Глава 9. Враг моего врага.

За свою относительно недолгую жизнь, я побывала в разных местах. По долгу службы в контрразведке, во времена учебы в университете и даже просто на очередных каникулах. Но тогда у меня на банковском балансе было совсем немного денег, а фантазии хватало разве что на то, чтобы погреться на пляжике пару дней и вернуться к привычному ритму в родном Найт Сити. А сейчас, после всего через что мы с моим напарником прошли в Вашингтоне, отъезд в Токио был не столько следующей частью плана по масштабной войне с корпорациями, сколько способом взять паузу хотя бы на пару недель. Остановиться, отдохнуть, зализать раны прежде чем что-то предпринимать. И когда мы ступили на улицы незнакомого города вдалеке от дома, поначалу Япония меня покорила. Стало понятно откуда у моего временного союзника Такэмуры была такая дикая ностальгия по Токио. Этот город был не просто хорош внешне, умело сочетал в себе древнюю культуру и современные технологии, он был совсем не похож на всё, что мне доводилось видеть. Казалось, что даже воздух в Токио был другим. Здесь не чувствовалось вони стихийных свалок, разлагающихся трупов, свежей крови убитых в уличной войне, пороховой гари, выхлопных газов и вони немытого тела проходящего мимо бездомного. Токио был... Чистым. И удивительно красивым. Аккуратные улицы, минимум наружной рекламы, живые растения на каждом углу, дорогие машины и очень благополучные горожане. Изнанка Токио, вся грязь и мерзость, к которой я привыкла в Найт Сити или даже Вашингтоне, не бросались в глаза, словно кто-то специально пытался скрыть её от туристов и обитателей. Проболтавшись по городу несколько часов, осматривая достопримечательности, я вынуждена была признать: здесь и правда хорошо. Отличное место для отдыха и для жизни. Впрочем, я не была бы собой, если бы не думала о цене такого идеального порядка. — Ну и скукота. — Проворчал Джонни, лениво листая меню уличного ресторана, пока мы отдыхали от прогулки. Он прикурил сигарету и лицо его приобрело выражение брезгливости и смертной тоски, кажется только мне нравилось всё вокруг. К нам с традиционным поклоном подошла официантка и что-то сказала на родном языке, которого мы оба не поняли. — Чё ей надо? Чаевые? Я по пятницам не подаю. Я усмехнулась, отвлекаясь от просмотра сайтов с предложениями аренды недвижимости и ответила, благо встроенный синхронный переводчик делал за меня всю работу: — Полагаю, она сказала что-то в стиле: господин турист, у нас здесь не курят, пожалуйста, потушите сигарету, вы мешаете другим людям. — Ебануться. — Нехотя подчинившись вежливой просьбе, скривился Джонни. Отметил в меню пару более-менее знакомых блюд и официантка быстро исчезла из поля зрения. Азиатской кухней я никогда особо не увлекалась, поэтому доверилась выбору моего друга. Его походы в "Цветущую сакуру" пришлись как нельзя кстати. Джонни откинулся на спинку стула и осматриваясь по сторонам, произнес задумчиво: — Зомбиленд какой-то. Все кругом чистые, вежливые, спокойные, аж бесит. — Уже начал скучать по дому? — Просто не понимаю где вся движуха? Где банды, сирены полиции и случайные перестрелки? Где дешёвые уличные шлюхи, безумные гонщики на своих модных спорткарах и барыги, пытающиеся всучить какую-нибудь херню? Где хотя бы пьяная драка в баре? Нам принесли заказ, я окинула взглядом изобилие шедевров местного шефа, прикидывая что тут и к чему. Уловив мое замешательство, Джонни усмехнулся: — В этом сете в основном морепродукты, овощи, мясо и немного риса. Ешь, не ссы. Не отравишься. Я распаковала палочки и принялась за свой обед. Надо же, органика. Никакой химии с характерным привкусом пенопласта, которую не способны скрыть даже самые ядреные специи. Натуральные, свежайшие и очень вкусные блюда. — Что с недвижимостью? — Просто чтобы не молчать, спросил Джонни. — Есть пара вариантов. На вид приличные и по меркам Токио вменяемые цены. — Уже неплохо. Чем займёмся после? — Честно? Без понятия. — Отложив прибор в сторону, пожала плечами я: — Отдохнем немного, присмотримся, что да как. У меня здесь нет ни одного делового контакта, я не имею ни малейшего представления каков расклад сил. Кто главный на улицах и как отреагируют на явление парочки туристов из Вашингтона. — Значит, с чистого листа. Снова. Жду не дождусь. Отобедав и расплатившись по счету, поехали по нескольким адресам. Такси здесь было ещё более технологичное чем привычный Деламейн, но лично мне не хватало разговорчивого искусственного интеллекта в пути до автосалона. Обходиться без машины и перемещаться на метро мы оба не планировали, так что даже раньше чем крышей над головой решили обзавестись колесами. Что удивительно, нашли полную копию привычного "Порше", только с откидной крышей, превращающей его в кабриолет. Арендовали небольшую, но удивительно уютную квартиру в деловом районе, под самым носом у "Арасаки". Я бы выбрала что-то подешевле и поближе к окраинам, но Джонни настоял, что раз он платит за аренду, то и последнее слово останется за ним, а штаб-квартира "Арасаки" будет отличным напоминанием чего ради мы сюда притащились, если отпуск затянется чересчур долго. Первые дни были… странными. Мы на полном серьёзе играли в туристов. Гуляли по городу, присматривались и изучали обстановку, посещали экскурсии по достопримечательностям вроде традиционных храмов, где Джонни отпускал свои циничные комментарии о "поклонении камням" и "зомбированных сектантах", пользуясь тем, что его мало кто понимает. Работники привыкли к гостям из НСША и их специфическому чувству юмора, а местные жители были слишком сосредоточены на себе. Многие даже не пользовались автоматическими переводчиками, что лишний раз подтверждало теорию Джонни про Зомбиленд. Токио и был им. Как огромный тематический парк, где всех людей заменили человекоподобные роботы, следующие своей программе и игнорирующие внешний мир. Чем больше мы погружались в ритм Токио, тем скучнее становилось и слиться с толпой не получалось. Наше с Джонни поведение — надменная самоуверенность, вечно циничные ухмылки, наш стиль в одежде, сигареты, словно приросшие к рукам и привычка отвешивать саркастичные комментарии, всё это буквально кричало: вы чужие на этом празднике жизни. И я всей кожей ощущала себя в гостях. Не только в чужой стране, а в чужом мире, который я не понимала и в котором была как лишняя деталь в отлаженном механизме. Попытки изучить обстановку не привели пока ни к каким результатам. Здесь невозможно было войти в любой бар и за пару эдди выяснить, что происходит на улицах. Из просачивающихся порой мизерных крупиц информации мы знали следующее: власть "Арасаки" здесь велика как нигде, её влияние ощущалось во всём. Корпорация тесно переплетена с местным правительством, но и те и другие делают вид, что главными остаётся правительство. В Токио не была распространена культура наемничества, не было фиксеров в каждом районе, не было банд. Либо они очень хорошо маскировались, потому что криминогенная обстановка всё же была не из лучших. Нет-нет, да прилетали новости о проделках нетраннеров, нападениях вандалов, грабежах или даже убийствах, но в сравнении с Вашингтоном и Найт Сити это была жалкая капля в море. — Мда. Кто знал, что именно Токио будет самым безопасным местом на планете. И как тебе это нравится? — Наблюдая из окна машины за лениво сменяющимся пейзажем, когда ехали с очередной экскурсии, спросила я. — Безопасное место? — Джонни усмехнулся, прибавив скорость, чтобы хоть чем-то себя развлечь: — Это место корпоративный ад. Я словно оказался в одном из особняков семейства Арасака. Идеальная, вылизанная до блеска, красивая и технологичная, но всё же тюрьма. Взгляни на местных. Да ебаный стыд, они только что строем не ходят и не одеты в одинаковую униформу. Куда ни глянь, весь город как часовой механизм, а вместо людей какие-то НПС со строго очерченными функциями. Их настолько часто лупили по башке, что они сами не видят того чем стали. — Намекаешь, что люди здесь окончательно утратили волю? Подобно рабам, которые поколениями жили на цепи и уже не замечают оков? — Типа того, да. Я говорил, что "Арасаке" мало наших ресурсов, наших жизней. Они хотят забрать наши души. И по ходу в Токио им удалось. Они как ебаный кукловод, дёргают за ниточки этих безвольных марионеток. Я прикурила сигарету и не ответила. Джонни был чертовски прав. За то время, что мы наблюдали за жизнью города, я обратила внимание, что хотя символика "Арасаки" и не мелькала на каждом углу, присутствие корпов и их злая воля ощущалась буквально во всех аспектах повседневной жизни. Джонни притормозил возле парка недалеко от нашего дома, мы вышли из машины, чтобы подышать и сидя на лавке в тени раскидистого дерева пили кофе и наблюдали за горожанами. — Взгляни на того пацана и его подружку. Они чертовски молоды, но уже продукт системы. На уме одни нули и единицы. Ни жизни, ни огня, ни куража, ни блядь, буйства гормонов. — Закурив и меряя шагами площадь, брезгливо поморщился Джонни. Я проследила его взгляд, направленный на парочку студентов и усмехнулась: — Чего ты хотел от потомственных корпоратов? К тому же японцев? Чтобы они обжимались на лавке у дома и друг другу дёсны полировали? Может, бунта? Вызова общественным устоям, юношеского максимализма и эмоций через край? Джонни бросил окурок под ноги и ответил раздражённо: — Честно? Мне хочется подойти и дать ему в ебало, просто чтобы посмотреть на реакцию. — В лице этого мальчишки ты не найдешь гордого самурая, который выхватит катану и изрубит тебя на куски, прежде чем упадешь на землю. Скорее всего, он просто испугается и вежливо попросит оставить их с подругой в покое. А охранные дроны полиции сделают остальное. — Во-во. Это меня и бесит. Здесь даже если кто-то попытается до тебя докопаться, ты не будешь сам решать проблему, а как трусливая сучка позовешь властей. Спасите, помогите, я столкнулся с реальным миром. — Порядок и законность не так плохи. Не поверю, что ты не устаешь от постоянного напряжения вольных городов. — Устаю, но это неважно. Меня блевать воротит от этого места и его идеальности. Всё хорошо в меру. Идём отсюда. Я прям чувствую, как у меня тестостерон в крови падает. Кажется, ещё пара дней в таком ритме и я окончательно лишусь яиц и стану таким же овощем как все здесь. — Тебе это точно не грозит. — Улыбнулась я и прикурив сигарету, добавила: — Хотя я не могу не заметить, что ты как-то успокоился в последнее время. — Не понимаю о чем ты. — Ну как же. Никаких ночных загулов, никаких пьяных выходок, никакой наркоты и непонятных девок. Неужели, местные красотки настолько не впечатляют? Хер поверю, что все, как одна порядочные и не готовы показать иностранцу все прелести случайной связи. Джонни неопределенно хмыкнул: — Да просто не хочу. Нет настроения. — Когда псина перестает есть, значит, всё совсем запущено. — Я учту этот снисходительный наезд. Я бросила окурок в стакан с недопитым кофе, поднялась с лавки и мы двое направились в свою квартиру. Разбрелись по комнатам и до утра не донимали друг друга разговорами. Чтобы чем-то себя занять, я написала пару сообщений старым знакомым в частности Вакако Окаде, Марго и Барроузу, в надежде хоть немного приблизиться к изнанке Токио, но вразумительного ответа не получила ни от кого. Ни директор по инновациям "Кироси", ни фиксеры ничего не знали. Или знали, но молчали. Полистала новости в сети. Нашла даже кое-что интересное, но никак не относящееся к нашему отпуску. Скорее отголоски прошлого. "Сетевой Дозор" заинтересовался деятельностью Сон Соми и преступными приказами Розалинд Майерс. Бьюсь об заклад, что не без помощи Алекс и ее нового покровителя Эйдана Ривза. Показал себя во всей красе, вытащив на свет ещё парочку скелетов экс-президента. С одной стороны, отвратительно и как-то даже неблагородно, а с другой его можно понять. Я поискала причину такой реакции и довольно быстро нашла. Оказалось, что сразу после выборов на Ривза было совершено покушение бандой нетраннеров, но он не пострадал, служба безопасности сработала как надо. И когда начали разбираться, нашли в скриптах следы протоколов Чёрного заслона. Дураку понятно, что настолько отчаянным мог быть только один из его многочисленных врагов. Что ж, когда Дозор обнулит Майерс за нарушение международного закона о кибербезопасности, попрошу Марго отправить ей цветы в колумбарий. Снова нырнула в недра местной сети и среди гор разной ерунды наткнулась на немаленькое такое фан-сообщество творчества "Самурая" и лично Джонни Сильверхенда. Не забыть бы показать утром, ему точно понравится знать, что для этого города ещё не всё потеряно. Пользователи в чате активно обсуждали, что Джонни живее всех живых, делились впечатлениями от концертов в Вашингтоне и восхищались тем как прекрасно он сохранился, не постарев ни на день и был всё таким же "горячим красавчиком". Я усмехнулась, углубившись в изучение восторгов фанаток и до рассвета залипала на весьма пикантные и неприличные работы из раздела фан-арта. Чего тут только не было. И картины, и тексты с такими подробностями, что даже я покраснела до корней волос, хотя меня стеснительной не назовешь. Утром меня разбудил сигнал телефона. Сейдж прислала сообщение, что покидает Вашингтон в поисках воли и лучшей доли. После нашего отъезда наемники переключились на наших сторонников в надежде выманить нас из той дыры, куда мы зарылись. Самой Сейдж было плевать на опасность, не в таком дерьме плавала, но её подружка, рипер Елена, была не готова жить в страхе, тем более что они уже давно планировали узаконить свои отношения и обзавестись парочкой детишек. Я поблагодарила за всё, пожелала удачи и сказала, что если вдруг что, всегда может позвонить и я примчусь на помощь где бы ни была. — Утречко, Ви. Как спалось? — Не оборачиваясь в мою сторону и что-то просматривая на мониторе моего компьютера, сказал Джонни. — Хреново. — Эротические сны не мучали после такого чтива? — Развернувшись на стуле и иронично вздернув бровь, спросил он снова. Я взглянула на монитор, понимая, что Джонни наткнулся на свой фан-клуб в истории. — А, ты об этом. Ну занимательно. Не более. Его взгляд скользнул по моей фигуре, пока я одевалась, ненадолго задержался на разных частях тела, и поднявшись из-за стола, Джонни усмехнулся: — Даже не знал, что я так могу. Надо будет взять на вооружение парочку приемов. Особенно вот эти с садо-мазо впечатляют. — Не моё любименькое. — По инерции ответила я, даже не обратив внимания, как двояко прозвучало. — Ну, куда едем? — В спа. Мне не помешает массаж после этих сраных кроватей на полу. Отлежала себе все бока. Покинув спа-центр мы полдня бесцельно колесили по городу, пока не наткнулись на одном из высотных зданий на огромный рекламный плакат очередного гастрольного тура японских куколок Us Cracks и приглашенной звезды Кэрри Евродина. Мимо такого мы оба просто не могли пройти. Джонни тормознул напротив и несколько долгих секунд мы просто смотрели на фото старинного приятеля в окружении милашечных девочек. Джонни скривился так, будто вместо бурбона выпил смузи из сельдерея: — Керри Евродин и Us Cracks. Мировой тур "Гармония будущего". Даже с хуем во рту Керри не выглядел бы большим гомиком чем на этом билборде. — Он прикурил сигарету и сплюнул с досады под ноги: — Когда мы спалили яхту его менеджера, мне на секунду показалось, что ещё не всё потеряно. Но теперь вижу, что Керри лишился последнего намека на яйца, окончательно опопсел и превратился в жалкое подобие рокера. Мерзость. — Может, стоит, встретиться и напомнить ему о том кто он? — Дешевая шлюха без принципов. Послушная подстилка корпоратов, вот кто. Мы переглянулись. По лицу Джонни блуждала загадочная улыбка, а в глубине глаз мелькнул тот огонь, который мне всегда в нём нравился. Он отшвырнул окурок куда-то в кусты и спросил: — Ну что, Ви, вжарим рок в этой дыре? Хотя бы на один вечер пробудим от сна это царство унылых роботов? — Идея мне нравится, но боюсь, что не найдем организаторов. Кому это нахрен надо. — Мы оба знаем, что я здесь популярен у некоторого числа людей. Вполне хватит на небольшую толпу. — Ты популярен в большей степени как сексуальный объект, а не как музыкант. Не обольщайся. Он самодовольно усмехнулся: — Валери Стормар, а ты не заболела? Нечасто от тебя услышишь правду о моей сексуальности. — Не хочу лишний раз тешить твое самолюбие. Твоя надменность и без того потолок задевает, а если я буду расточать тебе комплименты, вообще взлетит до небес. — А только ли в этом дело? — Вскинув брови и глядя на меня так, словно раскусил и вытащил на свет страшные тайны из глубин моей головы, усмехнулся Джонни. Я не удостоила его ответом и демонстративно уставилась в телефон, делая вид, что полностью поглощена общением в чате его фан-клуба. Что местные фанаты уцепятся за идею устроить концерт своего любимчика, было ожидаемо. Активность аудитории Джонни не могла не радовать. Практически сразу возникла группа энтузиастов, которые могли подобно Исиде Бесс устроить всю движуху. Я внесла только пару корректировок, уточнила некоторые организационные моменты, словно реально была менеджером рок-звезды, а Джонни вообще не участвовал в подготовке и был погружен в свои мысли. Как бы я ни пыталась его разговорить, не реагировал. О причинах его поведения я узнала только спустя несколько дней, когда всё завертелось. Фан-сообщество выбили нам разрешение на концерт, нашли площадку, оборудование и команду. Как сценическую, так и технарей. Заморочились рекламой, некоторые обещали притащить с собой всех друзей и знакомых, которым в целом на Джонни Сильверхенда пофиг, но почему бы не сходить потусоваться. — У нас всё готово, мистер легенда рок-н-ролла. Осталось только встретиться с сессионными музыкантами, утвердить сет-лист и можно начинать репетировать. — Нахуй не сдалось. Аккорды есть, подстроятся. — Налив себе полстакана виски, хмуро буркнул Джонни и глядя за окно на штаб-квартиру "Арасаки", сияющую огнями как рождественское дерево, добавил мрачно: — У нас нет хита. Ничего такого, что бы звучало как скрытое послание для этой фарфоровой пизды. — Думаешь, Ханако уже в курсе, что мы в городе? — Я уверен, что ей донесли сразу как мы пересекли границу. — Звучит логично. Но тогда интересно почему они бездействуют. — С сомнением сказала я. Джонни усмехнулся, хлебнул виски и ответил: — Она дочь своего отца и нападать первой не станет, высокомерие не позволит. Они ждут как мы себя проявим, стараются угадать какой у нас план. — Он закурил и взглянув в мою сторону, спросил: — У тебя же есть какой-то план? — В общих чертах. Но это твоя война, Джонни. Всегда была твоей. Последнее слово будет за тобой. Хочешь ли ты медленно и методично подтачивать их империю как было с "Милитех" или сыграть открытыми картами. Что бы ты ни выбрал, я буду на твоей стороне. Джонни промолчал, размышляя над моими словами. Губ его коснулась едва заметная улыбка в предвкушении главного боя всей его и моей жизни. И хотя он не озвучил свои мысли на этот счёт, я знала, что он благодарен за поддержку и рад, что я готова разделить бремя открытого противостояния. Партизанская война для Джонни была невозможна. Не с "Арасакой". Он всегда боролся с ними открыто. А значит наш выход из подполья, этот грядущий концерт, должен быть своего рода актом неповиновения. И для такого действительно не было подходящей песни. Я сказала уверенно, легонько толкнув его кулаком в плечо: — Значит, ты напишешь что-то новое. Такое, чтобы до всех дошло. Днём Джонни всё же встретился с командой, с которой предстояло играть, чтобы посмотреть кто они и на что способны, передать список песен и просто потрепаться, а когда закончил, мы должны были встретиться у входа в чайную, где они беседовали. Я в творческие вопросы не лезла, из нас двоих Джонни фронтмен, а я так, бэк-вокал на подхвате. Я приехала рано, поэтому ждать пришлось долго и чтобы не умирать от скуки, пошла поболтаться по местным магазинам и прочим заведениям. Освободившись, Джонни прислал сообщение, уточняя где я есть. Я отправила координаты тату-салона. Насколько я знаю, в Токио это одно из тех традиционных искусств, куда технологии ещё не добрались и рисунки на теле делали точно так же как и несколько веков назад, когда всё это только зарождалось. — Решила татуировку сделать? — Входя следом за мной в студию мастера, спросил Джонни иронично. В отличие от него и многих других современных людей, я никогда не питала особой любви к татуировкам и на моем прежнем теле была всего одна, которую набил Джонни, когда первый раз захватил контроль и ушел в отрыв. — Ага. Без "Джонни + Ви" чувствую себя голой. — Ну а почему именно здесь и сейчас? — Просто хочу прикоснуться к прекрасному и получить нечто более изысканное чем то безобразие, которое тебе сделали в Найт Сити. — Тоже мне, нашлась ценительница ирэдзуми. Я скроила недовольную гримасу и не ответила, листая портфолио старого мастера. Традиционные татуировки были хороши, но слишком уж вычурными и сложными, с глубоким символизмом, отсылками на культуру, которой я не понимала и совсем не тем, что хотелось нанести на свою кожу. Среди прочего мне попалось фото чьей-то ключицы и рисунок, выбивающийся из общей массы. Простенький цветочный узор и надпись на латыни. — In morte ultima veritas... Vincit veritas in omni re. — Прочитала я вслух. Джонни, словно и без переводчика понял, смысл, пробормотал задумчиво: — "В смерти последняя истина. Истина побеждает всё". Я определилась с узором, формой, шрифтом и пошла к мастеру. Через несколько довольно болезненных часов нанесения узора мою руку чуть ниже локтя украшало причудливое сердце, пронзённое стрелой и надпись "Ви + Джонни", ставшая парной татуировкой к той, что он сохранил на теле даже после полного превращения в себя прежнего, как символ нашей нерушимой связи. Весь вечер и половину ночи, Джонни провел в компании виски, сигарет и гитары, стараясь создать что-то новое. Я поначалу наблюдала за его муками творчества, но потом просто отрубилась под разрозненные гитарные переборы, никак не складывающиеся в единую мелодию новой песни. Проснувшись утром, по усталому, но довольному лицу своего друга поняла, что ночь не прошла даром. Он создал что-то такое, что полностью его удовлетворяло. Проболтавшись полдня по магазинам в поисках образа, достойного сцены для нас обоих, вечером мы прибыли на концертную площадку. И несмотря на то, что у нас обоих нет привычки опаздывать и до концерта было полно времени, под сценой уже собралась приличная толпа в официальном мерче или самодельном его подобии. Мы ожидали, что это будет небольшое камерное выступление для своих преданных поклонников, но каким-то образом организаторы умудрились создать из единственного концерта Джонни Сильверхенда в Токио событие чуть ли не мирового масштаба. Начиная от лучшего оборудования, инструментов, обилия прожекторов, пиротехники, гигантских экранов для тех, кому не досталось мест в первых рядах и заканчивая просто огромной толпой. Когда мы вышли на сцену и приветствовали восторженную публику, Я с удивлением обнаружила, что вся не маленькая площадь делового района была забита до отказа и превратилась в бурлящее море, конца и края которому не видно. Тысячи, а может даже и десяток тысяч людей — от подростков с горящими глазами, их друзей, которые сами не знают что здесь делают до видавших виды тру-рокеров в потрёпанных косухах, в едином порыве, затаив дыхание ждали встречи со своим кумиром, возвращения легенды. Что удивительно, были здесь не только местные, а даже те, кто приехал специально из разных уголков страны и мира. Гомон голосов, смех, предвкушающие возгласы, вспышки камер сливались в единый, нарастающий гул, а когда Джонни появился на сцене, меня буквально оглушил радостный визг и выкрики его имени. Нет, я конечно, догадывалась, что Джонни популярная медийная персона в сети, но чтобы настолько. Этот концерт, был уже не местячковым выступлением андеграундной команды, а культурным феноменом, о котором ещё не скоро забудут. Что доставляло нам обоим отдельное удовольствие, так это факт, что сцена расположилась не так уж далеко от нашего дома и с верхних этажей высотки "Арасаки" нас было прекрасно видно и слышно. Тем более, что исполняя старые песни "Самурая" или треки времен Вашингтона, Джонни не отказывал себе в удовольствии толкнуть речь о корпоративном угнетении, в перерывах между песнями или в качестве подводки к треку. И этот его бунт заводил толпу, постепенно превращая концерт в некое подобие протестного митинга, а Джонни для своих фанатов был сейчас то ли пророком, то ли мессией. Давно не видела его настолько "в ударе". Не скажу, что он когда-нибудь халявил или не был искренен на выступлении, отнюдь, мой друг способен рвать душу независимо от того сколько человек его слушает, просто здесь, в самом центре империи зла, превзошел самого себя. Под занавес должен был прозвучать тот хит, ради которого всё это и затевалось. Вступление начиналось плавно. Как-то даже нежно и меланхолично, что совсем не в стиле Джонни Сильверхенда. Но когда он и остальные ударили по струнам в основной партии, это было круто. Сильная, мощная музыка, гремела над восторженной толпой фанатов. Джонни начал петь. Фразы звучали отрывисто, словно не песня вовсе, а глубоко личный, наполненный болью монолог: — В зеркале. Моё отражение. Мне врёт. Это вовсе не тот человек, которого я желаю увидеть. Но каждая новая жатва Подводит меня всё ближе к моей цели, Я буду там, как только опустится тьма. Я подхватила вторым голосом: — Моя жизнь — всего лишь угаснувшее сердцебиение. И всё, что у тебя когда-либо было, скоро будет принадлежать мне. Остальные участники вступили, создавая эффект хора голосов: — In morte ultima veritas Припев же был сольной партией Джонни, он пел всё больше распаляясь, как крик души, наполненный энергией чистой ярости: Ты станешь предо мной на колени И признаешь, что я — Бог. Vincit veritas in omni re Посылай мне свои молитвы, Но смерть — это ответ на жизнь. Мы играли так, будто от этого зависело будущее. Каждый рифф, каждый удар по струнам, каждое слово звучало именно как послание к тем, кто должен услышать. Я смотрела на толпу и впервые за всё время видела не кучку зомби, а живых, настоящих людей, повторяющих на разные голоса слова припева. "Veritas" стала не только отличным финалом концерта, но и громогласным заявлением от нас с Джонни. Демонстрацией намерений, если угодно, официальным объявлением войны. Чтобы Ханако и все ее люди поняли: спокойная жизнь кончилась. В вашем сонном царстве подконтрольных зомби завелись анархисты. И не сегодня, так завтра вы про нас услышите. Закончив выступление, мы тихо смылись мимо толпы фанатов, чтобы нас не разорвали на сувениры и без особого труда затерялись в переулках делового района между безликих многоэтажек. — Это было… — Начала было я, но Джонни меня перебил на полуслове: — Охрененно, Ви. Просто охрененно. Давно так не кайфовал. Видела, что творилось на площади? Вот это настоящий рок-н-ролл, а не электронная херня поющих трусов. — Как в старые добрые времена? — Не хватает только полиции и ночёвки в камере. Мы свернули в сторону дома, на глаза мне попался один из немногих рекламных экранов ненавистной "Арасаки" и что-то в моем мозгу щелкнуло. Захотелось устроить хотя бы мелкий акт вандализма. Видимо, мне тоже надоело жить среди их диктатуры и подчиняться правилам. Я взломала экран и вместо рекламы какого-то там нового продукта загрузила один из жутко оскорбительных мемов про отца-основателя корпы. Прочитав его, Джонни посмотрел на меня и спросил весело: — Тебе что, десять лет? — Не нуди. В ту же секунду, словно стая воронов на падаль, к месту моего мелкого хулиганства слетелись охранные дроны, светящиеся красным светом и транслирующие механическими голосами "порча имущества корпорации, идентификация личности вандала". Интересно, что они мне сделают? Выпишут штраф в размере годовой зарплаты или заставят всё починить? Проверять я не стала и отправила в один из дронов скрипт перегрузки. Он заискрил и с неприятным скрежетом ломаемого металла и пластика разлетелся на части. Остальные дроны быстро переключились в боевой режим, но их постигла та же участь. Со стороны соседней улицы до нас долетали звуки сирен полиции и вот на это я не рассчитывала. С живыми людьми сталкиваться не было вообще ни малейшего желания. — Доигралась? — Со снисходительной улыбкой, спросил Джонни. — Признай, это весело! — Озорно улыбнулась я: — Дельтуем. Мы рванули в переулок и быстро скрылись с места мелкого хулиганства, оставив позади полицию и новых охранных дронов. Пробежали полквартала и убедившись, что опасность миновала, перешли на шаг и только собирались свернуть к своему дому, когда мимо нас проехала полицейская машина. Джонни чуть ли не за шкирку втащил меня в подворотню и мы скрылись в тенях. Полицейский патруль сбросил скорость, они явно присматривались и прислушивались, но вроде бы не засекли. А мы стояли возле стены элитного дома как два нашкодивших подростка, стараясь не шевелиться и дышать через раз, в опасной близости друг от друга. Переглядываясь и довольно улыбаясь над всей абсурдностью ситуации. Вроде взрослые люди, а выходки как у пустоголовых малолеток. Джонни задержал на мне взгляд, чему-то своему едва заметно ухмыляясь. Создавшимся положением грех было не воспользоваться. Я притянула его к себе за воротник расстегнутого пиджака и поцеловала. Лучшего момента для проявления своих желаний и придумать было сложно. Джонни прижал меня к стене, перехватив контроль и давая понять кто из нас здесь и сейчас главный. И я покорилась его воле. Мне нравилось чувствовать, что из нас двоих мужик именно он. Поцелуй становился всё более глубоким, страстным и жадным. Таким же диким и порывистым как мы оба. В этом поцелуе, равно как и в движениях рук Джонни, исследующих моё тело не было ни намека на нежность, лишь дикое, необузданное желание, отзывающееся во мне голодом, требующим немедленного утоления. Моя рука, скользнув по его обнажённому животу, спустилась ниже, к поясу джинсов. И даже сквозь плотную ткань я чувствовала, как на него действую. Исход этого вечера мог быть весьма интересным, но в самый неподходящий момент нас прервали. Со стороны главной улицы в подворотню въехал тяжёлый черный джип и буквально ослепил светом фар. Мы с Джонни резко отпрянули друг от друга, стараясь рассмотреть кого там чёрт принес и настраиваясь на не самую приятную встречу. Символики корпов на машине я не заметила, на ней вообще не было никаких опознавательных знаков. Задняя дверь распахнулась и нам навстречу вышел крепкосбитый рослый мужик, более всего похожий на телохранителя важной персоны, а следом за ним выбрался человек в элегантном деловом костюме без отделки. Во всей его фигуре, в медленной вальяжной походке ощущалась уверенность в себе. Словно он тут самый главный. Главнее чем правительство и вся "Арасака" вместе взятая. Незнакомец остановился в паре метров от нас и подчеркнуто-вежливо, с чисто японской невозмутимостью, сказал: — Прошу прощения, что прерываю. Мистер Сильверхенд, мисс Ви, мой босс хочет с вами встретиться и он не любит ждать. Прошу, следуйте за мной. Джонни презрительно фыркнул и сложив руки на груди, демонстрируя, что быстро выпросили и он с места не тронется пока не получит объяснений, сказал надменно: — А твой босс он кто? И какого хера надо? — Мой босс господин Сатоши Такеда. Весьма уважаемый человек в...— Он сделал очень короткую паузу и посмотрел на нас двоих со значением, чтобы прониклись хоть немного важностью приглашения: — Определенных кругах. Мы с Джонни переглянулись, словно размышляя принять приглашение или послать этих ребят куда подальше, но любопытство взяло верх. Нас нашли и приглашали на встречу с кем-то важным, уж явно не для того, чтобы попросить автограф и поболтать о музыке. — Ладно, веди. — Согласно кивнула я. Нас сопроводили до машины, мы устроились на заднем сидении и в компании незнакомца и нескольких человек его свиты поехали по ночному Токио навстречу своей судьбе. Ехали долго, погруженные в молчание. Я поначалу пробовала прикинуть в каком направлении движемся, но довольно быстро бросила попытки разобраться в лабиринтах улиц и транспортных развязок малоизученного города. Джип плавно остановился, мы вышли на улицу возле какого-то ресторанного комплекса и пошли следом за незнакомцем внутрь здания традиционной чайной. Отделка, запах благовоний и обилие сувениров на время вернули меня в привычную обстановку. В салоне Вакако было почти так же с той только разницей, что нас ждала не пожилая женщина, а мужчина неопределенного возраста. Видимо, тот самый господин Такеда. Мне он не понравился с первого же взгляда. Крепкий, несколько полноватый, с суровым лицом, изуродованным шрамами от извлеченных когда-то давно имплантов и цепким взглядом злых раскосых глаз. Он был без костюма, в одеянии отдаленно напоминающем традиционное кимоно и восседал за столом с таким видом, будто он сам Император. Наш сопровождающий с церемонным поклоном сообщил, что исполнил поручение и получив едва заметный одобрительный кивок, занял свое место позади босса, застыв как изваяние. Такеда небрежным жестом предложил нам присесть напротив и несколько секунд рассматривал с головы до ног как некую диковинку, прежде чем начать говорить. Мы с Джонни помалкивали, в свою очередь изучая обстановку. — Джонни Сильверхенд и мисс Ви. Вижу вас обоих даже смерть не берет. Присаживайтесь, поговорим. — Произнес Такеда на привычном английском, без малейшего намека на акцент. Я опустилась в предложенное кресло, Джонни остался стоять, сложив руки на груди и всем своим видом изображая презрение к излишне долгим церемониям. Его всегда напрягали хождения вокруг да около и бал лицемеров. — Ваше появление в Токио было... Эффектным. — Продолжил наш таинственный собеседник, приняв из рук прислуги пиалу с зелёным чаем. — В этом весь смысл. Может, закончим с церемониями и перейдём к сути нашего визита? — Недовольно сказал Джонни, глядя на хозяина кабинета с вызовом. — Американцы. Вечно вы куда-то спешите. Расслабьтесь, мистер Сильверхенд, насладитесь чаем и беседой. Вы мой гость и вам с вашей спутницей здесь ничего не угрожает. Это мой долг хозяина. — Со снисходительной ухмылкой, хлебнув свой чай, ответил Такеда. — Я больше по бурбону. Созерцать сакуру за пару недель пребывания в Токио меня уже порядком заебало, а в гости ходят по собственной воле, без конвоя. Я не лезла в их разговор. Мне было слишком интересно наблюдать за этим столкновением азиатского спокойствия с южноамериканской импульсивностью, граничащей порой с откровенным хамством. — Мои люди проявили к вам неуважение? Это весьма неосмотрительно с их стороны, поскольку у нас с вами общая цель и я очень рассчитываю, что мы придем к соглашению. — О чём конкретно вы хотели поговорить, господин Такеда? — Влезая в разговор, пока Джонни не объяснил ему в трёх словах и доходчиво чему именно помешало внезапное появление людей гостеприимного хозяина, спросила я. — Как я уже упоминал, у нас с вами общая цель. — Я так не думаю. — Надменно ответил Джонни, прикуривая сигарету, не обращая ни малейшего внимания на едва заметные гримасы подручного Такеды, намекающие, что это непозволительно. — Истина остаётся истиной, даже если вы иного мнения о ней. У нас с вами общий влиятельный враг, так что я счёл уместным объединить усилия. — Имеете в виду "Арасаку"? — Уточнила я, хотя и так было понятно, что никаких других общих врагов у нас нет и быть не может. Я впервые вижу этого мужика и до сих пор терялась в догадках кто он такой. Такеда допил чай и приняв расслабленную, но полную достоинства позу, взял деловой тон: — Полагаю, вы не могли не заметить насколько Токио отличается от других больших городов. Цена этого безупречного порядка крайне высока. Нововведения корпорации плохо уживаются с традициями нашей организации, а это неприемлемо. Джонни потушил сигарету о каблук ботинка и усмехнулся: — Не нужно громких слов, они сотрясают воздух, но не собеседника. Традиции, привычный уклад, уважение, хуйня это всё постная. Называйте вещи своими именами. "Арасака" мешает вашему бизнесу и посягает на власть. Но вы не хотите открыто бросать им вызов. — Лодкой пусть правит лодочник. Глубокие реки текут неслышно. Вы с мисс Ви уже не раз доказали, что способны и в одиночку нанести "Арасаке" серьёзный ущерб. Представьте, чего вы сможете достичь имея неограниченные ресурсы. Делайте, что умеете, а мы позаботимся, чтобы вы ни в чем не нуждались. — С какой стати мы должны вам доверять? — Враг моего врага мой друг. Всё окончательно встало на свои места. Я поняла с кем нам довелось поручкаться в приватной обстановке и почему за всё время ни разу не слышала о фиксерах и наёмниках. Здесь их просто не было. До поры до времени всеми делами на улицах заправляли они — организация, уходящая своими корнями в века. Якудза. — Мы обдумаем ваше предложение, господин Такеда. — Поднявшись с кресла и непрозрачно намекая, что разговор окончен, решительно заявила я. — Не затягивайте с ответом. — Сверля меня холодным взглядом, отозвался мафиозный босс и кивнул своему подручному, чтобы нас проводили туда, откуда привезли. Всю дорогу до дома мы провели в напряжённом молчании и только переступив порог квартиры, Джонни наконец дал волю своему недовольству: — Это что такое нахрен было, Ви?! Обдумаем предложение Якудза?! Ты серьезно, блядь?! — Более чем. Не понимаю чего ты так завёлся. — Сбросив обувь и завалившись на диван, купленный вместо традиционного спального места, спокойно отозвалась я. — Чёрта-с-два я буду сотрудничать с этими уёбками! Якудза те же корпораты, никакой принципиальной разницы между ними нет. То же стремление к власти, та же жажда денег, даже методы похожи. Этот хуеплет Такеда годами прекрасно уживался с "Арасакой" и только когда запахло жареным снизошёл до помощи тем, кто должен сделать всю грязную работу. — Я понимаю, что ты не в восторге от того, что придется сотрудничать с мафией. Поверь, мне это нравится не больше твоего. Но давай успокоимся и включим мозги. Громкие обещания и завуалированные угрозы Ханако это, безусловно, прекрасно. Но, блядь, как ехать-то не заправившись? Джонни собирался было что-то возразить, но не нашел ни одного разумного аргумента. Ситуация сложилась таким образом, что мы были вдвоем против самой могущественной корпы без нихрена. Без плана, без поддержки союзников, даже без нормальной информации об их делах, на основе которой уже можно просчитывать свои шаги и что-то предпринимать. Он ответил резко сбросив обороты, хотя мы оба знали, что этот вынужденный союз всегда будет для него как кость в горле: — Ты же не настолько тупая, чтобы думать будто Такеда такой же как Ривз и в финале дела мы ударим по рукам и уйдём в закат? Хуй там плавал. Это билет в один конец. — Разумеется, я так не думаю. Фальшивый друг опаснее открытого врага. — Блин, кажется после общения с боссом мафии меня тоже понесло в сторону цитирования народных мудростей: — Мы используем их и кинем. Джонни усмехнулся, включаясь в этот дурацкий обмен поговорками: — Если силы неравны, пусть враги бьют друг друга. План хорош, Ви. Но никогда не думай, что ты самая умная в этой комнате.