Глава 14. Сейчас или никогда.

Обратно в город возвращаться не стали, решив не рисковать. На съёмной квартире нас ждут, это к гадалке не ходи. Такеда на звонки не отвечал. То ли был чем-то занят, то ли принципиально игнорировал, решив, что мы двое сейчас слишком опасны и ему открытые разборки с "Арасакой" не нужны. Ну и хрен бы с ним, не очень и хотелось. Наш союз давно уже трещал по всем швам и рассчитывать на лояльность мафии не приходилось. Корпораты потеряли в пустошах наш след, удалось успешно скрыться. Возможно, они вовсе не станут нас искать. Куда мы нахрен денемся? Явимся сами и очень скоро. Судя по данным, которые мне всё же удалось вытащить из неполной копии энграммы Сабуро, запуск "Душегуба 2.0" и выгрузка программы в сеть требует что-то около сорока восьми часов, а активация возможна только с компьютера в личном кабинете генерального директора. Ханако явно приступила к осуществлению их дьявольского плана сразу как уехала от папаши и по моим прикидкам появится в офисе не раньше завтрашнего утра. Счёт времени идёт на часы и нам неплохо бы сосредоточиться на подготовке. В частности запастись боеприпасами, чем мы сейчас и занимались. "Порше" на бешеной скорости удалялся от пустошей в сторону города. Ехали к подпольному оружейному магазину, который посоветовал Хартман. Лишившись поддержки мафии, пришлось импровизировать. Большинство знакомых оказались бесполезны и их влияние не распространялось дальше Найт Сити и Вашингтона. А вот у знаменитого торговца оружием нашлись контакты даже в Токио. Учитывая его страсть к новинкам, и тот факт, что "Арасака" крупнейший производитель и поставщик оружия, это даже не удивительно. Попасть в засаду не боялись. Барыги отлично умеют прятаться, а Хартман ни за что бы не отправил своего армейского друга в место, где даже теоретически можно нарваться на неприятности. Иронично, но местом назначения оказался тот самый рокерский бар, где мы с Джонни напивались после первой миссии для Якудза. Более странного прикрытия для подпольной торговли оружием придумать сложно. Место, конечно, не самое популярное, но всё равно народу здесь крутится немало и чтобы за много лет не спалиться, попавшись на глаза полиции или корпоратам, надо быть гением маскировки. Мы вошли в бар. Удивительно, но кроме владельца за стойкой больше никого не было, хотя время ещё детское, а даже среди жителей Токио, избежавших контроля, есть немало любителей выпить и послушать хорошую музыку. — Что будете пить? — Протирая полотенцем стакан, спросил бармен, никак не отреагировав на наш с Джонни видок. Его вообще не смутили синяки и ссадины на наших телах и лицах, равно как следы крови и подпалины на одежде. — Ничего. Мы прокляты ночью, освященные динамитом. И в полночь мы являяемся за вашей кровью. — Присев к стойке и закурив, сказал Джонни. Пароль Хартмана, как по мне, был ещё более идиотским, чем у связного СССР в Париже. Владелец бара сощурился и назвал отзыв и на секунду не задумавшись: — Мы прокляты и отвергнуты, Святой Господь динамита*. Давненько здесь не звучали эти слова. Хартман решил вернуться в бизнес? — Скорее оказать услугу. Бармен вышел из-за стойки, запер двери, повесив табличку "Закрыто". Погасил свет в зале и жестом пригласил следовать за ним. Мы вошли во внутренние помещения, минуя склад и кухню. Он отодвинул один из винных стеллажей, за которым располагалась потайная дверь с довольно мощной системой защиты от случайного проникновения. Чтобы пройти через сканеры и обойти экспресс-тесты ДНК требовалось как минимум владеть последней версией программы оттиска поведения, чем похвастаться могли далеко не все. Дверь открылась и мы вошли вслед за владельцем в арсенал. Поначалу увиденное меня не сильно вдохновило. Куча самых обыкновенных ящиков, наполненых отнюдь не оружием и патронами, а бутылками с разнообразными напитками. Вино, виски, шампанское и какие-то коньяки. Всё максимально дешёвое. Но это только на первый взгляд. Заполнены ящики были меньше чем наполовину и если отодвинуть верхнюю часть в сторону, можно увидеть истинное содержимое. Винтовки, дробовики, пистолеты, гранаты на любой вкус и кошелёк. Отдельно от оружия лежали ящики с патронами и медикаментами, а в соседней комнате хранилась форма и снаряжение. — Неплохо. — Выбрав себе штурмовую винтовку "Псалом", производства компании Нокота, довольно усмехнулась я. Лучшее оружие, с которым приходилось работать. Моя пропала в Вашингтоне, оставшись в уничтоженной "Милитехом" квартире. Не думала, что когда-нибудь найду точную копию: — Зажигательные патроны есть? — А то как же. Бери, сколько сможешь унести. Если заплатишь. — Приятель, ты что, думаешь мы сюда на экскурсию притащились? — С ухмылкой спросил Джонни, придирчиво осматривая со всех сторон метательные ножи. В последнее время он частенько ими пользуется. — Я вас вообще не знаю, могу только догадываться зачем рок-музыкантам может понадобиться оружие. Либо Джонни Сильверхенд не настолько знаменит, как о себе думает, если владелец рокерского бара, да ещё и сотрудничающий с Хартманом, никогда о нём не слышал, либо торговец так изощрённо троллил моего друга. И что-то мне подсказывает, что второй вариант. — От фанатов отбиваться, а то разорвут ненароком. Желающих узнать меня поближе много, а я у себя один. Собрав всё, что может нам пригодиться в грядущем штурме офиса корпорации, я выслушала озвученную сумму и перевела деньги на счёт продавца. Он спросил иронично: — Комната на ночь нужна? Если заявитесь в отель с таким арсеналом, через пять минут окажетесь в "Арасаке". Видимо, всё-таки второй вариант. Бармен прекрасно знал кто мы и догадывался, что собираемся делать, просто развлекался, попуская самомнение моего напарника. Мы с Джонни переглянулись. Отдых действительно требовался обоим и лучшего варианта всё равно не найдём. Я молча кивнула. Взяв ключи, мы двое прошли на второй этаж бара. Комната была так себе. Тесная, не слишком прибранная, с потрёпанным ремонтом и старой мебелью. Чем-то напоминала мою съёмную квартиру в Мегабашне, но лучше чем ничего. Приняв душ, я вернулась обратно в комнату и присев на диван, постаралась хоть как-то обработать рану на ключице. Свежий порез поверх едва затянувшихся швов ныл, кровоточил и в предстоящем штурме мог помешать. — Помощь нужна? — Джонни появился в комнате несколько посвежевший, но всё ещё мрачный и задумчивый. Я молча кивнула. Говорить не хотелось. Ни о его моральном, ни о моем физическом состоянии. И уж тем более о штурме офиса корпорации в два лица. Если заведём разговор о плане, придётся признать, что идти напролом без карты, без разведки и без кавалерии — форменное самоубийство. Но поскольку мы оба ненормальные, не отступим от своего решения даже зная, что шансы не просто минимальны. Их считай, что нет. И эта нервозность перед лицом смерти чувствовалась в напряженном молчании, в серьезном взгляде Джонни, в движениях его холодных пальцев, касающихся моей кожи. — Не мешает? — Прервав затянувшуюся паузу, спросил он, закончив с перевязкой. Я неопределенно хмыкнула. Рана отзывалась ноющей болью при каждом движении, но не остановит. Завтра утром я встану с постели. Сделаю, что должна и будь, что будет. Я удержала руку Джонни за запястье, прижимая к своей груди и подняла глаза, встретившись с ним взглядом. Не лучший момент для проявления желаний, но другого шанса может и не быть. Сейчас или никогда. Он подался ближе и чуть помедлив поцеловал меня. Я обхватила его за шею, увлекая за собой на диван. Не думаю, что нами обоими в тот момент двигало взаимное влечение. Скорее отчаяние и желание хотя бы ненадолго забыться от всего, что нас окружает. Отдаться страсти и не думать ни о чём, кроме поцелуев, касаний рук к телам друг друга и летящей на пол такой ненужной сейчас окровавленной одежды. Я обхватила его ногами за пояс, Джонни отстранился, чтобы расстегнуть ремень на джинсах и именно в этот, самый неподходящий момент, словно эхо от выстрела, раздался звонок его телефона. Чертыхнувшись под нос, мой напарник ответил: — Да. Выслушал, что говорит собеседник, отделываясь односложными фразами: — В девять утра у бара. До связи. —Сбросил вызов и спрятав телефон в карман, завалился рядом со мной, глядя в потолок. Момент был испорчен окончательно и бесповоротно: — Обломал весь кайф, мудак узкоплёночный. — Такеда всё же решил вмешаться?— С трудом скрывая разочарование, что босс мафии своим звонком лишил меня верного секса сегодня ночью, натягивая футболку, спросила я. — Вроде того. Пригонит нам Ави. — Неплохо. Мог бы позвонить на час-другой позже. Я только настроилась. Джонни закурил и глядя в потолок самодовольно улыбнулся: — Лишний повод вернуться живыми. Я не ответила. Завела будильник на половину девятого и прижимаясь щекой к груди своего напарника, прикрыла глаза. Не самая плохая мотивация. Когда есть, что терять, поневоле действуешь немного менее безрассудно, чем всегда. Как и обещал Такеда, утром возле бара нас ждал Ави. Только не боевой, снабженный пулеметами и ракетами, а гражданский, раскрашенный символикой городского такси. В процессе сборов и за весь путь до офиса "Арасаки" мы с Джонни и двух слов друг другу не сказали. И только стоя возле открытой двери Ави и готовясь спрыгнуть на балкон офиса недалеко от кабинета генерального директора, я позволила себе иронично улыбнуться: — Джонни, тебе страшно? Он выразительно глянул вниз, пейзаж Токио с высоты пятидесятого этажа, впечатлял, и поправив лямку рюкзака, ответил равнодушно: — Очень. Страха не было. Только усталость от борьбы и праведный гнев, что с каждой новой стычкой ставки увеличиваются. Если в прошлый раз разработка "Арасаки" могла загубить две жизни, то сейчас миллионы. И осознание, что кроме нас уже никто не может помешать, придавало уверенности. — А где ж комитет по встрече? — Джонни закурил, осматривая через оптику балкон и окна ближайших офисов. Действительно, никакой охраны, турелей или средств ПВО. Нас словно приглашали войти или... Не ждали: — Как-то это слишком просто. И хотелось бы сказать, что Джонни параноик, но он был чертовски прав. Верилось с трудом, что можно просто так взять и десантироваться на балкон офиса генерального директора, не встретив никакого сопротивления и оставшись незамеченными. Но мы именно это и сделали. Ави завис в паре метров от перил и мы спрыгнули, приземлившись на чистенький бетонный балкон с шикарным видом на город. Прошли к дверям и без особого труда проникли в кабинет генерального директора. Обстановка меня не впечатлила. Минимализм, строгая элегантность с редкими вкраплениями традиционного декора. Позабавил, разве что огромный аквариум с живыми зеркальными карпами. Большущие, сверкающие рыбины флегматично плавали по замкнутому пространству и всё вокруг их не касалось. Ханако сидела за рабочим столом, погруженная в изучение каких-то отчётов и на наше появление в кабинете отреагировала не сразу. Мы успели пройти от балкона практически до самого стола с главным компьютером, когда ее высочество всё же обратила внимание, что не одна в своей крепости. — Вы... — Заметив нас, наконец, обалдело проговорила Ханако. Подскочила с кресла без своей обычной величавой медлительности, исполненной надменности и достоинства, метнулась к той части стола, где обычно крепят тревожную кнопку. Каменный век, ей-богу, а ведь самая передовая корпорация. Видимо, всё-таки не ждала вторжения. Я без лишних предисловий и положенных расшаркиваний врезала наследнице Сабуро прикладом винтовки в лицо, разбив нос: — Утро доброе. А теперь сядь и заткнись. Вопросы здесь задаю я. Джонни, не отвлекаясь от созерцания карпов в аквариуме, одобрительно хмыкнул: — Вот это по-нашему. Без поклонов. Коротко и доходчиво. Ханако медленно коснулась блестящими хромовыми пальцами разбитого лица и долгую минуту молча смотрела на капли крови на своих руках. Судя по выражению лица, Ханако ещё не осознала в полной мере, что сейчас произошло. За многие годы в тени своего отца и брата, эта фарфоровая стерва никогда не сталкивалась с подобным вопиющим неуважением и, казалось, не верила, что кто-то посмеет так с ней обращаться. Обычно я веду себя более вежливо, но они зашли слишком далеко, уверившись, что неприкасаемые. Могут править миром, скрывшись в своей башне и обложившись охраной. Очень хотелось напомнить, что в основе их империи зла стоит человек. Далеко не бессмертный и даже со всеми улучшениями, слабый перед лицом настоящей угрозы. — Мне доложили, что вы двое уже мертвы.— То ли нам, то ли самой себе, задумчиво сказала Ханако. — Кажется, после смерти Оды и Такэмуры никто в этой корпорации не заботится всерьез о твоей безопасности, дорогуша. Забавно. — Джонни точно не собирался играть в "доброго полицейского", а я и подавно на эту роль не годилась, учитывая как начала разговор. — Что вам нужно? Самообладанию Ханако можно было только позавидовать. Минуту назад сидела в полной прострации, пришибленная разрушением иллюзии своей значимости, а сейчас взяла деловой тон. Я закурила и присев на край стола, пристроив винтовку на колене так, чтобы дуло смотрело прямо в грудь Ханако, обозначила цель нашего визита, чего зря тянуть кота за яйца: — Мы знаем про "Душегуб 2.0", останови ваш дьявольский план. — Или что? — Обычно я не убиваю безоружных женщин, но для тебя, так и быть, сделаю исключение. — Выдыхая дым под потолок, приторно-мило улыбнулся Джонни. И на месте Ханако, я бы ему поверила. После того, что мы видели в подземном бункере, у него есть тысяча причин сделать это и кто бы посмел осудить. А уж удерживать вообще не советую. Ханако приложила к разбитому носу салфетку, обдумывая создавшееся положение и выдержав паузу, ответила холодно: — Это невозможно. Процесс запущен, программа уже в сети. Я прикусила губу для активации мозговой деятельности. Насколько я знаю, только диким искинам из-за Чёрного заслона не нужны физические носители. А программам вроде обеих версий "Душегуба" требуются мощные серверы, которые при желании легко уничтожить, нарушив цикл и остановив распространение. — Где главный сервер? — На космической станции. Вам до него не добраться. — Говори координаты. Я же всё равно узнаю. Можно по-хорошему, можно по-плохому. Думаю, ты уже поняла, что мы не шутки, блядь, пришли шутить. Ханако нехотя сняла с шеи ключ с кодами доступа к главному компьютеру: — Вам это ничего не даст. Я активировала нелетальный скрипт, отправив её отдохнуть на некоторое время и взяв ключ, пошла к компьютеру: — Спокойной ночи, ваше высочество. Пока я возилась с файлами корпорации, отыскивая нужные координаты околоземной орбитальной станции, Джонни сказал с сомнением: — А ведь реально, у нас нет оружия, способного сбить такую махину. — Были бы координаты, а ракеты найдутся. Я скопировала с главного компьютера всё, что хотела на чип памяти, и закинув винтовку на плечо, кивнула в сторону выхода. Нам здесь делать больше нечего. Узнали, что могли, теперь нужно убраться как можно дальше пока Ханако не очухалась и по нашу душу не прибыла вся охрана корпорации. Мы вышли на балкон, намереваясь запрыгнуть в Ави и вернуться в свой импровизированный штаб на втором этаже рокерского бара, вот только у наших друзей из Якудза, похоже, изменились планы. Едва мы показались, по нам шарахнули из всех стволов и только чудом я успела убраться с линии огня и занять укрытие за косяком балконной двери, паля в ответ. Увлечённые перестрелкой с мафиози, мы с Джонни как-то упустили из вида дочь императора. Ханако очнулась и с хорошей спринтерской скоростью рванула к черному ходу. Мой напарник пальнул в неё из "Малориана", но промахнулся. Хитрая стерва смылась. А секундой позже заорала сирена системы защиты и механический голос сообщил: — Вторжение на пятидесятом этаже. Активирована блокировка здания. Это было плохо. Очень плохо. Изоляция отрезала все возможные пути отхода, не оставляя пространства для маневра. Джонни продолжал перестрелку с засевшими в Ави мафиози, а я короткими перебежками устремилась обратно к компьютеру. Ввела код отмены блокировки, но он не сработал. Нашла план здания и с неудовольствием наблюдала, как одна за другой опускаются металлические панели, блокирующие все входы и выходы, кроме одного — главных дверей на первом этаже. — Бля, Ви, надо было взять парашюты. — Хорошая мысль, что-то мы не догадались. Металлическая штора опустилась, закрывая окно и дверь кабинета, отрезав нас от огня из Ави. Можно было выдохнуть и подумать как будем выбираться. Джонни возник за моим плечом, изучая план здания. — Лифт всё ещё активен. Сможем спуститься. Неплохо. — Ну, если преодолеем четыре этажа до ближайшего. — Раз плюнуть. Блокировка хороша тем, что работает в обе стороны. Никто не выйдет, но и не войдёт. — И понеслась. Мы вышли из кабинета Ханако, готовые к тому, что лёгкой прогулки до лифта не получится. Её и не получилось. На этаже нас ждали охранники корпорации и автоматические системы защиты — турели, мины, электрические поля. Заняв укрытие в начале коридора, я отсылала скрипты в электронику и палила без разбора во всё, что шевелится. Коридоры офисов такое себе поле для боевых действий, абсолютно негде прятаться и ещё вопрос кому приходилось хуже, нам или нападавшим. Они тоже не были идиотами, действовали слаженно, поливая нас огнем из штурмовых винтовок и забрасывая гранатами. — Прикрой! — Сквозь грохот выстрелов проорал Джонни, рванувшись вперёд, к ненадежному укрытию из офисного дивана для ожидающих аудиенции. Я хотела было сказать, что он рехнулся, но быстро сообразила, что он делает — пытается подобраться к турели на расстояние действия скрипта и перехватить управление, чтобы дать нам шанс. Высунулась из своего укрытия, швырнула гранату в нападавших и открывая огонь, отрапортовала: — Давай! Короткими перебежками мой напарник добрался до турели и активировал скрипт, перехватив управление. Турель нехотя развернулась сменив цель и обстреливая охранников здания. Краем глаза я заметила, что шальная пуля таки догнала моего буйного рокера, врезавшись чуть выше бронежилета. Джонни поморщился от боли, но движение вперёд не прекратил, используя по врагу весь арсенал, что при нем был. Я рванула следом, пригибаясь к полу, чтобы по мне сложнее было попасть. Залегла возле стены и вела заградительный огонь. Не знаю сколько прошло времени, прежде чем всё стихло. Мне показалось, что слишком долго. Перезарядив винтовку, я вытащила из рюкзака несколько обойм патронов, рассовала по всем карманам брюк карго и куртки, выпрямилась и не выключая сканер оптики, пошла по этажу к лестнице, где нас снова ждал сложный бой. Эти проклятые четыре этажа вниз мы шли невыносимо долго. Дека успела полностью израсходовать запас памяти на скрипты, боезапас винтовки сократился, меня саму достал осколок гранаты, полоснув по бедру. Плотная ткань брюк, конечно, смягчила удар, отделалась небольшим порезом, но всё равно неприятно. Промокшая от крови ткань противно липла к телу, а боль замедляла продвижение. Добравшись к лифту, мы вошли и ненадолго смогли перевести дух. По моим подсчётам, Ханако уже выбралась из здания и подняла в ружье все свои гарнизоны, чтобы не дать нам уйти живыми. В пользу моей теории говорила смолкшая тревога. Двери лифта открылись на уровне пятого этажа здания и здесь нас ждали не только охранники "Арасаки", но и члены Якудза. Уж не знаю что общего у Такеды и Ханако, но явно что-то было. Может, какая-то сделка, а может босс мафии нашел способ перехватить контроль над "Душегубом", чтобы самому править миром. Не знаю, да сейчас, когда нас обстреливали так, что головы не поднять и нос из кабины лифта не высунуть, это было неважно. — Держись. — Джонни вышиб прикладом верхнюю панель кабины лифта, подтянулся на руках и исчез в шахте. Гадать что он там ещё придумал не приходилось. Скорее всего, пытался вывести механизм из строя, чтобы кабина провалилась в шахту позволив нам ещё немного приблизиться к выходу из этого ада свистящих пуль и летящих гранат. Кабина дернулась, повиснув на тросах и через мгновение ухнула вниз, оставив противника позади. С бешеным ускорением лифт пролетел несколько метров и завис между этажами. Мой напарник спрыгнул обратно в кабину, открыл двери, насколько это было возможно. Мы поочередно протиснулись, выбираясь на уровень третьего этажа. С открытого балкона я видела стеклянные двери главного входа, куда нам и нужно было добраться. Оставалось только придумать как пройти через сотню охранников, ощетинившихся автоматами и ручными пулемётами. Нам крупно повезло, что на этаже пока никого не было. Однако движение заметили и по балкону открыли шквальный огонь из всех орудий. У кого-то даже оказался при себе ручной гранатомёт. Взрывной волной нас с Джонни смело как кегли, сбитые шаром для боулинга, швырнув на пол коридора. Я на некоторое время утратила ориентацию в пространстве, с трудом соображая кто я, где я и куда бежать. Напарник подхватил меня под руку и почти силой протащил за собой прямо по коридору к конференц-залу. Заблокировал все двери и выбрав нам более - менее надёжное укрытие за столом, ободряюще усмехнулся: — Всё путём, малыш. Мы почти добрались. Я лишь усмехнулась: — Да чёрта-с-два, дорогой. Нихрена подобного. По коридору к нам со всех сторон неслись объединенные силы Якудза и "Арасаки", а силы были уже на исходе. Джонни занял укрытие, приготовившись встретить первых противников, а я заняла удобную точку под столом и приникнув к оптическому прицелу "Псалома", открыла огонь. Поначалу нам с Джонни ещё удавалось изобразить какое-то подобие тактики и применять хитрые приемы. Но по мере разрядки деки, стремительного уменьшения боезапаса и гранат в рюкзаках, увеличения числа противников и тяжести их вооружения, постепенно становилось невозможно не то что общаться, а даже видеть друг друга. На перехват контроля над тяжёлыми боевыми роботами, дающими секундную передышку, у меня ушли все остатки памяти кибердеки и силы. Голова раскалывалась, тело отзывалось усталостью на каждое движение. И всё о чем я могла думать: это ещё не конец. Отстреляв весь боезапас "Псалома" вроде бы даже в кого-то попала, я откатилась в сторону от своей боевой точки, открыла рюкзак и с неудовольствием осознала, что патроны на исходе. Увы, но унести на себе я могла сильно меньше чем требовалось для масштабных боевых действий в здании. Я давно потеряла счёт выстрелам, но врагов меньше не становилось. Они пёрли со всех сторон, как океанская волна во время прилива накатывает на берег. Высунувшись из укрытия, я окинула поле боя взглядом, прикидывая маршрут для отхода, и сделала это зря. Меня засёк вражеский снайпер, я получила очередь в бочину. Бронежилет, конечно, спас от тяжёлой раны, но всё равно было больно. Отдышавшись, я постаралась определить снайпера и когда засекла, отправила в него скрипт заражения. Пусть помучается, сволочь. Мой напарник отвлёк внимание на себя, давая мне возможность собрать мысли в кучу. Блокировка отменена, войти в здание не проблема, а вот нам из помещения конференц-зала не выйти. Слишком открытый коридор, если высунемся, будем как на ладони. Мы в ловушке. Постепенно устаем, боезапас неумолимо уменьшается и когда нас задавят числом, просто вопрос времени. Если я не сделаю хоть что-то, этот проклятый конференц-зал станет нашей могилой. Я нашла в своем телефоне контакт, на который не должна была звонить или слать сообщения, если только не случилось что-то из ряда вон выходящее. И как по мне, сражение двое против сотни, вполне вписывалось в это понятие. Умирать в шаге от триумфа не хотелось. — Код красный! Повторяю: код красный! Через несколько долгих секунд мне ответили, сообщив, что я не должна была звонить вообще и раз уж позвонила, обязана соблюдать протокол. Перекрывая грохот перестрелки, я проорала зло, игнорируя все правила: — Нас прижали на третьем этаже штаб-квартиры "Арасаки" возле конференц-зала. Вытащи нас отсюда, блядь! Сейчас же! Радовало, что в пылу боя Джонни меня не слышал, не надо будет объяснять что происходит и давать напрасную надежду. Я с трудом расслышала ответ. Связь шла с многочисленными сбоями и сквозь дикий шорох помех, я уловила только, что мы должны держаться столько, сколько сможем. Помощь будет, но когда именно, вопрос на миллион эдди. Связь оборвалась. Мы остались одни. Ну, хоть попыталась. Я снова включилась в бой. Гранаты кончились, осталась только винтовка и бездумно палить не вариант, только анализировать уязвимые точки, что сильно замедляет процесс, но увеличивает урон. В меня попали и пришлось срочно менять укрытие. Пули свистели над головой, врезаясь в стены, стеклянные перегородки конференц-зала и высекали искры, столкнувшись с металлическими поверхностями столов и стульев. Где-то взорвалась зажигательная граната и начался небольшой пожар. Помещение заволокло удушливым дымом горящего пластика компьютерных панелей. Я надышалась дыма, сознание несколько поплыло, всё смешалось в единый гул и грохот, как бывает на войне. Стало невозможно понять кто свой, кто чужой, кто где. Винтовка в моей руке отозвалась печальным щелчком. Я вытащила из кармана брюк последний рожок, вставила в винтовку и продолжила бой, не обращая внимания на боль в плече и саднящие порезы. Обойма кончилась. Я попыталась найти взглядом своего напарника и не смогла. Я не знала даже жив ли он до сих пор. Кажется, этот бой мы уже не выиграем. Я бросила опустевшую винтовку на пол. Прислонилась спиной к уцелевшей металлической ножке стола, прячась от выстрелов и терпеливо ждала. Спасения или смерти. Смотря, что наступит раньше. Перед моим затуманенным взором возникла смутная фигура вооруженного человека в форме. Я потянулась за ножом к поясу брюк, но услышав несколько насмешливое: "Свои, расслабься" и рассмотрев форму спецназа, не принадлежащую корпорации, передумала. Меня спасают, а не берут в плен. Свои. Твою в душу мать, самые приятные слова, которые можно было здесь услышать. Боец подхватил меня под руку, рывком поднял на ноги и повёл куда-то в сторону выхода. Его коллеги по опасному бизнесу, прикрывали наш отход, оттеснив противника и позволяяя проскочить. Опираясь на спецназовца, как утопающий хватается за соломинку, я шла не разбирая дороги через дым и пепел, через останки коридора, перешагивая трупы и тела раненых. Возле покареженных останков дверей главного входа стояли несколько бронированных автомобилей военного образца. Жаль, что я не видела прибытие спецназа. Наверняка это было эффектно, когда в главные двери штаб-квартиры "Арасаки" один за другим влетели боевые машины и военные ударили в тыл противника. Видимо, за нашими бренными жопами выдвинулась небольшая групппа, а остальные остались прикрывать. Боец, что привел меня, кивнул командиру, подтверждая, что задание выполнено. Распахнулась дверь и я очутилась в салоне автомобиля рядом с Джонни. Он был изрядно потрепан, с головы до ног в своей и чужой крови, но живой. Живой, чёрт его дери! Двери машины захлопнулись, оставив снаружи неоконченный бой. А мы теперь были в относительной безопасности, окружённые бойцами спецназа, где охрана корпорации нас уже не достанет. Командир нырнул в салон, закрыл за собой люк в крыше и коротко скомандовал: — Уходим. Машина сорвала с места в карьер, унося нас прочь от офиса "Арасаки" куда-то, где можно расслабиться. Погони вроде не было. А даже если и была, меня это уже не касалось. Боевой армейский транспорт не только быстрый, на нем ещё и крупнокалиберный пулемет имеется, если кто не понял, что нам не по пути. Командир группы обернулся в мою сторону и протянул руку в перчатке без пальцев, непрозрачно намекая, что я должна передать координаты станции тем, кто может с ней разобраться. Я вложила в его ладонь чип с данными. Откинулась на спинку сидения и устало прикрыла глаза. Даже не верится, что всё позади и мы с Джонни выбрались из этой заварушки живыми и относительно здоровыми. Штатный рипер осмотрел нас обоих, насколько это возможно сделать в пути, обработал наиболее серьезные раны и вручив по ингалятору с обезболивающим, вернулся на свое место у противоположной стены автомобиля. Некоторое время ехали молча. Затем мой напарник, прикурив сигарету, и тихо, чтобы слышала только я, задал вопрос, который напрашивался сам собой, и который мне не хотелось слышать, потому что не могла придумать убедительную ложь: — Кто такие эти парни? — Давай не сейчас. Я тебе всё потом объясню. Джонни спросил чуть громче, адресуясь уже не ко мне, а ко всем присутствующим: — Куда мы едем, чёрт возьми? — В безопасное место, рокер. — Вместо меня ответил командир таким тоном, что даже у Джонни отпало всякое желание продолжать бессмысленный допрос. Он когда-то был военным, знает, что из командиров без крайней надобности слова не вытянешь. Я опустила голову на плечо своего напарника, он приобнял меня за талию, словно соглашаясь, что не место и не время для разговоров. У Джонни, определенно, был ко мне миллион вопросов, а у меня не было ответов ни на один. Так что даже лучше, что мы молчим. Потом обсудим. Всё потом. Ехали долго. Нас высадили где-то на окраинах Токио возле небольшого дома в традиционном стиле с роскошным видом на озеро. Мы вышли из машины, направившись к дому, а спецназовцы уехали по своим делам. Джонни вошёл внутрь нашего убежища, не включая свет, проследовал в гостиную. Бросил на стол оружие и так же молча избавился от бронежилета. Я неслышно ступая подошла к нему вплотную и обняла сзади за пояс, тихо проговорив: — Получилось, Джонни. У нас получилось. Он обернулся через плечо, глядя на меня сверху вниз, едва заметно улыбнулся уголком губ. — У тебя был хороший план. Ты крутая, Валери. Но... Я приложила палец к его губам, вынуждая прерваться и не спрашивать меня ни о чём. Подалась ближе, намереваясь его поцеловать: — Заткнись, Джонни. Просто замолчи. Прохладные хромовые пальцы коснулись моей щеки, Джонни на секунду задержал на мне взгляд, резко притянул к себе и поцеловал. Слова нам сейчас были не нужны. Они уже ничего не решали, не могли исправить. Я знала, что сложного разговора избежать не получится, но лучше отложить до утра. Мы оба и так слишком долго оттягивали этот момент, хотя сопротивляться своим желаниям было почти невозможно уже в Париже. Но всякий раз находились дела поважнее. И сейчас, здесь, на конспиративной квартире вдали от боевых действий, нам уж точно ничто не помешает. Я ответила на поцелуй, обнимая его за пояс и стаскивая окровавленную футболку. Джонни избавил меня от куртки и майки, усадив на стол. Я прильнула губами к его груди, одновременно расстегивая ремень на брюках карго и старательно сбрасывая свою обувь. Его руки скользнув по моему животу поднялись выше, ощутимо сдавили грудь. Горячие губы коснулись ключицы, пробуждая желание. Джонни стянул с меня брюки вместе с бельем и, не размениваясь на долгие прелюдии, вошёл в меня пальцами, заставив невольно вскрикнуть. Я много раз представляла себе каково это — оказаться с ним в одной постели. Моё воображение рисовало разные варианты, но реальность оказалась куда интереснее фантазий. Уверенные движения сильных, ловких пальцев дарили удовольствие. Джонни точно знал, что делает, где и как меня касаться, чтобы заставить потерять голову. Он вошёл в меня резко, я обхватила его ногами за пояс и впилась ногтями в спину. Мы снова слились в страстном поцелуе. Тишину комнаты нарушали только звуки его тяжёлого дыхания, да мои стоны. Джонни замер, подхватил меня на руки, придерживая под бёдра. Короткий переход и мы оказались поверх заправленной кровати. Он устроился полулёжа, я упёрлась ладонями в его грудь, запрокинула голову и начала двигаться, то ускоряя, то замедляя темп, стараясь поймать ритм, который бы устроил обоих, постепенно приближаясь к финалу безумной гонки. Достигнув оргазма, я опустилась на измятые простыни, глядя в потолок. Джонни закурил, самодовольно улыбнулся, бросив в мою сторону взгляд. Я забрала сигарету из его пальцев, пару раз затянулась: — Кажется, начинаю понимать, почему девчонки западают на гитаристов. Он приобнял меня за плечи, прижимая к себе, прикрыл глаза: — Ловкие пальцы. Этой шутке лет сто. — Как раз из времён твоей молодости, дедуля. — Я приподнялась на локте, внимательно глядя на его лицо: — Не думала, что скажу такое, но ты и правда хорош. Ещё пара месяцев такого секса и я прощу тебе продажу моей квартиры на Площади Корпораций. — Это случится гораздо раньше, балбесина. — Он притянул меня к себе, держа за затылок, поцеловал и иронично повёл бровью: — Готова ко второму раунду? — Да. Но с одним условием. — Это каким? — Мы сделаем это медленно. У меня два года никого не было. Целуя меня в шею, Джонни пробормотал еле слышно: — Посмотрим, что я смогу с этим сделать. Утром я проснулась позже обычного. Тело отзывалось приятной усталостью после бурной ночи, а настроение было прекрасное. То ли от осознания, что всё закончилось и мы победили, то ли потому что, наконец, выпустила на волю свои желания и получила буйного рокера в безраздельное пользование. Я сладко потянулась, Джонни рядом со мной в постели не было. Накинув первое, что попалось под руку, я взяла сигарету и вышла на балкон. Мой напарник курил, глядя как над гладью озера поднимается солнце нового дня и заканчивал разговор по телефону: — Я понял. Спасибо за информацию, Бестия. До связи. Я прикурила сигарету, чмокнула Джонни в щеку: — Доброе утро. Хорошо спал? — Лучше всех. — Он потушил сигарету в пепельнице, тут же прикурил новую. Взгляд его был мрачен, брови сошлись над переносицей, словно Джонни о чём-то напряжённо думал. Не глядя в мою сторону, он глубоко затянулся: — Нужно поговорить. — И о чём же? — Всем своим видом изображая непонимание, уточнила я. — О том, что произошло в офисе "Арасаки". Я мысленно выругалась. Ну, конечно, блин, куда же без разбора полетов. Избежать этого разговора у меня не было шансов, но я надеялась, что успею хотя бы кофе выпить. Я выдохнула дым, навалившись на перила: — А я-то уже решила, что ты собираешься обсудить прошлую ночь. Ну знаешь, весь этот пиздеж о чувствах, который я ненавижу. Джонни усмехнулся, глядя на огонек тлеющей в его пальцах сигареты. — Ты же знаешь, что я не из этих. Тут не о чем говорить. Мы взрослые люди, оба этого хотели с того дня как я очнулся в твоей голове. — Мне помнится, что ты пытался меня убить. — Одно другому не мешает. — Ладно, ближе к делу. Джонни помолчал, собираясь с мыслями и начал издалека: — Первые подозрения у меня появились ещё в Вашингтоне. В твоей истории, Валери, было слишком много нестыковок. Амнезия о воскрешении, знание о конвое задолго до того дня, когда Марго выдала заказ. Уникальный хром, которого никогда не было на черном рынке. — Он взглянул в мою сторону, словно стараясь прочитать мысли по выражению лица: — Странности со взломом. То ты не могла пробиться к "Кироси", то влёгкую взломала компьютер директора "Милитех". Есть контакты с теми, кто способен взорвать космическую станцию. У меня создаётся впечатление, что ты знаешь больше, чем говоришь. Вся эта болтовня про профсоюзы, отличное знание русского языка. Ну и конечно, спецназ посольской охраны. Я отвела взгляд, бросила с балкона вниз окурок, морально настраиваясь дать ответ на все его подозрения. Джонни продолжил ровно, без тени эмоций: — Ви, скажи мне правду. Ты работаешь на Союз? Повисла пауза. За утро мой напарник умудрился заполнить пробелы в моей истории, сделал оргвыводы и нашел единственно верное объяснение всем своим подозрениям. Врать не имело смысла. Я раскрыла карты в тот момент, когда попросила помощи у агентов разведки. Я подняла на него взгляд и ответила твёрдо: — Да. Я работаю на русских. С минуту на лице Джонни отражался весь спектр захлестнувших разум эмоций. От удивления и растерянности до холодной ярости. Он повернулся ко мне спиной, стараясь переварить услышанное. — Джонни... Я всё могу объяснить. Я сказала это зря. Надо было дать ему время остыть и подумать. Джонни гневно припечатал кулаком перила, резко обернулся и схватив меня за плечи, зло сказал: — Блядь, Ви, ты совсем ебанулась?! Что ты собираешься объяснить?! Что заключила сделку с Союзом?! Использовала меня в тёмную для своих планов?! — Отпусти, мне больно. Он разжал пальцы, глядя на меня как на врага народа. И зная характер моего напарника, приходилось очень аккуратно подбирать слова. Впрочем, Джонни был не настроен на разговор. Ему хотелось просто высказать мне всё, что он думает: — Ты продалась с потрохами правительству СССР! Они те же корпораты, только под другим флагом! Блядь. Ты полгода мне лгала, глядя в глаза! Я сложила руки на груди, переходя в глухую оборону: — Если бы я рассказала правду о себе, ты бы понял? Твоя реакция говорит об обратном. — Ты меня использовала. Друзья так не поступают. — Раз уж на то пошло, не тебе говорить о доверии. Забыл, сколько раз ты сам меня обманывал, манипулировал и использовал в своих целях? Именно ты и никто другой поставил нас в такое положение, что у меня не осталось выбора, кроме как просить помощи у агентов Союза. — Знаешь что, Ви? Иди ты нахер. С этими словами, Джонни покинул балкон, хлопнув дверью с такой силой, что задрожали стёкла. Минутой позже он покинул дом, оставив всё, кроме своей одежды и личного оружия. Я не бежала за ним. Не имеет смысла. Он не поймёт. Какой бы прочной ни была наша связь, предубеждение и ощущение, что его предали сейчас затмевало разум моего напарника. Он не станет слушать, не захочет понимать и принимать мою версию правды. Для себя Джонни Сильверхенд уже всё решил. Я подняла взгляд в безоблачное небо и закурила сигарету, встречая новый день в одиночестве. Да, наши дороги разошлись, но долгий, тернистый путь был проделан точно не зря. И это меня радовало.