Глава 28.
5 августа 2026, 11:22Глава 28.
Агата мчалась по пустой ночной дороге, крепко сжимая руль. Стрелка спидометра неумолимо ползла вверх, а двигатель надрывно ревел, разрывая тишину спящего города. За окнами машины мелькали редкие фонари, отбрасывая на её лицо резкие полосы света, но девушка почти ничего не замечала. Перед глазами стояло лишь одно — ей нужно добраться до Марка. Она знала его адрес наизусть. Каждый поворот, каждый перекрёсток были знакомы ей настолько хорошо, будто сама дорога вела её. Сейчас ей были нужны ответы. Не завтра. Не через час. Прямо сейчас. Сердце билось так быстро, что отдавалось глухими ударами в висках. В груди бушевала смесь страха, злости и отчаяния. Слишком многое произошло за последние часы. Слишком много лжи, недомолвок и загадок окружали её. И Марк… он явно знал больше, чем говорил. — Агата… сбавь скорость, — голос Разерии прозвучал неожиданно мягко. Девушка лишь сильнее вцепилась в руль. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы вести машину. — Замолчи… — процедила Агата сквозь зубы, не отрывая взгляда от дороги. — Я понимаю, что тебе больно. — Нет, не понимаешь! Её голос сорвался на крик. — Если бы понимала, то знала бы, что я больше не могу жить в этом неведении! Все что-то скрывают! Отец… ты… Марк… Каждый знает какую-то правду, кроме меня! Разерия на мгновение замолчала. — Я пытаюсь защитить тебя. — Хватит меня защищать! — Агата резко ударила ладонью по рулю. — Из-за этой вашей “защиты” моя жизнь превратилась в бесконечный кошмар! В салоне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь гулом мотора и шумом ветра. Разерия тихо вздохнула. — Если ты продолжишь так ехать, то можешь не доехать до Марка вовсе. Агата ничего не ответила. Она лишь сильнее нажала на педаль газа. Фары прорезали ночную темноту, освещая длинную пустую трассу впереди. В голове беспорядочно всплывали слова отца, его тёплые объятия, последний взгляд, предупреждение доверять только самой себе. Каждое воспоминание болезненно отзывалось в сердце. Она чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Осталась лишь одна цель. Добраться до Марка. И заставить его наконец рассказать всю правду.***
Спустя несколько часов Агата остановила машину возле знакомого дома. Двигатель заглох, но девушка ещё несколько секунд сидела неподвижно, сжимая руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она тяжело дышала, пытаясь хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце. — Возьми себя в руки, — тихо произнесла Разерия. — Если хочешь узнать правду, тебе нужно мыслить ясно. Агата лишь молча вышла из машины и быстрым шагом направилась к подъезду. Несколько минут спустя она уже стояла перед дверью квартиры Марка. Не раздумывая, девушка несколько раз резко нажала на звонок. За дверью послышались шаги. Замок щёлкнул. Дверь медленно открылась. На пороге появился Марк — высокий рыжеватый мужчина в домашней одежде. Он явно только проснулся. Сонный взгляд почти сразу сменился искренним удивлением, а затем и тревогой. — Агата?.. Её внешний вид говорил сам за себя. Растрёпанные волосы, покрасневшие глаза, измятая одежда и выражение лица, в котором смешались ярость, усталость и боль. — Что случилось?.. Но девушка даже не посмотрела на него. Оттолкнув дверь, она уверенно прошла внутрь квартиры, словно была здесь хозяйкой. Быстрым шагом направилась в гостиную и остановилась посреди комнаты. Марк закрыл дверь и поспешил следом. — Агата… Она резко развернулась. — Я знаю, кто ты. Её голос прозвучал настолько холодно, что Марк невольно замер. — Ты оборотень, Марк. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Что… чёрт возьми… происходит? Несколько секунд мужчина просто смотрел на неё, словно не веря услышанному. — Агата… о чём ты говоришь? — Не надо. Она подняла руку, заставляя его замолчать. — Даже не пытайся делать вид, что ничего не понимаешь. Марк нахмурился. — Кто тебе это сказал? — Я была в лесном доме. Эти слова словно выбили почву у него из-под ног. На лице Марка отчётливо промелькнуло потрясение. — Что?.. — И я прекрасно знаю, что доступ к нему есть только у тебя. Туда ездишь только ты. Он несколько секунд молчал. — Что ты там делала? В его голосе впервые прозвучало беспокойство. — Что ты увидела? Он сделал шаг вперёд. — Агата… ты же должна была быть с Мэтью. Мы договорились встретиться ещё вчера вечером. Ты не приехала. Я уже хотел звонить… — Не переводи тему! Её крик эхом разнёсся по комнате. — Просто расскажи мне всё, что знаешь! Она чувствовала, как внутри снова начинает закипать ярость. — Не смей считать меня глупой! Голос дрожал, но не от страха — от переполнявших её эмоций. — В моей жизни уже есть вампиры… ведьмы… призраки… Всё это оказалось реальностью! Так почему оборотни должны быть исключением? Она подошла почти вплотную к Марку. — Я хочу знать, что от меня скрывал отец. Её глаза наполнились слезами, но она даже не пыталась их скрыть. — Все вокруг знают какую-то часть правды. Все! Кроме меня! Она стиснула кулаки. — Если ты сейчас снова начнёшь притворяться, что ничего не понимаешь… если сделаешь из меня сумасшедшую… Голос сорвался. — …то можешь считать, что больше меня не увидишь. В комнате вновь стало тихо. Марк не сводил с неё взгляда. Перед ним стояла уже не та беззаботная девушка, которую он привык защищать. Перед ним был человек, доведённый до предела. В этот момент рядом с Агатой тихо прозвучал голос Разерии, который слышала только она. — Не горячись… Агата едва заметно прикрыла глаза. — Он может действительно знать ответы. Но если ты будешь говорить только с гневом, он начнёт защищаться. Девушка ничего не ответила. — Сделай вдох, — мягко продолжила Разерия. — Ты пришла сюда не для того, чтобы выплеснуть боль. Ты пришла за правдой. Не позволяй эмоциям лишить тебя возможности её услышать. Агата медленно вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Это было невероятно трудно. После всего, что ей пришлось пережить за последние сутки, она едва держалась. Она вновь посмотрела на Марка, уже чуть спокойнее, хотя её взгляд по-прежнему оставался тяжёлым. — Пожалуйста… — произнесла она уже гораздо тише. — Хватит скрывать от меня правду. Я больше не выдержу ещё одной лжи. Если ты действительно хоть немного дорожишь мной… просто расскажи всё. Сейчас. — Стоп. Дай минуту, — сказал Марк, присев в кресло. Закрыв глаза, он продолжил: — Не понимаю, как ты с ними связана. Мы ведь так пытались тебя защитить. Почему ты мне не рассказала? Это из-за того, ты так легко согласилась приехать? Они начали тебя преследовать? Малышка, ты останешься здесь! Я не могу допустить, чтобы ты пострадала. — Марк, просто расскажи мне все! — настойчиво повторила она. — Зачем тебе знать? Это может быть опасно! — вскочил он, его голос звучал напряжённо. Он хотел закричать, но Агата резко перебила его. — Мне всё равно! Если я буду знать, то буду вооружена. У меня есть люди, которые смогут меня защитить. Она замолчала, и Марк смотрел на неё как вкопанный, тяжело дыша. Затем он сел обратно в кресло и посмотрел в окно. Тишина длилась долго, он обдумывал, что рассказать своей крестнице, зная, как она отреагирует. Ему было страшно, что правда может навредить. — Ладно. Ты ведь не знаешь, как я познакомился с Виктором? — начал он, собираясь с мыслями. — Тогда нам было по девятнадцать, первый курс. Твой отец был центром внимания: красавчик и отличник из богатой семьи. Я был просто спортсмен, но мы сблизились, когда произошёл инцидент. После благополучной сдачи сессии мы все поехали на вечеринку. — Ты знаешь, как становятся оборотнями? — спросил мужчина, напрягая внимание. — Да, нужно убить человека. В роду должны быть оборотни, не знаю точно, как это работает. Возможно, один из родителей должен быть носителем гена. Так что именно произошло… ты… — Я убил человека, — резко произнёс он. — Пьяный одногруппник выскочил на дорогу, когда мы уезжали с тусовки. Тогда и началось обращение. Твой отец помог мне справиться со всем. Мне было страшно — моя семья не знала, кем я являюсь. Виктор сразу понял, кем я стал. Он объяснил мне, что нужно делать и как бороться со своей сущностью… Я не спрашивал по началу, откуда он всё знал, но в один момент заставил его рассказать. — Что? Что именно? Не молчи! — настойчиво произнесла Агата. — Он мой лучший друг, я хочу, чтобы ты поняла: он никогда не хотел тебе навредить! Он любил тебя больше жизни. Ты была его смыслом жизни, и моим. Ты мне как собственный ребенок. Я понимаю, ты хочешь знать правду, но она может навредить. — Рассказывай… — прервала его Агата, почувствовав, как обстановка накаляется. Марк глубоко вздохнул, понимая, что теперь не может скрывать то, о чём знает. То, что ему придётся открыть, может разрушить всё, что он когда-либо создавал. Но ему не оставалось выбора — он был обязан рассказать правду, даже если она была страшной. — Виктор — потомственный колдун, — произнёс Марк, глядя на Агату, — он рос в клане британских ведьм. Он скрывал это от тебя, чтобы защитить. Не обижайся, пойми, тогда это было самое лучшее решение. Агата сидела на диване, смотрела в сторону потолка, чувствуя, как в душе у неё поднимается волна эмоций, пока она молчала, позволяя мужчине продолжать свой рассказ. — Он не собирался заводить семью, ведь магия передавалась только по мужской линии, — продолжал Марк, его слова медленно складывались в мозаичный образ её отца. — Но когда он уже был профессором и встретил молодую студентку, твою мать, он сломался. Влюбился, и ему было всё равно, он хотел быть с ней. А когда появилась ты, он стал самым счастливым человеком. Эти слова проникали в её сердце. Агата чувствовала, как вместе с ними выплывают из памяти яркие моменты счастья и гармонии. — Жизнь с Беллой продолжалась несколько лет, — продолжал Марк, переведя дыхание. — Она узнала, что Виктор колдун, и нормально к этому отнеслась, тем более зная, что силы не передаются тебе. Но это была ошибка. Когда тебе исполнился год, в тебе пробудились силы. Все очень переругались — представь, огромная сила в маленькой девочке. Тогда они решили, что будет лучше разойтись, а тебя оставить с отцом. Виктор забрал твои силы и скрыл это от всех. Хотя это не сработало — он не скрывал, кем являлся сам, и твои силы возвращались. Причина была не ясна… Марк замолчал, и в комнате повисла гнетущая тишина. Ему было тяжело продолжать, но он понимал, что его крестница должна знать правду. — Мы искали причину, способ отгородить тебя от этого мира, но, как видишь, не смогли. Виктора убили… Некоторые ведьмы, когда узнают, что ты его дочь, захотят привлечь тебя к себе, ты очень сильная. У нас был план на такой случай. Ты должна найти Беллу — она должна помочь. А пока оставайся здесь, я смогу перебить нескольких. — Против первородных ты не встанешь, — сильно и чётко произнёсла девушка. — Что они узнали про тебя? Нет, нет… — паника снова охватила Марка. — Всё хорошо, — успокоила его Агата. — Они не хотят моей смерти… пока. Я не знаю, чего так боялся мой отец, но я постараюсь справиться. Агата взяла мужчину за руку, стараясь поддержать его. — Агата, ты должна остаться здесь, ведьмы круга защитят тебя, — настойчиво повторял он. — Нет, — решительно ответила она. — Я вернусь в США и продолжу жить, как жила. — Тогда я поеду вместе с тобой! — воскликнул он. — Нет, — вновь произнесла она, и в её голосе звучала решимость. — Ты знаешь, кто такой Клаус? По твоей реакции я понимаю, что да. Он стал гибридом и обращает оборотней в себе подобных. Так что тебе нельзя показываться ему на глаза. — Но у меня есть просьба, — сказала Агата, собравшись с мыслями. — Ты можешь отправить мне все книги моего отца? Но чтобы никто не знал об этом. — Хорошо. — Согласился Марк, понимая, что ни один из этих шагов не будет легким, но такова уже была их судьба. Они должны были быть готовы к любой по зависящей от них угрозе. Агата чувствовала, как напряжение в воздухе чуть ослабло. Она знала, что впереди их ждал трудный путь, но она больше не была одна. Вместе с Марком она собиралась противостоять тому, что угрожало их миру. Разерия молчала недолго. Её голос, тихий и ровный, прозвучал в сознании Агаты как раз в тот момент, когда Марк замолчал, переводя дыхание после своих откровений. «Спроси его про Беллу.» Агата устало прикрыла глаза, чувствуя, как тяжесть только что услышанного давит на плечи. Она хотела просто перевести дух, дать себе хотя бы минуту тишины, чтобы переварить всё это. «Сейчас не время…» — мысленно ответила она. «Именно сейчас,» — настойчиво повторила Разерия. В её голосе не было привычной иронии, только холодная, трезвая логика. — «Он что-то недоговорил. Ты ведь заметила? Он сказал, что Белла должна тебе помочь, но не объяснил, почему именно она, а не ведьмы его клана. Почему он так уверен, что она сможет.» Агата почувствовала, как внутри вновь поднимается тревога. Вопрос действительно был странным. Или, скорее, ответ на него был слишком очевиден, чтобы его игнорировать. Но после всего услышанного, после этого водоворота лжи и полуправды, она была настолько эмоционально истощена, что просто не могла заставить себя продолжить расспросы. «Потом…» — устало подумала она. Разерия вздохнула — тихо, почти беззвучно. В этом вздохе не было осуждения, только усталое понимание. «Как знаешь.» Агата перевела взгляд на Марка. Он сидел в кресле, опустив голову, и его плечи тяжело опустились. Он выглядел старым, измученным, словно только что сбросил с себя многолетнюю ношу. Несколько секунд она молча рассматривала его, пытаясь уложить в голове всё, что услышала за последний час. — Так получается… — её голос прозвучал тихо, почти задумчиво, и она слегка нахмурилась. — Я тоже ведьма? Марк поднял голову и встретился с ней взглядом. Без колебаний он кивнул. — Да. Но почти сразу на его лице появилась тень сомнения, и он нахмурился сам. — И именно это кажется мне самым странным. — Почему? — Потому что этого не должно было произойти, — он переплёл пальцы и задумчиво посмотрел на них, словно искал в собственном взгляде ответ. — Магия вашего рода передавалась только мужчинам. Так было сотни лет, Агата. Ни одной женщины с подобной силой не рождалось. Никогда. Он поднял взгляд, и в глазах его застыл вопрос, который мучил его так же, как и её. — Поэтому, когда родилась ты, никто даже не думал, что однажды в тебе пробудится дар. Это было… необъяснимо. Агата задумалась. Внутри неё, словно эхо, звучали слова, которые она носила в себе, но никогда не произносила вслух. — Нет… — она медленно покачала головой, и голос её окреп. — Думаю, это из-за Разерии. Марк непонимающе посмотрел на неё, нахмурившись ещё сильнее. — Из-за кого? — Из-за Разерии. — Агата спокойно пожала плечами, словно говорила о чём-то совершенно обыденном. — И… кстати… — на её лице появилась слабая, почти извиняющаяся улыбка. — Она сейчас здесь. Марк застыл. Несколько секунд он просто смотрел на крестницу, словно пытаясь осознать, шутит она или нет. — Подожди… — он медленно поднялся с кресла, и в голосе его послышалось напряжение. — Ты хочешь сказать… — Та самая мёртвая ведьма, — мягко подтвердила Агата. — Типа того. Марк шумно выдохнул и снова опустился в кресло, проведя рукой по лицу, как будто пытаясь стереть с себя эту информацию. — Великолепно… — протянул он с усталой иронией. — Этого мне ещё не хватало. Разерия тихо усмехнулась у Агаты в голове. «Не очень-то он рад знакомству.» — Слышит она меня? — неожиданно спросил Марк, поднимая взгляд. — Да. — Жаль. — Он покачал головой. — Говорить она со мной может? — Нет. — Печально, — он вздохнул, и в голосе его послышалась искренняя досада. — У меня к ней очень много вопросов. Разерия лишь фыркнула. «Взаимно.» На несколько секунд воцарилась тишина. Тяжёлая, густая, но не враждебная. Каждый из них переваривал услышанное по-своему. А потом Марк неожиданно сам нарушил молчание. — Ты ведь спросила про Беллу… — его голос прозвучал глухо, почти виновато. Агата удивлённо подняла глаза. Она действительно не задала этот вопрос вслух. Но, видимо, выражение её лица, полное невысказанных вопросов, говорило само за себя. Марк тяжело вздохнул, словно собираясь с силами. — Ладно… — он немного помолчал, подбирая слова. — Есть причина, по которой Виктор хотел, чтобы в случае опасности ты нашла именно её. Агата напряглась, чувствуя, как внутри холодок пробегает по спине. — Какая? Марк некоторое время молчал, глядя в одну точку, будто видел там что-то, невидимое для неё. — Твой отец знал намного больше, чем рассказывал даже мне, — наконец произнёс он, и голос его звучал медленно, почти осторожно. — Он рассказывал, что Белла происходила из очень древнего рода. Не колдунов. Тогда он был уверен в этом. Она была самым обычным человеком. По крайней мере… все так считали. Агата внимательно слушала, не сводя с него взгляда. — Но после твоего рождения произошло нечто странное, — продолжил Марк. — Когда в тебе начали пробуждаться силы… спустя некоторое время появились способности и у Беллы. — Что? — девушка удивлённо моргнула, не веря своим ушам. — Да, — Марк кивнул, подтверждая. — Никто не понимал, как это возможно. Она никогда раньше не колдовала. Никогда не принадлежала ни к одному ковену. И сама не понимала, что с ней происходит. Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и его голос стал тише. — Позже Виктор выяснил одну вещь. Белла оказалась потомком очень древней ведьмы. Но её род много поколений жил без магии. Дар словно… спал. Поэтому никто даже не подозревал, кто она на самом деле. Агата молчала, обдумывая услышанное. В голове начали складываться обрывки пазла. — Получается… после моего рождения её магия тоже проснулась? — Именно, — Марк кивнул. — Почему — никто так и не смог объяснить. Виктор предполагал, что каким-то образом ваши силы связаны. Но доказать ничего не удалось. Он посмотрел на девушку, и в его взгляде мелькнула тень старой, незаживающей боли. — Через несколько лет ведьмы узнали о Белле. Они хотели вернуть её в свой круг. Обучить. Забрать к себе. Но она отказалась. Она не хотела терять тебя. Марк грустно улыбнулся, и на секунду его лицо стало таким родным, таким знакомым. — Тогда Белла сама приняла решение уйти. Она уехала во Францию. Там и жила всё это время. Агата почувствовала, как внутри всё сжалось от холодного осознания. Мать не просто ушла. Она была вынуждена уйти, чтобы защитить её. — И сейчас… — медленно проговорила она, боясь поверить в то, что должно было последовать. Марк медленно кивнул. — Она здесь. В Англии. Она знает, что ты приехала. И… — он слегка улыбнулся, тепло и ободряюще, — она готова встретиться с тобой. В глазах Агаты мелькнула растерянность. Она сразу вспомнила все детские обиды, все годы, когда ей казалось, что мать просто отказалась от неё, вычеркнула из своей жизни, как ненужную вещь. — Я… — она опустила взгляд, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я пока не готова. Марк понимающе кивнул, и в его голосе не было ни тени осуждения. — Никто тебя не торопит, — сказал он мягко. — Когда почувствуешь, что пришло время, она будет ждать. И, поверь, она действительно хочет тебя увидеть. Разерия молчала. На этот раз даже она не стала ничего говорить. В этом молчании было больше уважения, чем в любых словах. Агата ещё несколько секунд сидела в тишине, обдумывая всё, что узнала. Потом тихо спросила: — А мама… знает обо всём этом? Она смотрела на Марка, и в глазах её был тот самый вопрос, который она боялась задать вслух. Марк посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. Он словно взвешивал каждое слово, прежде чем произнести его. — Лучше… — он сделал короткую паузу, и в его голосе послышалась осторожность. — Лучше об этом она расскажет тебе сама. Это её история. И я не имею права говорить за неё. Он тяжело вздохнул и добавил уже мягче: — Поверь… после разговора с Беллой ты поймёшь многое из того, что сейчас кажется тебе бессмысленным. Агата не сводила с него взгляда, пытаясь прочитать между строк то, что он не договаривал. Но в глазах Марка она видела лишь усталую искренность и боль, которую он носил в себе много лет. И впервые за долгое время она почувствовала, что её мать — не просто женщина, которая бросила её. Она была частью этой же запутанной, древней истории. И, возможно, единственным человеком, который мог дать ей ответы на те вопросы, что мучили её сильнее всего. Агата и Марк просидели в гостиной ещё несколько часов. Тяжёлый разговор остался позади. Теперь воздух в комнате стал мягче, словно из него ушла та колючая, напряжённая вибрация, которая держалась до этого. Они больше не спорили и не повышали голос. Марк сидел в кресле, откинув голову на спинку, и смотрел в потолок, а затем начал рассказывать. Он говорил о Викторе. О том, каким тот был в университете. Как они познакомились на первом курсе, как Виктор вечно опаздывал на лекции, но умудрялся получать лучшие оценки. Как однажды, вдохновлённый очередной научной теорией, он чуть не устроил пожар в химической лаборатории, а потом три дня доказывал декану, что это была не его вина, а «спонтанная реакция реагентов на атмосферное давление». Агата слушала, и впервые за долгое время на её губах появилась искренняя, почти детская улыбка. Она видела отца совсем другим — строгим, серьёзным, заботливым. Но никогда — таким. Беспечным, смешным, живым. Эти истории делали его не просто идеальным воспоминанием, а настоящим человеком. — А помнишь, как он пытался научиться играть на гитаре? — усмехнулся Марк. — Купил себе старую акустику, думал, что за месяц освоит все аккорды. А через неделю пришёл ко мне и сказал: «Марк, я понял, что музыка — это не моё. Я буду лучше книги писать». И продал гитару соседу за полцены. Агата тихо рассмеялась, прижимая ладонь к груди. В этом смехе не было боли — только тёплая ностальгия и странное чувство, что отец снова рядом. Она почти слышала его голос, почти видела, как он, смущаясь, перебирает струны, а потом откладывает инструмент с напускной важностью. Марк замолчал, и в комнате повисла та особенная тишина, которая бывает после долгого, откровенного разговора. За окном уже начинало сереть, первые лучи рассвета пробивались сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в бледно-золотистый цвет. Агата открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент тишину разорвал резкий, настойчивый звонок телефона. Марк взглянул на экран, и его лицо слегка изменилось. — Это Мэттью, — сказал он, поднимая трубку. — Да? — его голос был ровным, но Агата заметила, как он напрягся. Уже через несколько секунд мужчина нахмурился, и в его глазах мелькнула тревога. — Успокойся… Она жива. Из динамика отчётливо доносился взволнованный, почти истеричный голос Мэттью. Он говорил так быстро, что слова сливались в сплошной поток. — Где она вообще? Я был у неё дома — пусто! Заехал в особняк — её там тоже нет! Она не отвечает на звонки уже почти сутки! Если через полчаса я её не найду, я поеду в полицию! Марк бросил короткий взгляд на Агату. Она сидела, прикусив губу, и виновато опустила голову. Ей стало неловко — она совсем забыла, что Мэттью должен был её ждать, что он волнуется, что она могла хотя бы написать. — Агата у меня, — спокойно сказал Марк. На другом конце линии повисла тишина. Слышно было только прерывистое дыхание Мэттью. — Что?.. — наконец выдохнул он. — Она у меня. Всё в порядке. Мы разговаривали. Послышался тяжёлый, облегчённый выдох. — Господи… — голос Мэттью заметно дрогнул. — Я уже успел представить самое худшее… — Приезжай лучше сюда, — предложил Марк. — Нет, — немного подумав, он поправился: — Лучше встретимся в поместье. — Хорошо. — Через пару часов будем там. Они попрощались, и Марк убрал телефон в карман. Он посмотрел на Агату, потом перевёл взгляд в сторону кухни, где за закрытой дверью, он знал, сейчас тихо сидела Белла. — Думаю, Белле лучше ненадолго уехать, — сказал он тихо, но твёрдо. Агата удивлённо подняла глаза. — Почему? — Потому что сегодняшний вечер должен пройти спокойно, — он мягко улыбнулся, и в этой улыбке было столько заботы, что у неё защипало в носу. — Вам с Мэттью нужно поговорить без новых потрясений. И… ты ещё не готова. Я вижу. Агата хотела возразить, но слова застряли в горле. Она понимала, что он прав. Она не была готова. Не сейчас. Через некоторое время Марк действительно переговорил с Беллой. Коротко, по-деловому, но тепло. Женщина на том конце провода, услышав его просьбу, без лишних вопросов согласилась ненадолго покинуть поместье. Она прекрасно понимала, что дочь ещё не готова к встрече, и не хотела давить. «Я подожду, сколько нужно», — сказала она, и в этом голосе, тихом и грустном, было столько материнской боли, что Марк на секунду прикрыл глаза.***
Спустя два часа машина Марка медленно въехала во двор старого поместья. За это время небо успело окончательно проясниться, и холодный солнечный свет заливал фасад здания, заставляя старые камни отливать теплым золотом. В доме уже горел свет — слуги, предупреждённые заранее, успели накрыть большой стол в столовой. Несмотря на тяжёлые события последних дней, Марк настоял на том, чтобы они хотя бы нормально поужинали, как семья. Как будто ничего не случилось. Когда входная дверь открылась, на пороге практически сразу появился Мэттью. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и его глаза, ещё несколько секунд назад тревожные, теперь смотрели на Агату с облегчением и усталой радостью. Не сказав ни слова, он быстро подошёл к ней и крепко обнял. Так крепко, что девушка даже тихо охнула, чувствуя, как его руки сжимают её плечи, будто он боялся, что она исчезнет. — Ты ненормальная… — его голос дрожал, и она чувствовала, как бьётся его сердце. — Я чуть с ума не сошёл. Агата осторожно обняла его в ответ, прижимаясь щекой к его груди. Она чувствовала, как внутри неё поднимается тепло, смешанное с виной. — Прости… — Ты могла хотя бы написать. — Знаю… — она виновато опустила глаза. — Просто… Не могла. Я не знала, как объяснить. Мэттью шумно выдохнул, и в этом выдохе было всё: и облегчение, и усталость, и бесконечная любовь, которую он носил в себе столько лет. — Главное, что ты жива, — наконец сказал он, отпуская её. Через несколько минут все трое уже сидели за большим дубовым столом. Белая скатерть, тяжёлые серебряные приборы, бокалы с вином, которые никто не торопился поднимать. Слуги бесшумно подали суп, затем горячее, но никто не прикасался к еде. Разговор шёл на совершенно обычные темы — Марк спрашивал о делах, Мэттью рассказывал о последних проблемах на работе, о том, как Беатрис чуть не устроила скандал в ресторане. Он специально пытался разрядить обстановку, но Агата понимала, что долго откладывать главный вопрос не получится. Она отложила вилку и посмотрела на Мэттью. Её глаза были серьёзны, и в них читалась та же твёрдая решимость, которую он видел в ней ещё ребёнком, когда она отказывалась уступать в спорах. — Можно спросить? — Конечно. — Ты… — она ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. — Ты знал, кто мой отец на самом деле? Мэттью перевёл взгляд на Марка, и в этом взгляде мелькнула немая просьба: «Ты рассказал ей?» Марк спокойно покачал головой. — Нет, — он усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Она сама обо всём узнала. Мэттью удивлённо присвистнул, откидываясь на спинку стула. — Даже так… — он задумчиво посмотрел на Агату. — Значит, теперь скрывать уже бессмысленно. Девушка внимательно наблюдала за ним, пытаясь угадать, что он скажет дальше. — Получается… — медленно начала она. — Ты тоже колдун? — закончил за неё Мэттью, и на его губах появилась тёплая, ободряющая улыбка. — Да. — И моя семья тоже, — он сделал небольшой глоток чая из тонкой фарфоровой чашки. — Наш род очень давно знаком с семьёй Виктора. Мы жили в разных странах, редко виделись, но всегда поддерживали связь. Наши семьи не раз помогали друг другу. Он ненадолго задумался, глядя куда-то сквозь стену, в прошлое. — Беатрис тоже ведьма. Как и я. Как и большинство моих родственников. Мы просто живём обычной жизнью, стараясь не привлекать внимания. Агата медленно переваривала услышанное. Её взгляд скользил по лицу Мэттью, по его спокойным, уверенным жестам, по тому, как он держал чашку — с той же грацией, что и отец, когда рассказывал о чём-то важном. — Получается… — она тихо усмехнулась, и в этой усмешке смешались удивление и горечь. — Я всё это время была окружена колдунами? — Практически, — Мэттью улыбнулся. — Просто ты этого не замечала. Некоторое время они молчали. За окном уже совсем стемнело, и в столовой зажгли свечи. Их мягкий свет отражался в хрустале, создавая уютную, почти интимную атмосферу. Потом Мэттью стал серьёзнее. Он поставил чашку и наклонился чуть вперёд, глядя Агате прямо в глаза. — Марк сказал, тебе рассказал про твои силы? — Да. — Тогда ты должна понять одну вещь, — его голос стал тише, но от этого не менее твёрдым. — Ты ведьма. Но твоя магия не исчезла. Она просто… спала. Агата нахмурилась, пытаясь понять смысл его слов. — Что это значит? — Это значит, что ты почти никогда не пользовалась своей силой, — объяснил он терпеливо. — Любая магия требует практики. Осознания. Контроля. Чем чаще ведьма использует свои способности, тем лучше она начинает их чувствовать. Он внимательно посмотрел на девушку, и в его взгляде промелькнула тень беспокойства. — Ты хоть когда-нибудь ощущала магию? Агата задумалась. Она перебирала в памяти все моменты, все странные случаи, но ничего не всплывало. Никаких искр, никаких потоков энергии, никакого внутреннего тепла. Только пустота. Она медленно покачала головой. — Нет. Вообще ничего, — она пожала плечами, и в этом жесте была искренняя растерянность. — Я не чувствую никаких потоков энергии. Не ощущаю силу. Если честно… — она слегка улыбнулась, но улыбка вышла грустной, — единственный человек, который колдует с помощью моего тела… это Разерия. В комнате воцарилась тишина. Мэттью несколько секунд просто смотрел на неё, переваривая услышанное, а затем медленно перевёл взгляд на пустое место рядом с ней, будто надеялся увидеть там невидимую собеседницу. — Подожди… — он даже поставил чашку обратно на стол, и в его голосе послышалось напряжение. — То есть… в каком смысле “с помощью твоего тела”? Рядом с Агатой раздалось тихое, едва слышное хмыканье. Она узнала этот звук — насмешливый, слегка высокомерный. «Вот теперь начинается самое интересное…» — мысленно произнесла Разерия. Агата едва заметно закатила глаза, стараясь скрыть улыбку. — Она сейчас смеётся, — сказала она вслух. — Кто? — переспросил Мэттью. — Разерия. Мэттью медленно моргнул. Он перевёл взгляд с Агаты на Марка, потом обратно, словно пытаясь убедиться, что не ослышался. — Так… — он сделал глубокий вдох. — Я надеюсь, мне сейчас всё это не кажется? Марк спокойно пожал плечами, отпивая вино из своего бокала. — Я уже перестал чему-либо удивляться. Агата тихо рассмеялась — впервые за вечер искренне, без горечи. — Нет, тебе не кажется, — она снова посмотрела на Мэттью. — Иногда Разерия может брать контроль над моим телом. Полностью. Использовать мою магию. Произносить заклинания. Улыбка медленно исчезла с лица Мэттью. Его глаза потемнели, и он подался вперёд, опираясь локтями о стол. — Полностью? — переспросил он, и в голосе его послышалась тревога. — Да. — А ты в этот момент? — Всё вижу. Всё слышу. Но управляет телом она. За её спиной снова раздался насмешливый голос Разерии: «Не преувеличивай. Я спрашиваю разрешение… почти всегда.» Агата тихо фыркнула, стараясь не рассмеяться вслух. — Она говорит, что почти всегда спрашивает разрешение. — Почти? — переспросил Мэттью, и брови его поползли вверх. — Именно это слово меня сейчас пугает больше всего, — ответила Агата, и в голосе её послышалась ирония. Даже Марк, который до этого молчал, не смог сдержать лёгкой улыбки, хотя в глубине души он прекрасно понимал: если Разерия действительно способна управлять телом Агаты, то им предстоит выяснить, как это стало возможным и какие последствия это может иметь. Это была не шутка. Это была реальность, с которой им придётся жить. Мэттью тяжело выдохнул, откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу. — Значит, у тебя в голове живёт мёртвая ведьма, которая периодически берёт управление на себя, — он посмотрел на Агату с выражением, в котором смешались удивление и усталое принятие. — И ты считаешь это нормальным? Агата пожала плечами, чувствуя, как внутри неё разливается странное тепло от его реакции. — А у меня есть выбор? Преодолев первое потрясение, Мэтью нервно провёл рукой по волосам — жест, который Агата знала с детства. Он всегда так делал, когда пытался собраться с мыслями, словно приводил в порядок не только причёску, но и собственные разрозненные мысли. Он несколько секунд молча смотрел на неё, и в его взгляде мелькало что-то тёплое, почти отеческое, смешанное с неподдельным беспокойством. Наконец он тихо спросил: — С каких пор она рядом с тобой? Агата задумалась. Вопрос оказался не таким простым, как казалось на первый взгляд. Она и сама уже не могла точно определить тот момент, когда Разерия перестала быть лишь образом из снов — туманным, зыбким, похожим на отражение в старой воде, — и стала частью её жизни. Частью настолько реальной, что иногда Агата забывала, где заканчивается она сама и начинается та, другая. — Сначала были только сны, — медленно начала девушка, и голос её стал тише, словно она делилась чем-то очень личным. — Я видела её прошлое. Какие-то события, людей, места… Словно проживала вместе с ней её воспоминания. Я чувствовала её боль, её радость, её гнев. Это было… странно. Иногда страшно. Но я не могла остановиться. Она замолчала на мгновение, глядя на мерцающие огоньки свечей, и её взгляд стал рассеянным, ушедшим внутрь себя. — А потом произошёл один случай… После него она, можно сказать, появилась в этом мире. И мы начали разговаривать. — Агата слегка пожала плечами, словно пытаясь сделать эту невероятную историю более обыденной. — Сначала я думала, что схожу с ума. Что это стресс, последствия всего пережитого. Но она была слишком реальной. Слишком… живой. В комнате повисла тишина. Только свечи тихо потрескивали, отбрасывая на стены пляшущие тени, да за окном шумел ветер, играя с кронами старых деревьев. Марк нахмурился, пытаясь понять услышанное. Он сидел, подавшись вперёд, и его пальцы нервно барабанили по столу. — Как это… появилась? Агата тяжело вздохнула. Она чувствовала, как внутри неё поднимается усталость от бесконечных объяснений, но понимала, что другого пути нет. — История очень запутанная, — сказала она, и в голосе её послышалась усталая покорность. — Если коротко… Никлаус Майклсон хотел убить моих друзей. Тогда Элайджа… — она запнулась, почувствовав, как внутри что-то болезненно сжалось при этом имени, но быстро взяла себя в руки. — На тот момент я считала его своим парнем. Он тоже хотел остановить Клауса и придумал план, как избавиться от него. Казалось, всё должно было получиться. Мы так старались, так верили… Она сделала паузу, и на её губах появилась горькая усмешка. — Но Клаус оказался на несколько шагов впереди. Он всех перехитрил. Когда ситуация стала совсем безнадёжной… появилась Разерия. Она прогнала первородных, спасла моих друзей… — Агата подняла глаза и посмотрела на Марка с Мэттью. — И с того дня мы с ней практически не расстаёмся. Марк и Мэттью переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: смесь недоверия, удивления и попытки осознать, что мир вокруг них гораздо сложнее, чем они привыкли думать. Несколько минут никто не произносил ни слова. Услышанное явно не укладывалось у них в голове. Тишину нарушало только тиканье старых напольных часов в углу — мерное, успокаивающее, как напоминание о том, что время идёт, даже когда кажется, что оно остановилось. Наконец Марк осторожно нарушил тишину. Он откашлялся и посмотрел на Агату с выражением, которое она не могла расшифровать. — Подожди… — медленно начал он. — Ты встречалась с древним вампиром? И у вас… Агата непонимающе моргнула, и на её лице мелькнуло замешательство. — Что?! — Ну… с Элайджей, — уточнил Марк, и в его голосе послышалась та особая, лукавая интонация, которую Агата знала с детства. Он явно пытался разрядить обстановку, но выбрал для этого не самый удачный способ. — Встречалась, — выдохнула она, чувствуя, как к щекам начинает приливать жар. — Но если ты сейчас намекаешь совсем не на это, то нет, конечно! Я вообще-то благоразумная. Не собираюсь бросаться в отношения бездумно, даже если человек… — она запнулась, почувствовав, как внутри что-то дрогнуло, — ну… мне нравится. В голове тут же раздался насмешливый голос Разерии. Он прозвучал так отчётливо, будто она стояла рядом, а не жила где-то в глубине сознания. «Ещё бы. Даже самому Никлаусу отказала. А он, между прочим, очень злопамятный. Поверь, он это ещё припомнит.» «Разерия, замолчи!» — мысленно прошипела Агата, чувствуя, как щёки начинают предательски гореть еще ярче. Она поспешно отвела взгляд, делая вид, что рассматривает узор на скатерти. Мэтью, заметив её смущение, неодобрительно посмотрел на Марка. — Вот именно. Марк, тебе не стыдно? Девочка серьёзную историю рассказывает, а ты… Марк поднял руки, изображая полную невинность, но в глазах его плясали озорные искры. — Да что сразу я? Просто уточнил. Иногда полезно знать, с кем имеешь дело. А то потом окажется, что сюрпризы уже поздно обсуждать. — Он усмехнулся и добавил с лёгкой иронией: — Ну знаешь, наша девочка тоже была не запланированная. Так что я привык к неожиданностям. Агата закатила глаза, но в этом жесте не было злости — только усталая нежность. — Никаких сюрпризов не будет, — твёрдо сказала она, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Вот и отлично, — кивнул Марк, откидываясь на спинку стула. — Значит, можно выдохнуть. Разерия тихо рассмеялась где-то в глубине сознания Агаты. Смех был лёгким, почти беззаботным, и в нём не было привычной язвительности. «Знаешь, твой крестный начинает мне нравиться. Чувство юмора у него определённо есть. И он умеет разряжать обстановку. Это редкий талант.» «Пожалуйста, только не начинай с ним дружить,» — мысленно попросила Агата, но в голосе её слышалась уже не просьба, а скорее усталая шутка. «Ничего не обещаю. Он мне симпатичен. У него хороший вкус — хотя бы в вине.» Агата лишь тяжело вздохнула, понимая, что этот разговор становится всё более абсурдным. Однако впервые за долгое время она почувствовала, как напряжение понемногу отступает, уступая место лёгкой, почти семейной атмосфере. За окном уже совсем стемнело. Где-то в саду запел ночной сверчок, и его тихая песня смешивалась с потрескиванием свечей и мерным боем часов. Мэттью, наконец, расслабился, отпил вина и, глядя на Агату с теплотой, сказал: — Значит, теперь у тебя есть не только мы, но и… — он запнулся, подбирая слово, — …внутренний голос. Ну, или что-то вроде того. Главное, что ты не одна. Агата почувствовала, как внутри разливается странное, давно забытое тепло. Она посмотрела на Марка, на Мэттью — на этих двух мужчин, которые были рядом столько лет, которые знали её отца, которые приняли её такой, какая она есть, — и впервые за долгое время ей показалось, что всё будет хорошо. Не сейчас. Не завтра. Но когда-нибудь. И этого было достаточно. Но Агата устало потерла переносицу и, покачав головой, негромко произнесла: — Я, конечно, лажу с Разерией… Даже привыкла к тому, что она постоянно комментирует происходящее. Но мне бы очень хотелось понять, почему именно она рядом со мной. Ну сами подумайте… С бывшей женой злого первородного гибрида я каким-то образом уживаюсь, а вот с самим этим гибридом у нас отношения, мягко говоря, не складываются. Она говорила с лёгкой, почти самоироничной улыбкой, но в голосе её звучала искренняя растерянность. Действительно, если взглянуть на ситуацию со стороны, она выглядела абсурдной. Древняя ведьма, пятисотлетняя женщина, которая когда-то была замужем за самым опасным существом на планете, теперь жила в её голове и комментировала каждый её шаг. А сам этот опасный гибрид… с ним у Агаты были скорее враждебные, чем дружеские отношения. Мэтью резко поднял голову. Его лицо, до этого расслабленное и умиротворённое, вдруг стало напряжённым, а брови поползли вверх. — Подожди… Гибрид? Ты сейчас про Клауса? — Про него, — подтвердила Агата, удивлённая его реакцией. — С каких пор он вообще гибрид? — переспросил Мэтью, и в голосе его послышалось искреннее изумление. — Я, конечно, слышал о нём, знал, что он древний вампир, но… — С тех самых, как появилась Разерия, — перебила Агата, и в её голосе появилась та усталая покорность, с которой она теперь говорила обо всём, что касалось Клауса. — Тогда как раз Клаус завершил ритуал и стал полноценным гибридом вампира и оборотня. Ну, вы знаете… укусил оборотня, вампира и двойника, убил их, выпил их кровь, и всё такое. Она произнесла это так буднично, будто рассказывала о погоде, и на мгновение в комнате повисла ошеломлённая тишина. Марк тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Он выглядел так, будто его только что ударили по голове. — Замечательно… — протянул он с такой безнадёжной интонацией, что Мэттью невольно усмехнулся. — Просто замечательно. Мало того, что у тебя в голове живёт древняя ведьма, так она ещё и бывшая жена самого опасного вампира на планете. А теперь он ещё и гибрид. Что дальше? Окажется, что у него есть дракон? «Не такая уж я древняя,» — недовольно буркнула Разерия, и Агата почувствовала, как в её сознании разливается волна возмущения. — «Я вообще-то вполне молодая. По меркам бессмертных, конечно.» «Разерия…» — мысленно вздохнула Агата. «Что? Я умерла в девятнадцать лет. Формально мне навсегда девятнадцать. Так что не смей называть меня старой ведьмой.» Агата едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке смешались усталость и тепло. — Она говорит, что не такая уж старая, — сказала она вслух, переводя взгляд на Марка. — Умерла в девятнадцать. Так что формально ей навсегда девятнадцать. Марк на секунду замолчал, переваривая услышанное. Потом на его губах появилась слабая, почти неуверенная улыбка. — Вот теперь стало гораздо спокойнее, — сухо заметил он. Мэтью тихо рассмеялся, запрокинув голову и прикрыв глаза. — Марк, по-моему, тебя уже ничем не удивить, — сказал он, и в голосе его послышалось искреннее восхищение. — Ошибаешься, — Марк покачал головой. — Каждый раз, когда Агата открывает рот, я узнаю что-то новое. Иногда мне кажется, что она специально копит эти сюрпризы, чтобы проверять мою нервную систему на прочность. Агата виновато развела руками, и в этом жесте было что-то почти детское. — Я не специально, — сказала она с лёгкой, извиняющейся улыбкой. — Верю, — усмехнулся Марк, и в его глазах заплясали тёплые искры. — Но вопросов меньше не становится. Наоборот, их всё больше. Он немного посерьёзнел и, наклонившись вперёд, посмотрел на Агату внимательным, изучающим взглядом. — Если Разерия постоянно рядом… Она может управлять тобой? — спросил он, и голос его стал тише, осторожнее. Улыбка Агаты исчезла. Она почувствовала, как внутри неё что-то сжалось — не от страха, а от понимания того, насколько важен этот вопрос. — Нет, — ответила она твёрдо. — Ты уверена? — переспросил Марк, и в его голосе послышалась тревога. — Абсолютно, — Агата посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было ни капли сомнения. — Она может разговаривать со мной, спорить, советовать, иногда даже раздражать… — она закатила глаза, и в этом жесте было столько знакомой усталости, что Марк невольно улыбнулся. — Но заставить меня что-то сделать она не может. Все решения принимаю только я. Даже если она входит в моё тело, она не делает ничего, что могло бы помешать моему душевному спокойствию. «Хотя иногда очень хочется взять управление на себя, чтобы не слушать твои бесконечные сомнения,» — с усмешкой заметила Разерия, и её голос прозвучал почти игриво. «Даже не думай,» — мысленно ответила Агата, но в тоне её не было угрозы — только усталая, почти привычная шутка. «Не переживай. Без твоего согласия ничего не получится. Я могу только предлагать, но не принуждать.» Агата почувствовала, как внутри неё разливается странное тепло — Разерия действительно уважала её границы. Это было неожиданно, но приятно. Мэтью, сидевший напротив, внимательно посмотрел на крестницу. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась неподдельная забота. — А остальные её видят? — спросил он, и в голосе его послышалось искреннее любопытство. — Только если она сама этого захочет, — ответила Агата. — И то опять через моё тело. Ну… как я слышала, у меня один раз волосы потемнели. Обычно нет. Для большинства людей она просто… не существует. — То есть сейчас она здесь, опять? — осторожно спросил Марк, машинально оглядывая комнату. Его взгляд скользнул по углам, по тёмным проёмам дверей, по теням, которые отбрасывали свечи. Агата кивнула, и на её губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка. — Конечно. Марк нервно посмотрел сначала в один угол комнаты, потом в другой. Он явно чувствовал себя неловко, осознавая, что за ним наблюдает кто-то, кого он не может увидеть. — И она слышит всё, что мы говорим? — переспросил он, и в голосе его послышалось смущение. — Всё, как мы её обсуждаем? — Каждое слово, — подтвердила Агата, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. На несколько секунд воцарилась тишина. Слышно было только, как тикают старые часы в углу и как потрескивают свечи на столе. Марк сидел, глядя в одну точку, и выражение его лица было таким, будто он только что узнал, что его подслушивают. Потом он неловко кашлянул, поправил воротник рубашки и, не глядя на Агату, сказал: — Тогда… эм… передай ей, что я не хотел назвать её старой ведьмой. Это было… ну… не со зла. «Поздно,» — хмыкнула Разерия, и в голосе её послышалась насмешка. — «Я уже обиделась.» Агата невольно рассмеялась. Смех был тихим, почти беззвучным, но в нём слышалась искренняя радость. — Она говорит, что уже обиделась, — сказала она, переводя взгляд на Марка. — Вот и прекрасно, — обречённо произнёс Марк, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. — Теперь меня ненавидит призрак ведьмы. «Не призрак,» — возмутилась Разерия. Агата улыбнулась ещё шире. — Она просила уточнить… не призрак. — А кто тогда? — спросил Марк, открывая один глаз и глядя на неё с подозрением. Агата на мгновение задумалась. Она перебирала в голове все возможные определения, но ни одно не казалось ей достаточно точным. — Честно? — наконец сказала она, и голос её стал тише, задумчивее. — Я и сама до конца не понимаю. Она существует где-то между жизнью и смертью. Не совсем дух, не совсем живая… Просто Разерия. Может быть, это и есть самая точная характеристика. Мэтью медленно кивнул. Он сидел, сложив руки на столе, и смотрел на Агату с той особенной теплотой, которую она так хорошо помнила с детства. — Знаешь… — сказал он, и голос его был мягким, почти задумчивым. — Чем дольше я тебя слушаю, тем сильнее понимаю, что твоя жизнь совсем перестала быть нормальной. Агата тихо усмехнулась, и в этой усмешке смешались усталость, ирония и какая-то странная, почти счастливая покорность. — Она никогда не была нормальной, — сказала она, и в голосе её прозвучала та особая, спокойная уверенность, которая появляется, когда человек наконец принимает свою судьбу. — Просто раньше я этого не замечала. Она замолчала, глядя на мерцающие огоньки свечей, и в этот момент внутри неё разлилось странное, тёплое спокойствие. Может быть, всё это действительно было безумием. Но это было её безумие. Её жизнь. И она не хотела менять её ни на что другое. «Ты становишься мудрее,» — тихо сказала Разерия, и в голосе её не было привычной насмешки — только тепло. «Может быть,» — мысленно ответила Агата. — «Или просто привыкаю к твоему обществу.» «Это одно и то же.» Агата улыбнулась, глядя на двух мужчин, которые сидели напротив и смотрели на неё с такой любовью и заботой, что сердце сжималось от благодарности. Она не знала, что ждёт её впереди. Но знала одно: она не одна. И это было главное.***
Агата сидела на краю кровати, обхватив колени руками. В комнате было тихо: лишь лёгкий ветер колыхал занавески у приоткрытого окна, а лунный свет серебристыми полосами ложился на деревянный пол, создавая причудливые узоры из света и тени. Где-то в саду тихо стрекотали сверчки, и этот мерный, успокаивающий звук был единственным напоминанием о том, что мир вокруг всё ещё существует. Но тишина существовала только снаружи. В голове царил настоящий хаос. Мысли сменяли одна другую с такой скоростью, что девушка уже перестала понимать, за какую цепляться первой. Разговор с Мэтью и Марком, слова Мики, упоминание Эстер, Разерия, Клаус… Всё переплелось в один огромный клубок загадок, который невозможно было распутать, сколько ни старайся. И, словно этого было мало, Разерия не собиралась замолкать. Её голос звучал в голове Агаты так же отчётливо, как если бы она стояла рядом — раздражённый, нетерпеливый, полный той самой энергии, которая не давала покоя ни одной из них. — Это бессмысленно, — произнесла она, и хотя Агата не видела её, она могла представить, как Разерия расхаживает по комнате — невидимая, но такая реальная, что воздух вокруг, казалось, вибрировал от её присутствия. — Мы опять ничего не узнали. Абсолютно ничего. Агата тяжело вздохнула, даже не поднимая головы. Она чувствовала, как усталость тяжелым грузом давит на плечи, и не было сил спорить. — Разерия… — Нет, ты послушай! — перебила её ведьма, и в голосе её послышалась та особая, почти детская настойчивость, которая появлялась, когда она была уверена в своей правоте. — Мы до сих пор не знаем, почему наши жизни связаны. Не знаем, что имела в виду Мика, когда заговорила об Эстер. И самое главное — Мэтью. Она резко остановилась. Агата почувствовала это — как остановился внутренний вихрь, как тишина в сознании стала плотнее. — Он знает больше, чем сказал, — твёрдо произнесла Разерия, и в этом голосе не было сомнений. — Возможно, — устало согласилась Агата. — Не возможно, а точно. Я видела его лицо. Каждый раз, когда разговор заходил о прошлом, он начинал подбирать слова слишком осторожно. Он что-то скрывает. Ты ведь тоже это заметила, правда? Агата устало потерла виски, чувствуя, как начинается тупая, ноющая боль. — Даже если и так… — Значит, нужно заставить его рассказать! — Разерия говорила с такой уверенностью, будто это было самое очевидное решение в мире. — Разерия… — Нет, серьёзно! Ты заметила, как он сменил тему? Как только разговор подошёл слишком близко к тому, что действительно важно, он вдруг заговорил о погоде, о Беатрис, о какой-то ерунде. Он умело уходит от ответов. Но я не дам ему это сделать! — Разерия! В комнате наконец наступила тишина. Ведьма вопросительно посмотрела на девушку, и Агата почувствовала её взгляд — вопросительный, нетерпеливый, ожидающий. Агата медленно подняла голову. В лунном свете её лицо казалось бледным, уставшим, но в глазах горел тот самый огонь, который не давал ей сломаться. — Если правда существует… мы обязательно до неё докопаемся, — сказала она, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. Разерия скрестила руки на груди, и Агата почти видела этот жест — такой знакомый, такой характерный. — Именно поэтому… — Но не сегодня! — перебила её Агата, и в голосе её впервые за вечер прозвучало раздражение — не злое, скорее усталое, почти жалобное. — За один день я узнала, что ты бывшая жена Клауса, что Мэтью, скорее всего, скрывает половину того, что знает, что Мика оставила нам очередную загадку про Эстер… А ещё мне пришлось пережить ужин, на котором мой крёстный всерьёз обсуждал вероятность того, что я могу забеременеть от первородного вампира. Разерия на секунду задумалась. Агата почувствовала, как в сознании мелькнула тень сомнения, смешанная с лёгким удивлением. — Если честно… ужин действительно был странный, — наконец призналась она, и в голосе её послышалась едва заметная усмешка. Агата тихо фыркнула, чувствуя, как напряжение в плечах начинает понемногу отпускать. — Вот именно. Поэтому сейчас я хочу только одного. — Найти ответы? — с надеждой переспросила Разерия. — Поспать, — твёрдо ответила Агата. Разерия недовольно поморщилась. Агата чувствовала это — раздражение, смешанное с пониманием, которое ведьма не хотела показывать. — Сон никуда нас не приведёт, — проворчала она. — А бессонная ночь приведёт меня к нервному срыву, — парировала Агата, и в голосе её послышалась усталая ирония. — И тогда ты останешься одна. Без тела. Без возможности говорить. Просто… будешь сидеть в пустоте и ждать, пока я не приду в себя. Разерия театрально закатила глаза — Агата почти видела этот жест, такой знакомый, такой характерный. — Какие вы, современные люди, слабые, — протянула она с насмешкой. — Конечно, — согласилась Агата, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбке. — В моё время мы могли не спать по трое суток. — Поздравляю. — Иногда и четверо. — Очень рада за тебя. Разерия поняла, что спорить бесполезно. Агата почувствовала, как внутри неё разливается волна усталого принятия — ведьма сдалась. По крайней мере, на сегодня. — Ладно, — вздохнула она обречённо. — Но завтра мы продолжим. — Завтра, — согласилась Агата, и в этом слове прозвучало обещание. Она поднялась с кровати, подошла к окну и на мгновение задержалась, глядя на ночной сад. Луна висела высоко, круглая и холодная, как старый серебряный талер. Где-то в глубине сада мерцали огоньки светлячков, и этот вид был таким мирным, таким спокойным, что Агата на секунду позволила себе забыть о всех загадках и просто быть. Потом она вернулась к кровати, выключила прикроватную лампу, и комната сразу погрузилась в полумрак. Только луна продолжала освещать силуэты мебели, отбрасывая на стены длинные, причудливые тени. Агата укуталась в одеяло, закрыла глаза и попыталась очистить голову от бесконечных мыслей. Она медленно выровняла дыхание, считая вдохи и выдохи, позволяя телу постепенно расслабляться. Где-то совсем рядом Разерия ещё что-то недовольно бормотала себе под нос, но слова становились всё тише и тише, словно растворялись в ночной тишине. Её голос, сначала отчётливый и настойчивый, постепенно превращался в едва слышный шёпот, а потом и вовсе исчез, оставив после себя только тишину. Усталость наконец взяла верх. Мысли перестали путаться. Сознание медленно ускользнуло в сон, как лодка, отчаливающая от берега в туманное утро. Агата чувствовала, как проваливается в темноту, тёплую и мягкую, как старое одеяло. Вот только Агата ещё не знала, что эта ночь не станет для неё спокойной. Уже через несколько мгновений сон вновь собирался показать ей то, чего она пока совсем не была готова увидеть. …Тьма начала сгущаться, превращаясь в серебристый туман. Знакомый. Тот самый, что предшествовал каждому её видению. Агата почувствовала, как её сознание отделяется от тела, как она парит где-то между сном и реальностью, и поняла, что сегодняшняя ночь только начинается. «Ну вот, — услышала она тихий голос Разерии, звучащий откуда-то издалека. — А ты говорила — поспать…»Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!