III. «Рассвет над Санторини»

      Я проснулась за три минуты до будильника. На удивление вчера сумела с легкостью уснуть после плотного ужина и танцев с Давидом на пенной вечеринке. Возможно, виной тому было мягкое покачивание лайнера, убаюкавшее меня, как ребенка в колыбели.       Быстро приняв душ и переодевшись, я в который раз посмотрела на свое отражение, будто собиралась не встретить рассвет в компании интересного испанца, а на первое свидание. Зеркало отражало непривычный блеск в глазах, что сигнализировал о желании произвести впечатление на Давида.       Палуба встретила меня прохладным бризом и пустотой. Ни души. В это время самые заядлые тусовщики еще спали, и только одинокий бармен сонливо потирал бокалы, явно не выспавшись после вчерашнего захода пассажиров на борт.       — Ранняя пташка, — раздался голос Давида за моим ухом, заставив непроизвольно вздрогнуть.       Мужчина в одной руке держал подстаканник, в котором были два дымящихся ароматных кофе, а в другой — букет роскошных пионов. Я удивленно взглянула на цветы, невольно замерев. Где он мог раздобыть свежие пионы посреди круиза?       — Я же обещал, что смогу удивить, — продолжил Давид, протянув пионы. — Но это еще не все. Самое интересное впереди.       — Откуда ты…       — Волшебство, mi diosa. Никакого мошенничества, — хитро улыбнувшись, он буквально вручил мне цветы, заставив пальцы сжаться вокруг прохладных стеблей.       — Почему именно пионы? — спросила я, стараясь звучать равнодушно.       Опустим момент, что это были мои любимые цветы. Как он мог знать?       — Пионы — цветы с характером, — ответил Давид, его глаза игриво блестели. — Они не для каждого. Как и ты, Одри.       Я задержала дыхание, глядя на розовые бутоны, что слегка подрагивали от порывов ветра.       — Мне удалось выучить этот лайнер вдоль и поперек, поэтому… — он ухмыльнулся, — предлагаю пойти в самое укромное место и встретить там рассвет. Солнце вот-вот встанет.       — Пойдем, — кивнула я, чувствуя, как на душе разливалось приятное тепло.       Он повел меня через пустую палубу к служебной лестнице, скрытой за барной стойкой.       — Подожди, это же…       — Запретная зона? — Давид обернулся, и в его глазах вспыхнули озорные искорки. — Именно поэтому нам здесь никто не помешает.       Лестница оказалась узкой и крутой. Я осторожно шла, прижимая пионы к груди. Их сладковатый аромат смешался с бризом, заставляя меня дышать полной грудью. Давид шел впереди, то и дело оборачиваясь, чтобы проверить, не отстаю ли я.       — Почти пришли, — уведомил он, когда мы достигли маленькой площадки по самым козырьком капитанского мостика.       И тогда… Санторини открылся перед нами. Не остров — только его силуэт на горизонте, окутанный утренней дымкой. Море уже переливалось всеми оттенками розового и золотого, будто кто-то разлил по воде жидкое солнце.       Я замерла, не веря, что вижу эту красоту своими глазами. В своей рутиной жизни я не встречала рассвет, потому что считала, что это пустая трата времени. Но сейчас у меня перехватило дыхание от вида. Я не верила, что это происходило в реальности. Казалось, что все это приятный сон, из которого не хотелось выходить. Но аккуратное прикосновение Давида дало понять, что я не спала.       — Садись. — Он снял с себя рубашку и расстелил ее на металлическом полу, оставшись в белоснежной футболке. Она очерчивала каждую мышцу, заставив меня сглотнуть. — Лучший вид будет через минут двадцать.       «Чертов джентельмен. Не побоялся того, что рубашка помнется под моим весом и испачкается. Что же ты делаешь со мной, Давид», — мысленно негодовала я, при этом испытывая радость, что с каждой секундой нарастала.       Мы устроились плечом к плечу. Давид протянул мне кофе.       — Неужели тебе хватило нескольких часов, чтобы узнать о… подобных местечках? Мы вошли на борт только вчера.       — Красавица, открою тебе малюсенький секрет, — улыбнувшись, он посмотрел на меня и подмигнул. — Если у мужчины серьезные намерения, он готов изучать места с быстрой скоростью, чтобы угодить даме.       Его слова растворились в тишине утра, а первые лучи солнца коснулись наших лиц. Я поджала губы, направив взгляд на волнующееся море.       «Серьезные намерения?» — мысль пробила меня, как электрический разряд. Я сжала стакан с кофе так, что пальцы побелели.       «Он что, действительно… Нет. Это просто красивые слова. Курортный роман. Ничего больше».       Но так ли это было на самом деле? Почему тогда сердце колотилось так, будто намеревалось вырваться из груди?       — Ты… — начала я и тут же закусила губу.       Слова застряли в горле. В голове начали с каждым разом сильнее проноситься вихри мыслей:       «Он вообще понимает, что мы знакомы меньше суток? Что он говорит?!»       «Но почему тогда это звучит так… искренне?»       «Черт, Одри, ты же не веришь в эту чепуху! Вспомни весь плачевный опыт в отношениях и пойми, что мужчины любят молоть языком!»       «Но… почему Давид вселял гребаную надежду? Надежду на… взаимную симпатию и яркую любовь?»       Я снова поджала губы, чувствуя, как краснели щеки. Море перед нами переливалось розовыми бликами, но в голове был сплошной хаос.       — Одри? — Давид слегка наклонился, пытаясь поймать мой взгляд.       — Просто… — прочистив горло, я сделала глоток кофе, чтобы потянуть время для объяснений. — Давид, это слишком громкие слова для человека, который вчера не знал моего имени, пока не столкнулся при случайном обстоятельстве.       Он рассмеялся — не обиженно, а так, будто я сказала что-то забавное.       — А разве для искренности нужны сроки? — Он сложил руки на груди. — Иногда достаточно одного рассвета. Моя южная кровь буквально кричит о существовании любви с первого взгляда. Только не говори, что ты в это не веришь!..       — Я смотрю на этот мир не через розовые очки, — хмыкнула я.       — А зря. Иногда полезно отлучиться от внешних проблем и побыть немного счастливее, надев эти самые розовые очки. И самое главное — это не бояться. Так проще.       «Он издевается? Или…»       — Звучит довольно инфантильно, ты так не считаешь? — Я снова перевела на него взгляд.       — Ни в коем случае, — он покачал головой. — Инфантильность — понятие растяжимое, Одри. Она представляет собой незрелость в развитии и все такое. А моя позиция на собственную жизнь, скорее, простота без примеси трудностей. И поверь, mi diosa, так действительно проще жить. Как только ты попробуешь, сразу же удивишься, когда поймешь, что я был прав.       Я задумалась над его словами. Всю свою жизнь, начиная с самого детства, я всегда выстраивала все по полочкам. Ни за что и ни при каких обстоятельствах я не могла просто взять и все бросить. Всегда доводила дело до конца, даже если оно было трудным. Ни разу не позволяла себе спонтанно принимать решения. Даже к нынешнему отпуску я приходила с огромным трудом, осознавая, что работа останется без меня, а я — без нее.       — Одри, жизнь слишком коротка, чтобы постоянно быть серьезной. Иногда нужно просто… позволить себе быть счастливой.       Каждое его слово что-то задевало внутри меня.       «Он так легко говорит, будто это действительно просто…»       — Ты говоришь, словно это элементарно, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала. — Бросить все и просто… наслаждаться моментом.       — Это не бросить, — сказав, Давид слегка наклонился ко мне, и я сумела разглядеть в его глазах неожиданную глубину. — Это научиться жить. Разве не ради таких моментов мы и работаем так усердно?       — Быть может, ты… — я запнулась, не решаясь договорить мысль вслух.       Давид не стал торопить. Он просто сидел рядом, позволяя мне разбираться в своих чувствах, эмоциях. Его плечо приятно соприкасалось с моим.       Солнце поднималось выше, окрашивая облака в нежные персиковые тона. Где-то внизу проснулся лайнер — послышались первые голоса, звон посуды. Но здесь, в нашем маленьком и уютном укрытии, время словно остановилось.       — Знаешь, что я думаю? — наконец нарушил тишину Давид. — Вчера вечером ты сделала первый шаг. Сегодня утром — второй. Ты пришла сюда, хотя могла и отказаться. Для кого-то это мелочь, но для тебя — целое событие.       Я улыбнулась, чувствуя, что что-то тяжелое внутри начало потихоньку отпускать.       — Не зарекайся, — пробормотала я. — Я все еще могу передумать и убежать обратно в каюту. Уткнуться лицом в подушку и спать, пока лайнер не пришвартуется в порту Санторини.       Давид рассмеялся, и этот звук смешался с криком чаек.       — Тогда мне придется придумать что-то еще более впечатляющее. Может, ужин при свечах в машинном отделении?       Я захихикала, прикрыв рот рукой. В этот момент, глядя на его освещенное солнцем лицо, я вдруг поняла — возможно, он был прав. Пожалуй, иногда стоило давать себе передышку от рутинных дней, которые ни к чему хорошему не привели бы. Я должна была позволить себе просто быть, а не существовать в бесконечных отчетах, бумагах, налоговых вычетах, бухгалтерской отчетности…       — Здесь очень красиво. Спасибо, Давид, за этот рассвет, — сказала я чуть погодя. — Это… мой первый рассвет, когда я встречаю его, потому что… хочется. Раньше я особо не интересовалась подобным явлением, считая, что это глупости. Я с рассветом вставала и спешила на работу, не думая о нем, как о чем-то красивом и нежном.       — Тогда мы должны это отметить бутылочкой вкусного вина. Ты какое больше предпочитаешь? Итальянские вина — одни из самых вкусных.       — На твое счастье, Давид, я предпочитаю красное полусухое.       — Замечательно, mi diosa. Тогда с меня бутылка вина, а с тебя отличное настроение и широкая улыбка. Договорились?       — Договорились, — кивнула я, чувствуя себя невероятно воодушевленной и… счастливой?

***

      В восемь утра лайнер мягко пришвартовался в порту Санторини. Перед нами открылся тот самый вид, который украшал все туристические буклеты: белоснежные домики, рассыпанные по склонам, синие купола церквей и бескрайнее Эгейское море, что переливалось всеми оттенками лазури.       В девять тридцать у меня была назначена экскурсия с гидом по столице. Я прикусила губу, вспомнив об этом, когда мы оказались на суше.       — У меня… — начала я, окликая Давида, — назначена встреча с гидом, который должен показать столицу.       — Удивительное совпадение, — улыбнулся он. — Я тоже записался.       Я не сдержалась от довольной ответной улыбки. Испытывая радость, я не переставала рассматривать Давида и отмечать про себя, что он стал еще красивее. Его кудри переливались темным оттенком под палящим солнцем, а пирсинг носа сверкнул, как крошечная звезда. Стоило ему нацепить солнцезащитные очки, как он превратился в воплощение курортного шика.       Сердце нелепо екнуло. Когда я поняла, что слишком долго рассматривала его, поспешила отвернуться, сделав вид, что что-то ищу в сумке. Пальцы нервно перебирали содержимое, хотя разум твердил: «Одри, возьми себя в руки!»       — Дорогие мои, все, кто записался на экскурсию по Фире, подойдите ко мне! — раздался голос гида через громкоговоритель.       Мы обменялись взглядами и присоединились к сформировавшейся группе. Давид был рядом, его плечо иногда касалось моего, вызывая странное, но при этом приятное покалывание в животе. Я старалась сосредоточиться на рассказе гида про местные достопримечательности, но мысли упорно возвращались к рассвету и словам Давида о «серьезных намерениях».       — А теперь обратите внимание на эту уникальную архитектуру. — Гид указал на белоснежные дома с голубыми ставнями. — Такую типичную для…       Его голос внезапно заглушил шепот Давида у моего уха:       — Предлагаю сбежать, mi reina. Я могу устроить тебе незабываемую экскурсию по столице. Только скажи «да».       Я повернула голову, встретившись с его лукавой улыбкой.       — Ты…       — Что? Не верю, что гид покажет тебе настоящий Санторини. — Он снял очки. — Хочешь узнать секрет? Самые красивые места всегда находятся в двух шагах от туристических трап. Нужно только знать, куда свернуть.       Давид протянул руку. Я смотрела на нее несколько секунд, после чего приняла.       — Доверишься мне, красавица?       В его голосе звучала такая уверенность, что я не могла не кивнуть. Он вселял чувство спокойствия. Ему запросто хотелось поверить и рискнуть, не думая о последствиях.       — Если твоя «альтернативная экскурсия» окажется скучной…       — Тогда я лично оплачу тебе VIP-тур на вертолете, — пообещал он, потащив меня подальше от экскурсионной группы на набережную, где уже начали открываться первые кафе.       — Ловлю тебя на слове, — усмехнулась я.       — Тогда поймай, — бросил Давид через плечо, уверенно ведя меня в узкий переулок, где внезапно исчезли все звуки туристической суеты.       — Куда ты меня…       — Тише, красавица. Сейчас все увидишь.       Он приоткрыл деревянную калитку и… перед глазами возник райский уголок — маленький внутренний дворик, скрытый от посторонних глаз. Столик под старым оливковом деревом, вид на кальдеру и… ни души вокруг.       — Ты меня с каждым разом удивляешь сильнее, Давид, — хрипло сказала я. — Откуда ты…       — Я же говорил, что нужно знать, куда свернуть. — Он подтянул мне стул с театральным поклоном.       Ветер донес запах свежесваренного кофе. Неподалеку от столика располагалась небольшой ресторан, из которого уже выпорхнула миниатюрная официантка с двумя меню в руках.       Я медленно выдохнула, чувствуя, как все мышцы расслабились.       — Ну что, — сказав, Давид уселся напротив, сняв очки. — Уже скучно? Если захочешь, mi diosa, я достану для тебя звезду с небосвода.       Я покачала головой, не в силах сдерживать улыбку. Как можно быть таким простым и одновременно с этим… чудаковатым?       — Звезду с небосвода? — фыркнула я, подперев подбородок ладонью. — Ты и правда веришь, что такие дешевые комплименты работают?       Давид откинулся на спинку стула. Солнечный луч поймал его ухмылку.       К нам подошла доброжелательная официантка, что разговаривала на чистейшем английском языке. Мы быстро продиктовали заказ.       — Одри, — мужчина протянул руку через стол, его пальцы слегка коснулись моих, — я не пытаюсь произвести впечатление. Я просто такой… какой есть. Ладно, звезду я тебе не достану, но ее подобие смогу раздобыть.       Я рассмеялась. Давид был таким легким, таким воздушным. Мне несомненно нужно было попросить парочку уроков, чтобы жить так же свободно, как и он.       Спустя время нам принесли кофе. Он был крепким, сладким и с тонкими нотками кардамона. Я прикрыла глаза, наслаждаясь неповторимым вкусом. Вдруг почувствовала на себе взгляд.       Давид смотрел на меня так внимательно, будто пытался запомнить каждую мою черту. Солнечные блики играли на его темных ресницах, а в уголках губ пряталась едва уловимая улыбка.       — Одри… — он произнес мое имя тихо, почти шепотом.       — Да?       — Я хочу тебя поцеловать.       Воздух перестал попадать в легкие. Где-то вдали кричали чайки, звенела посуда, но все это звучало будто через толстое стекло.       Хотела ли я этого? Безусловно. Все то время, пока мы находились рядом, я то и дело поглядывала на его губы, представляя, какие они могут быть на вкус. Но сразу же себя одергивала, считая, что слишком рано думать об этом, ведь… мы знакомы сутки.       — Я… — голос предательски дрогнул.       Он встал со стула и подошел ко мне. Не торопил меня, будто давал возможность отказаться. Но вместо этого я поравнялась с ним, разрешив прикоснуться ко мне.       Первый поцелуй был осторожным — лишь легкое касание губ. Пробующий. Вопрошающий. Второй — уверенный, до головокружения. Его губы оказались теплее, чем я представляла — с легким привкусом кофе и чего-то сладковатого. Давид притягивал меня как можно ближе, не переставая одаривать лаской, от которой билось бешено сердце. Мои руки сами собой обвили его шею.       Я забыла, где мы. Забыла, что на нас могли смотреть. Забыла все свои доводы о том, что «слишком рано» и «мы едва знакомы». Я отдалась этому поцелую полностью, не думая ни о ком, кроме Давида.       В этот момент существовало только это — его дыхание, смешанное с моим, дрожь в моих руках, когда я касалась его плеч и шеи.       — Это… — я попыталась отдышаться, но все слова застряли в горле.       Давид не отпускал меня, его лоб по-прежнему соприкасался с моим. Теплые руки бережно сжимали меня, пока я наслаждалась тесным контактом и смотрела на его подрагивающие ресницы.       — Не надо слов, красавица. Просто… запомни.       И я запомнила. Каждую деталь, каждое прикосновение, каждый поцелуй. Запомнила, как пахло им — все тем же цитрусовым ароматом, смешанным с солнцем, солью и чем-то неуловимо мужским. Запомнила, как его сердце стучало под моей ладонью — так же быстро, как и мое.