Глава 1. Начать заново.

2079 год. Окрестности Вашингтона. Ещё одно похмельное утро после разгульной ночи. Хочется курить и стакан воды, удивить печень, но сил чтобы отодрать себя от кровати и дойти в кухню, нет. Дневной свет бьёт прямо в лицо и от него невозможно скрыться, невозможно просто остаться во тьме и покое. И какой только мудак придумал огромные окна без штор в спальне? Наверняка ведь какой-нибудь модный дизайнер, из тех дрочил, которые ведут здоровый образ жизни: бегают по утрам, едят только правильные продукты, пьют воду или свежевыжатый сок и не употребляют ничего, что вредит их сраному организму. Им никогда не понять как себя чувствует человек, который всю ночь развлекался и чье тело утром просит пощады или хотя бы короткого перерыва. У меня ушла целая вечность, чтобы разлепить глаза и осмотреться. Вроде бы дома, по валяющимся в беспорядке на полу шмоткам можно отследить мой путь. Вроде бы даже один. Видимо, Кира уже свалила на работу. Что ж, тем лучше. Не придётся всё утро выслушивать её занудный пиздёж о том как она устала от моих гулянок, моих мутных делишек, не чувствует духовной близости и хочет нормальных отношений. Мне и без того тяжко. Голова раскалывается, тошнит и каждое движение отзывается ноющей болью во всем теле. Видимо, последний коктейль был всё-таки лишним. Я усилием воли заставил себя подняться и начать день. Проделать весь свой ставший привычным ритуал. Принять душ, сварить кофе. И не какую-то синтетическую херню, а натуральный и хорошего качества. Взять пачку сигарет и выйти на балкон, чтобы насладиться своим завтраком и видом на город. С балкона пентхауса Вашингтон прекрасен. Отсюда не видно всего того дерьма, что наполняет большие города по всей НСША. Ни корпоративных ублюдков на их дорогих машинах и ави, ни банд, ни бездомных, ни шлюх, ни уставших работяг, вынужденных жить среди этих отбросов, ни копов, которым насрать на всех и вся, кто не может подкинуть им пару эдди на увеличение пенсии. Нет политиков и пропагандистов с их бесконечной ложью. Нет ничего. Только свежий воздух, пасмурное утро, да благословенная тишина. Я привычно опустился в кресло, хлебнул кофе и прикурив сигарету открыл два десятка сообщений, накопившихся за ночь. Так и что у нас тут? Рипер напоминает оплатить счёт за операцию, заехать на осмотр. Нахрен, не хочу. Может быть потом, не сегодня точно. Нет настроения вообще куда-нибудь вылезать, а уж тем более пилить на другой конец Вашингтона через полицейские кордоны и патрули военных. Хер его помнит что за заварушка, кажется, забастовка проституток или актеров брейндансов. Я не вижу между ними особой разницы. Менеджеры клубов уточняют даты следующих выступлений и отчитываются о размере моего гонорара, будто мне есть до этого какое-то дело. Я снова начал играть не для того, чтобы зарабатывать и уж точно не ради славы. Во-первых, мне это чуждо, я не продаюсь и пишу песни исключительно из любви к искусству и желания высказаться. Во-вторых, здесь, в Вашингтоне, я не легенда и не восставший из мёртвых рокер. Я никто и звать меня никак. Просто андеграундный музыкант с яркими риффами и провокационными текстами, которые заходят некоторому числу бунтующих подростков или в край заебавшихся горожан, которых с каждым днём становится всё больше. Не так давно какой-то нетраннер веселья ради пустил запись моего концерта посреди выпуска вечерних новостей вместо очередного проплаченного сюжета об успехах правительства и лживой болтовни президента. Было забавно, как эти продажные шлюхи и корпоратские подстилки с 54 канала пытались заткнуть трансляцию и у них нихера не получалось. Песня "Мой манифест" прогремела на весь Вашингтон, перформанс прибавил мне известности и узнаваемости. И не могу сказать, что меня это так уж радовало. С одной стороны, мой голос наконец услышали миллионы, но с другой им всё так же было глубоко похрену что именно я говорю. Все те, кто кинулся в сеть искать мои песни и бронировать билеты на концерты делали это не потому что я смог донести что-то важное, открыть им глаза на ужас дня сегодняшнего и даже не потому что понравилась музыка в отрыве от заложенных смыслов. Просто на короткое время я стал событием, которое все обсуждают. Небывалым успехом нетраннеров и проебом правительства и журналистов. И разумеется, сразу же несколько крупных лейблов захотели получить меня в долгосрочное плодотворное пользование, чтобы нагреть руки на свалившемся успехе. Телефон разрывался от звонков и сообщений с предложениями взаимовыгодного, (ага как же) сотрудничества, а я слал их нахуй, получая от этого определенное удовольствие. Я никогда не хотел быть мейнстримом и развлекать толстосумов как дрессированная мартышка на коротком поводке у корпораций. Никто и никогда не будет моим продюсером, моим менеджером, диктующим что делать, как себя вести, как выглядеть, что петь и что говорить. Мою свободу они не получат. Заблокировав нескольких шустряков, предлагающих ещё немного увеличить мою популярность и раскрутить группу на всю страну и за её пределами, я переключился на чтение новостей. Ну, конечно же, Арасака, куда же без этих блядей. Оправились от нанесенного мной и Ви удара два года назад. Поначалу казалось, что потеря Микоши, уничтожение всей внутренней сети и системы безопасности, устроенная Альт, а так же громкие скандалы с биочипами нового поколения, разборками внутри семьи и правда о Душегубе не оставят камня на камне от деловой репутации, подорвут доверие и существенно ослабят корпорацию, а конкуренты добьют и поделят между собой то немногое, что останется от империи Сабуро. Но хер там. Корпорация Арасаки не только устояла, вышла из кризиса с минимальными потерями, но даже стала сильнее. Фарфоровая кукла Ханако оказалась не просто славной папиной принцессой из клана корпоративных ублюдков, а дочерью своего папаши. Умной, хитрой, расчётливой и беспринципной сукой с хваткой бультерьера, которой позавидовал бы сам Император. Отодвинув от руля своего брата-дегенерата, Ханако довольно быстро не только вернула контроль над семейным бизнесом и вычистила ряды от сторонников Ёринобу, сохранив, что имеет, но и уверенно увеличивала влияние, попутно отмывая репутацию разного рода благотворительными акциями. Через полтора года уже никто не помнил ни о каких скандалах, а пресса не вынимала язык из задницы наследницы Императора, расписывая какая она прекрасная бизнес леди и замечательный меценат, помогающий бедным и больным. Само собой, никто из этих хуил не говорил о том, что именно корпораты высасывали города досуха, загоняя средний класс в нищету и все эти гранты на обучение и карьеру в Арасаке, раздача лекарств от киберпсихоза в гетто была ничем иным как очередной попыткой продать мечту о лучшей жизни тем, у кого уже отобрали всё. Уровень цинизма примерно такой же, как если бы насильник и педофил покупал игрушки своим жертвам. Я закрыл новостной портал и отшвырнул телефон на журнальный столик. Прикурил очередную сигарету и мрачно глядя перед собой в одну точку застывшим взглядом, размышлял о том, что раз за разом проигрываю в объявленной мной корпоратам войне. Пятьдесят лет назад я взорвал башню Арасаки, но этот уродливый кусок стекла и бетона, этот ебучий памятник алчности и мерзости отстроили заново и он торчит в самом центре города, на том же месте и выше на пару этажей, словно в насмешку над всеми, кто пострадал от действий этих мудозвонов. Два года назад, мы с Ви устроили самоубийственный поход, разъебали секретные лаборатории Микоши, обрушили внутреннюю сеть корпорации и обнародовали все их грязные тайны. Но это не привело ни к чему, кроме того что снова близкий человек пожертвовал ради меня жизнью, а старые приятели воротят нос и проклинают. Словно мне без морализаторства, осуждения и презрения Керри с Бестией недостаточно хуево. Они пересекались с Ви пару раз и знали её поверхностно, а я фактически был ею на протяжении долгого срока. Видел её прошлое, настоящее, мысли и чувства. Поначалу эта нахальная корпоратская пигалица, уверенная, что самая умная в комнате и круче неё только горы пустошей, нереально раздражала. Казалась мне блондинкой по уму, у которой кроме сисек и смазливой мордашки больше похвастаться нечем. Но чем больше мы общались, чем ближе я её узнавал, тем интереснее становилось. Под напускной бравадой, свойственной всем молодым и дерзким, стремящимся сделать себе имя в городе мечты, скрывалась куда более интересная личность. Подкованная технически, образованная, целеустремлённая, но глубоко травмированная девочка, ещё в ранней юности попавшая из безопасного мира Площади Корпораций на самое дно и вынужденная выживать. Без семьи, без близких и без будущего, которого она заслуживает. С ядовитым саркастичным юмором, на который порой нечего ответить, неистребимым оптимизмом, удивительной волей к жизни и редкой способностью играть теми картами, что сдает судьба. Не ныть и не утопать в жалости к себе, а стиснув зубы, переть и сопротивляться, пока есть силы. Не тянуть за собой в бездну тех, кого считает друзьями и даже в самой безумной схватке рассчитывать только на свои силы. Тем сложнее было видеть, как гаснет этот огонь в её глазах, когда стало понятно, что выхода нет. Из нас двоих останется только один. И, чёрт возьми, я бы хотел, чтобы Ви выбрала себя, а не давала мне шанс прожить остаток жизни в её теле. Впрочем, она всегда была слишком упрямой, чтобы принять мои доводы. Пристрелить её было бы легче, чем переспорить. Уж за словом в карман Ви никогда не лезла и всерьез злиться на весь поток гадостей, что она говорит, было невозможно. Иронично, что я оказался прав и каким-то образом мы смогли найти общий язык и даже подружиться. Скучал ли я по ней? Пожалуй, это не то слово. Благодаря взаимопроникновению моей энграммы и сознания Ви, она была не просто подругой, а практически частью меня. К примеру, я перенял все её нетраннерские и технические приёмчики. Так что с момента выхода из киберпространства и безраздельного владения телом блондинки, почти физически ощущал, что чего-то не хватает. Словно от меня отрезали важную часть личности и эту пустоту не могло заглушить ничто в мире. В добавок, меня донимало чувство вины за её смерть. Я не просто занял тело Ви, я фактически забрал её жизнь. И мне казалось, что это несправедливо, что ей пришлось умереть, чтобы я жил дальше. Хотелось сделать хоть что-то, найти способ вернуть ей должок. И оставаясь в Найт Сити, привыкая к жизни в теле подруги, я искал варианты. Тогда решение казалось простым. Всего-то и нужен биочип, да нетраннер, способный отыскать энграмму за Чёрным заслоном. Я прошёл все круги ада в поисках такого специалиста среди уличных преступников и даже корпоратов. Если бы пришлось, наверное, переборол бы свою ненависть и договаривался бы даже с "Арасакой." Плевать, цель оправдывает средства. Один раз в жизни, мог поступиться своими принципами ради благого дела. Но когда победа, казалось, была уже у меня в руках, выяснилось, что я отсосу с таким глубоким заглотом, какой не снился всем куклам и шлюхам с Чпок-стрит. Недостаточно просто найти рабочий прототип биочипа и записать на него энграмму, чтобы потом поместить сознание в новое тело. Процесс это ебейше дорогой, требует десятка учёных и специального обородувания. Даже если я каким-то хером уболтаю "Кан Тао", "Найт" или ещё кого-нибудь на эту авантюру, что очень вряд ли, без Хелльмана не получится ни воссоздать прототип, ни записать конструкт личности, чтобы он был жизнеспособен, а не просто пиздливым отголоском воспоминаний. Данные, которые отдал нам Хелльман оказались неполными, изворотливый сукин сын подстраховался, чтобы его не кинули и не выпиздили из собственного проекта. Так что без него пользы от файлов было примерно столько же, сколько от использованных гондонов. Я пробовал искать, куда этот сучёныш зарылся, сбежав от Такэмуры. След обрывался где-то в Швеции и куда он съебал вопрос на миллион. Так что я бросил к херам свой план и несколько недель торчал в гетто, пялясь в потолок, без понятия что делать дальше и куда двигаться. Самым правильным решением было покинуть Найт Сити, перебраться в новое место и начать заново, постепенно привыкая к новой жизни и новому телу. И то и другое было не так просто. Я проехал полстраны в поисках тихого местечка, куда приткнуться и не задерживался нигде дольше чем на несколько дней. Как бы я не презирал Найт Сити, лучше не было. Было хуже или точно так же. Словно вообще не уезжал. Те же проблемы, те же нравы, те же замудоханные гражданские, живущие в постоянном страхе, та же грязь и беспросветный мрак. Меняются только названия уличных банд, да рекламные плакаты на зданиях мегабашен. Один из таких плакатов с рекламой клиники невъебенно талантливого пластического хирурга и привел меня в Вашингтон. За год я так и не привык к жизни в теле девушки. Меня бесила женская физиология во всех её проявлениях. И невозможность быть собой, и реакция окружающих. Каждый второй чепушила в барах и мотелях пытался подкатывать ко мне яйца, не спрашивая согласия, каждый торгаш считал своим долгом наебать на сотню другую эдди, каждый угонщик покушался на мою машину, надеясь легко справиться с девчонкой, а уж осуждающие или удивлённые взгляды, когда я говорил о себе в мужском роде или называл настоящее имя, стали постоянным спутником. Хер бы с ним со всем, думаю, я бы мог смириться с неудобствами, но каждый день видеть в зеркале лицо Ви, как напоминание, что я занял чужое место в мире было отдельным видом мазохизма. Я честно пытался изо всех сил, но так и не привык быть мужиком в женском теле и наткнувшись на обещание исправить эту ошибку природы, решил а почему бы и нет. Если рипер окажется пиздаболом, я всегда смогу развернуться и уйти. В клинике меня встретил бодрый профессор медицины, который начинал делать операции по смене пола ещё в те времена, когда я ходил пешком под стол, и его отточенная годами практики авторская методика позволяла воссоздать буквально любую внешность, которая понравится. Стоило всё это счастье каких-то совершенно невменяемых денег, требовало кучу времени, препаратов, имплантов и постоянного наблюдения специалистов. В добавок, процедура трансформации на всех стадиях оказалась настолько болезненной, что я был готов грызть стеновые панели, лишь бы всё это закончилось. А ещё на период пока Профессор лепил мне новую тушку, пришлось бросить курить, бухать и закидываться веселящими колёсами. Но оно того стоило. Покидая клинику, я снова был собой прежним, а от Ви мне остались на память только шрам на лбу, да татуировка на руке. Я осел в Вашингтоне, не видя причин менять города, каждый раз натыкаясь на одно и то же дерьмо. Начал с чистого листа. У меня были сотни вариантов как это воплотить, все пути открыты, полно времени на любые планы и желания. Вот только никакого плана у меня не было. Да и желаний тоже. Лишь гнетущее чувство опустошения, тщетности усилий и впустую потраченного времени. Я топил свою тоску в алкоголе, глушил стимуляторами, драками в барах и случайным сексом. И это не помогало. Ночь напролет я отрывался как в годы буйной молодости, а на рассвете вместе с похмельем приходила тоска и усталость. От жизни, от мира вокруг, от самого себя и от мыслей. Хотелось раз и навсегда заткнуть внутреннее "я", навязчиво требующее оторвать задницу от дивана и идти шатать мировые устои. Я был занят только этим всю сознательную жизнь, ловил кайф от процесса и был одержим своими идеалами. Их так мало у кого осталось в нашем ебнутом мире. Но что если это путь в никуда? Может, проще будет отказаться от всего, повесить мечи на стену и прикупить виноградник? Наверное, именно так я думал, когда в очередном безымянном клубе флиртовал с какой-то красоткой. Не мой уровень, если честно. Высшая лига. Кира. Пресс-секретарь очередного продажного политика. Идеальная деловая женщина как с обложки журнала про успешный успех. Всё при ней. И внешность, и мозги, и личный ави, и пентхаус, и банковский счёт, похожий на номер телефона. Впрочем, меня в ней привлекали не связи, не деньги и даже не широкий спектр открывающихся возможностей. А исключительно красивое лицо и тело, приправленные самоуверенностью, четким знанием чего она хочет. Тем вечером наши желания совпали. И совпадали ещё несколько недель регулярных встреч. А вот брать ключ от ее пентхауса и оставаться было большой ошибкой. Будем честны, серьезные отношения это не моё. Весь этот пиздеж о чувствах, планы на будущее, совместные выходы в свет. Я бы свалил уже на следующее утро после того вечера, когда Кира подняла вопрос о статусе наших отношений, но нашел причину задержаться и играть с ней в любовь пока не затошнит от постоянного лицемерия. Впрочем, об этом позже. С точки зрения обычного горожанина или искателей приключений из трущоб, я поймал удачу за хвост, нагнул и отодрал. У меня было всё, о чём другим остаётся только мечтать. Живу в пентхаусе, трахаю шикарную деваху, занят любимым делом, ни в чём себе не отказываю, но был ли я счастлив? Ясен хуй, что нет. Обострённое чувство справедливости, неудовлетворённость реалиями мира, жажда мести и желание что-то изменить так и не отпустили. Да, я был опустошен и разочаровался в результатах. Но не в своих идеалах. Невозможно прикидываться нормальным, если ты ебанутый. Ломом опоясанный, с пулей в голове и стремлением к чему-то большему чем просто смириться с реальностью, в которой существую и попивать коктейли в шезлонге у бассейна. Всё моё естество требует действий, но идей с чего начать и куда двигаться, чтобы на этот раз от "Арасаки" остались только воспоминания, пока не было. Я обдумывал разные варианты. От диверсий внутри до устранения всего совета директоров, но без четкого плана и накопленных сил для удара, не высовывался, исполняя обещание не повторять своих ошибок. Но и от мелких, но приятных пакостей, которыми регулярно снабжали фиксеры, не отказывался тоже. Докатился, блядь. Беру заказы как какой-то наёмник среднего пошиба. Вот и сейчас я торчу в пентхаусе Киры не только потому что мне нравится кровать и завтрак. Просто это единственный способ пролезть в охраняемое здание незамеченным и выполнить кое-какую работёнку. Ничего сложного. Всего-то попасть в квартиру на защищённом этаже, обойти систему безопасности, установить камеру в спальне и записать как высокопоставленный костюм изменяет своей жене - светской львице. Я бы не брался за этот заказ, любовные драмы корпоратов с их бабами меня мало волнуют, ещё меньше мне дела до их половых извращений, повидал всякого на своём веку. Я взялся за это дело только потому, что во-первых не люблю костюмов, во-вторых, меня бесят люди, которые добились высот не за свои какие-то навыки, а просто удачно женились. Ну и в-третьих, скандал ударит по репутации "Милитех" и притормозит работу над новым важным проектом, что тоже хорошо. Само собой, ненадолго. Корпы найдут замену своему директору проекта в кратчайшие сроки. Да и сам костюм сильно не пострадает. Ну выпрет его "Милитех", ну жена вышвырнет туда где подобрала с одним чемоданом, без имплантов и без гроша, так уже через пару дней подберут "Кан Тао", "Биотехника" или даже "Арасака." Эффективные менеджеры всегда в цене. В чём всем корпоратам не откажешь, так это в умении отделять профессиональные навыки от личности своих работников. Ты можешь быть какой угодно мразью, хоть сжигать котят, хоть ебать детей или даже наоборот, но до тех пор пока ты полезен на разных проектах, они закроют глаза и даже помогут скрыть твои грехи. Будешь работать и тебя любой ценой постараются удержать. Хотя, крупный скандал вокруг важного костюма может и охладить пыл. Репутация работников не пустой звук и корпы очень не любят, когда грязь выплывает на поверхность. Потушив сигарету, я вышел с балкона, переоделся в привычные джинсы, берцы и футболку с надписью "Я ебу систему", вышел из пентхауса и направился к лифту на защищённый этаж. Взлом занял бы кучу времени и не факт, что получилось бы, но заказчица обеспечила кодами доступа, чтобы мое присутствие в их доме заметили не сразу. Я вошёл в квартиру, активировал сканер и без особого труда нашел точку доступа к системе охраны. Отключил камеры, дронов, датчики движения и всю прочую технику, которая могла мне помешать. Осмотрелся по сторонам. Ебануться можно. Ну прям сбывшаяся американская мечта. Роскошный дом, отделанный и обставленный с безупречным вкусом. Судя по большому семейному портрету, невероятной красоты супруга, двое детей. Живи и радуйся, мудила грешный. Не живётся. Зажрался. Привык к хорошей жизни, охренел, воспринимает всё как должное и срёт на голову, не особенно и скрывая свои грехи. Как-то же она узнала, раз начала подозревать неладное. Я вошёл в спальню, установил скрытую камеру, добавив её в систему охраны, чтобы сканер жучков не засек и убедившись, что всё работает и мой софт пишет происходящее, вышел прочь. Теперь остаётся только ждать и на всякий случай смыться. Если история всплывёт, первый на кого падёт подозрение, буду я. В этом доме я единственный пришлый за последние годы. Большинство владельцев квартир живут здесь поколениями со дня постройки дома семьдесят лет назад. И никто из костюмов, политиков, селебрити и членов их семей на роль наемника не подходит. Я - да. Нищий рок-музыкант с сомнительной репутацией человека, который может решать проблемы, если захочет, и списком контактов, состоящим из сплошных фиксеров, бандитов, анархистов и хакеров. Я спустился на парковку, сел за руль своего "Порше" и поехал в никуда, как делал это почти каждый день. Мой основной фиксер в шутку называет меня "городской кочевник" в том смысле, что я постоянно куда-то двигаюсь без особой цели. Раз уж все равно вылез из дома, преодолел неохоту и поехал к риперу, пробираясь через полицейские кордоны и патрули военных. Забастовки, начавшиеся пару недель назад медленно, но верно становились всё более радикальными, мирные протесты и пикеты перерастали в уличные беспорядки. Мне бы следовало оценить мятежный дух протестующих, но я, как никто, знал чем все это кончится. Болью и кровью на асфальте. Обязательно найдется мудила, который швырнет фаер или гранату в полицейских или полезет в драку. Обязательно поступит приказ подавить мятеж любой ценой и спецназ откроет огонь на поражение, записав всю толпу в пособники одного террориста. Кто-то схватит шальную пулю, кого-то задавят при паническом бегстве, кто-то будет отстреливаться. Но итог ясен и очевиден: протест задавят. Идеологов арестуют и казнят, случайных людей посадят, а обывателям расскажут, что полиция и армия стоят на страже их спокойного сна. Добавится работы риперам и гробовщикам, да появятся десятка два несчастных родителей, вдов и сирот. Нихера ничего не изменится. Владельцы брейнданс-студий уже решили отказаться от живых актеров и перейти на искусственный интеллект. Они это сделают. А целый профсоюз работников индустрии развлечений вышвырнут на улицу, увеличив число безработных, вынужденных встраиваться в новые реалии. Жалкое зрелище. И смотреть на эту предсмертную агонию не хочется. Я свернул в переулок, чтобы объехать заблокированную протестующими главную улицу и сделав крюк на два десятка миль, приехал в клинику Профессора. Он встретил меня с неизменной приторно-милой улыбочкой и его пустопорожний трёп заботливого папашки раздражал неимоверно. Не люблю я столь фамильярного панибратства. Мы с тобой не друзья. Я плачу за твои услуги. И ты рад видеть не мою похмельную физиономию со ссадиной после вчерашней драки в баре, а мой банковский счёт, который скоро похудеет на кругленькую сумму. К счастью для меня, осмотр занимал немного времени и слушать тот поток херни, который изрыгал Профессор, как и всякий скучающий старый пень, не придется. В моей жизни и без него хватает пустопорожнего пиздежа, от которого меня блевать воротит. Я с непрошибаемой гримасой равнодушия выслушал, что у меня всё хорошо, здоров как бык, все улучшения и импланты прижились. — Мистер Сильверхенд, вы моя лучшая работа. Скоро и не вспомните, что раньше были женщиной. — Убедившись, что деньги поступили на его счёт, довольно хихикнул Профессор. Я смерил его неприязненным взглядом и поднявшись со стула, хмуро буркнул: — Я всегда был и буду мужиком. Из клиники поехал к фиксеру, чтобы отчитаться о выполненной работе. У этого скользкого хорька отвратительная манера почти ничего не решать по телефону и гонять своих наймитов с отчётом в офис. То ещё удовольствие сидеть в баре и ждать, пока снизойдёт до разговора. Большинство наемников это бесит, а мне похуй. Пусть самоутверждается, если эти вызовы на встречу хоть немного помогают чувствовать себя меньшим ничтожеством чем оно есть. Именно оно. Сверкающее хромовое существо по которому сложно понять какого оно пола, возраста, расы и социальной принадлежности. Манекен с живыми глазами. Какое-то там редкое заболевание не позволяет установить оптику. Я не вникал, хотя фиксер и рассказывал неоднократно, будто кто спрашивал. Я прошел без очереди, не обращая внимания на возмущение наемников, которые ждали уже не один час, сдал заказ и не вступая ни в какие разговоры, отправился дальше. В свой любимый бар, где все меня знают, привыкли к моим выходкам и тонко чувствуют в каком я настроении. Когда можно завести со мной беседу и пропустить пару стаканов, когда приглашать за карточные столы, а когда, как сегодня, лучше вообще не трогать. Я сел у стойки, кивнул бармену, чтобы налила красного вина с гранатовым соком, подумав про себя, что в "Посмертии" этот коктейль называется Ви или даже Валери, а здесь не более чем странная вкусовая привычка рокера. Не мое сочетание, слишком лёгкий, но для начала самое то. Позволит снять последствия похмелья и пристрастить организм к чему-то покрепче. Потягивая коктейль, я листал свежие новости Найт Сити. Да, я уже давно там не живу и мне должно быть плевать что происходит, но всё равно иногда присматриваю за старыми знакомыми Ви, насколько это возможно сделать через сеть, не привлекая фиксеров. Не потому что мне так уж интересно, а просто для очистки совести. Наверное, хотелось убедиться, что приятели справляются и без её помощи. Допив коктейль, я заказал следующий такой же и бутылку бурбона, глотнул обезболивающие от моего рипера, зря взял что ли? В сочетании с алкоголем вставляют не хуже других. Странный сегодня день. С самого утра и до вечера так или иначе возвращаюсь мыслями в прошлое. Мне на ум пришла ночь на крыше "Эзотерики Мисти" за несколько часов до штурма "Арасака Тауэр." Обсудив все доступные варианты, Ви решила пойти одна и не рисковать никем из своих друзей. Позвонила Джуди Альварес, чтобы попрощаться или просто услышать родной голос, стоя на пороге бездны и решаясь шагнуть с обрыва. Надо же, она действительно была так привязана к этой девчонке, хотя я лично всегда считал, что они друг другу не подходят. Джуди суперэмпат, склонная к самокопанию. Дай ей волю, будет спасать каждого неудачника, которого встретит и грустить, посыпая голову пеплом, если что-то пойдет по пизде. Она так и не свыклась с реалиями Найт Сити, не хотела меняться и не зачерствела окончательно, видимо, потому и мечтала уехать оттуда, начать новую жизнь. Но Ви. Сложно представить, чтобы ей понравилась идея осесть где-то на ферме и выращивать розы в саду. Её жадности до денег, новых вызовов, жажде приключений на задницу, здоровому цинизму и равнодушию можно только позавидовать. Конечно, Ви не раз вписывалась в какой-то блудняк по собственной дурости или совершала подвиги по доброте душевной, но никогда не была до конца искренней, если это не касалось близких людей. У нее всегда были вторичные выгоды. То желание нажиться, то завести полезные связи, то попытка показать бандам у кого в этом городе стальные яйца и в чьем районе им не рады, то просто хотела опробовать новые импланты, стволы или софт, а отряд Тигров, Мусорщиков, Шестой улицы, Животных, Вудуистов или ещё кого случайно оказался рядом. Докурив сигарету и хлебнув текилы, Ви поднялась с кресла, проверила оружие и рассовав по карманам несколько подсумков с патронами, кивнула: — Пора. Идем в "Микоши". Будто я могу отказаться и остаться сидеть на крыше, пока она разбирается с охраной. Столько было важных слов, но я лишь усмехнулся: — Пойдешь на штурм в шортах и майке? Серьёзно? — Да, ты прав. Надо переодеться. Ви стянула майку, бросила под ноги, оставшись в лифчике, дополнила образ расстегнутой рубашкой в клетку, засунула пистолет за пояс и улыбнулась: — Вот так получше будет. Всю дорогу до Площади Корпораций мы молчали. Ви вела "Сэмимару" по темным улицам, глядя на дорогу и старательно блокировала свои мысли от меня. Да я бы и не стал без спроса лезть ей в голову. Остановив машину неподалеку от здания "Арасаки", она еле слышно позвала: — Джонни. — Я здесь. Хочешь что-то сказать? Она молча кивнула в знак согласия. — Если ты решила попрощаться, лучше сразу заткнись. Не порти настроение этой сентиментальной хернёй. — Ты меня за кого принимаешь?— Бросив в мою сторону взгляд, усмехнулась блондинка. Помолчав с минуту, она продолжила без тени улыбки: — Пообещай мне кое-что. — Обещаю. Что? — Если со мной что-то случится... — Ви, хватит. С тобой ничего не случится. Ты круче этих хуесосов. И мы выберемся. — Завали, не перебивай. — Жестом оборвав меня, безапелляционно заявила она и прикурив сигарету, продолжила: — Если со мной что-то случится и я не вернусь живой, обещай, что Джуди никогда не узнает правды. Но и не исчезай бесследно. Придумай повод, чтобы закончить наши отношения. Тебе не привыкать разбивать сердца. Я взглянул на нее как на больную. Откуда это упадническое настроение и желание переложить ответственность за свои отношения на меня? — Ви, это херовая мысль. Твоя девчонка заслуживает знать правду. — Если ты сейчас скажешь, что я должна быть честной, если люблю её, клянусь, я тебе въебу. — Тоном не терпящим возражений, резко отозвалась Ви, затянулась сигаретным дымом и сбросила обороты: — Я знаю, что многого прошу. И поступаю жестоко по отношению к вам обоим. Ты не обязан подчищать за мной, а Джуди заслуживает правды. Но... Она слишком эмпатичная. Вспомни, что с ней было, когда Паркер вскрылась? Думаешь, мою смерть она переживёт легче? — Нет, не думаю. — Вот поэтому и прошу. Если так сложится, что я умру, а ты останешься, закончи наш роман с Джуди. Пусть уж лучше ненавидит меня и считает лживой сукой, чем долгие годы мучается чувством вины и оплакивает мою гибель. Расставание можно пережить, ну не сложилось, переболит и заживёт, смерть любимого человека — нет. Я знаю о чём говорю, я живу с этой болью каждый грёбаный день. И не желаю Джуди узнать какого это. — Ладно. Я всё ещё считаю, что это большая ошибка, но если для тебя это так важно, я сделаю как ты просишь. — Спасибо. — Слишком серьёзно прозвучало. Ещё никогда не видел Ви настолько мрачной и полной решимости. В её взгляде затравленного зверя отчётливо читалось, что решение ранить свою девушку, защищая от ещё большей боли, далось нелегко. Секунду спустя, Ви беззаботно улыбнулась, в глубине карих глаз сверкнул огонек безумия и жажды крови: — А теперь пойдем, разъебём моего бывшего работодателя. Перед отъездом из Найт Сити я выполнил просьбу Ви. Было неприятно притворяться ею. Меня не покидало ощущение, что я лезу в глубоко личные отношения двух людей. И хотя я тут вообще ни при чём, всё равно чувствовал себя мудаком, покидая квартиру Джуди после неприятного разговора, что им с Ви надо расстаться. Насколько я знаю, сейчас Джуди в порядке. Уехала, как и хотела. Вроде завела семью. Голос бармена, в который уже раз вопрошающий что я буду пить, выдернул меня из плена мыслей. Я ответил: "Да похуй что, лишь бы покрепче" и остаток вечера помню смутно, обрывками. А вернувшись в пентхаус, даже не раздеваясь упал лицом вниз на диван в гостиной и сразу отключился. Спал без снов, словно провалившись в темную бездну. Меня разбудил звук электрогитары. Моей гитары. Над самым ухом играла песня, которую я написал не так давно и ещё ни разу нигде не исполнял. Кто бы ни был этот музыкант, играл хорошо. В очень похожей на мою собственную манере, проникновенно и искренне, хотя техника оставляла желать лучшего. Как после долгого перерыва или отсутствия должной практики. К инструментальной партии прибавился женский голос. Приятный, смутно знакомый тембр. Глубокий вокал с идеальным попаданием в ноты и внутренним надрывом, который никого не оставит равнодушным: — Я иду в одиночестве, по этому пути самоуничтожения, закованный в цепи, что сдерживают меня. Явись ко мне в ночи. Освети мои внутренние покои. И оставь этот свет горящим, когда будешь уходить. Прошу, не уходи! Приди и избавь меня от ежедневной дозы боли. Забери и укрой меня от этого застоя. Ты — моё противоядие против одиночества, впрыснутого в мои вены. И пусть касание твоей руки будет моим вечным исцелением. Я не без труда разлепил глаза и взглянул в сторону ночного гостя, силясь понять, а уж не глючит ли меня после стольких дней беспробудного пьянства и употребления наркотиков? В кресле напротив дивана с моей гитарой сидела блондинка в ультракоротких шортах, берцах с шипами и майке "Самурай". Её шею украшали мои армейские жетоны, отданные когда-то Ви. Не будь это невозможно, подумал бы, что это она и есть. — Ну и таблетки, Профессор...— Сев на диване и помотав головой, чтобы наваждение исчезло, пробормотал я. Ещё ни разу алкоголь и колеса в любых сочетаниях не вызывали у меня галлюцинаций. Видимо, старею. Всё бывает в первый раз. Блондинка отложила гитару в сторону, взглянула на меня и улыбнулась: — Привет, Джонни. Соскучился?