Часть 2

      Сойдя с последнего автобуса, мы шли по пустынной улице, которая преобразилась в рассеянном свете фонарей. Если в центре города еще бурлила жизнь, то окраины будто вымерли. Только шорох наших шагов нарушал тишину, и редкие машины проносились мимо. Многоэтажки поднимались вокруг словно скалы, выбеленные луной, с темными провалами окон. Ямы на асфальте возникали под ногами как кратеры древних метеоритов.       Я не любил возвращаться домой слишком поздно, но рядом с ней чувствовал себя в безопасности и расслабился. Ее фигуру облегало эластичное черное платье, которое шло наискосок через плечо и не сковывало движений.       Когда лифт мягко замер на последнем этаже, хромированные двери звякнули и скользнули в стороны. На площадке вспыхнул свет. Моя квартира находилась на краю этажа, и мы уединились за поворотом, у выхода в общую лоджию.       Я прислонился к стене и распластался по ней, а она целовала и покусывала мою шею. Я зарывался лицом в ее серебристые волосы и вдыхал ее запах. Она расстегнула верх рубашки, и я подставлялся ее губам. Шершавая стена проходилась по спине сквозь ткань, но это только добавляло удовольствия. Мы не двигались с места, и лампы снова погасли — только лунный свет на лоджии выхватывал нас из тьмы.       — Хочешь прямо здесь? — прошептала она.       — Да… — только и смог произнести я, хватая воздух ртом.       Я присел, опираясь на стену. Закатал ее платье и припал губами к влажному жару у нее между ног. Я раскрыл рот, и она погрузилась, запустив руку в волосы. Она толкалась, и я жадно ловил ее движения, а смазка расползалась по подбородку.       Когти слегка царапали голову, а я вылизывал и втягивал, и сглатывал, пока она не задрожала, вжимаясь.       Я откинулся на стену, переводя дыхание. После скользнул вверх и встретил ее губы, которые размазывали на моих тягучую влагу.              * * *              Ранней весной я впервые побывал в стране, где жили ее сородичи — на крупном острове в северной части океана. Чтобы попасть туда, надо было получить особую страховку, а для этого сдать анализы в частном медцентре. Там же, где она проверялась на половые инфекции. И одно, и другое принадлежало ее виду — так они обходили человеческую систему здравоохранения.       Я сдал кровь на анализ, чтобы подтвердить биологический вид, и нам оформили одну страховку на двоих, потому что она поручилась за меня. Если бы я пришел один, мне бы отказали, я бы не попал в страну и даже не узнал, в чем дело. Формальности надежно ограждали остров от посторонних.       Прилетели мы вечером. Когда огни материка остались далеко позади, внизу — среди темной воды — возникла сеть из тонких, светящихся нитей. На земле нас встретил колючий морозный воздух. Сойдя с трапа, она жадно вдохнула его, запрокинув голову к пасмурному небу. В свете фонарей блеснули клыки. Но ее это больше не заботило. Она легко сдвинула тяжелый чемодан и покатила его по асфальту, на который оседали редкие хлопья снега. Позже, в ресторане, она прямо когтями вытаскивала мидий из раковин и потягивала сок из северных ягод.       Окна номера выходили на город. Вдали мигала телевышка, а низкие дома дрейфовали во тьме, словно плоты на реке с поплавками фонарей. От котельных и озер поднимался пар, и в небе над ними расцветали беззвучные всполохи. Климат острова был не таким уж суровым — море сглаживало колебания температур и согревало зимой, а горы на севере защищали от холодных ветров. Но людям не хватало здесь света. Постепенно они уезжали, и к началу прошлого века совсем покинули остров. С тех пор у ночного вида появилась своя страна.       Так выходцы из саванн нашли на севере новый дом. Из-за адаптации к сумеркам они легче переносили полярную ночь, которая на севере острова длилась неделю. Они выращивали скот, торговали рыбой и шерстью. А пятьдесят лет назад на шельфе, недалеко от острова, обнаружили газ и нефть. Здесь жило около миллиона, но хранился генетический банк почти всего вида. По нему проверяли партнеров, чтобы избежать близкородственных связей, и искали родственников в других странах.              * * *              Из-за пасмурной погоды местность даже днем погружалась в белесые сумерки. Над озером с горячими источниками поднимался пар, и мы утопали в его клубах. Я стоял, а она обнимала меня сзади, положив руки на бедра. Ее когти скользили по распаренной коже. Клубы пара заволокли все вокруг, и остались только прикосновения.       Она прижималась и погружала пальцы мне в рот, и каждое ее движение жаром отзывалось в теле. Я стонал и мысленно просил ее продолжать. Когда она вынимала пальцы, я облизывал их и охватывал губами. Я хотел ощутить ее глубже, и чтобы потом она погрузилась сама и наполнила влагой. В горячем озере, посреди каменистой равнины, на краю мира, я отдавался женщине, которую хотел.       Я сел на уступ под водой, и она наклонилась, упираясь в бортик руками. Я припал к ней, вдыхая запах и зарываясь носом в мягкие волосы, такие же серебристые, как и на голове.