Часть 171

Глава 171

— Я не буду спать. Росинант покачал головой: — Я пойду проведаю брата. Сказав это, он соскочил со стула и на своих коротеньких ножках выбежал наружу. Лишь когда он скрылся из виду, Хоминг наконец поднял голову. Для отца плакать перед сыном — большой позор, поэтому он всё это время сидел, низко опустив голову, не смея поднять взгляд. — Когда я уйду, тебе придётся в одиночку заботиться о них обоих, — тихо произнесла женщина, глядя на своего мужа с покрасневшими глазами. В её взгляде не было ни малейшего страха перед собственной смертью. Лишь безграничная тоска по мужу и двум сыновьям. — Что ты такое говоришь? Ты обязательно будешь жить долго. Хоминг выдавил из себя уродливую улыбку и крепко сжал руку жены: — Мы с детьми не сможем без тебя. Нежная жена и ещё не выросшие сыновья были единственными двумя опорами, которые удерживали Хоминга в этом мире. Но женщина ничего не ответила. Она лишь снова сомкнула уставшие веки. Глядя на вновь уснувшую жену, Хоминг вытер слёзы, снова навернувшиеся на глаза, осторожно подоткнул ей одеяло и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты. Снаружи ослабевший от голода Дофламинго уже проснулся и лениво переговаривался с Росинантом. Впрочем, большую часть времени говорил именно Росинант. Звук шагов Хоминга прервал беседу братьев. Они одновременно подняли головы и, увидев отца, сперва замерли, а затем Росинант тихо прошептал: «Отец». Дофламинго же с бесстрастным лицом слез с кровати, проигнорировал взгляд Хоминга, оттолкнул его и направился во внутреннюю комнату. Если бы не Хоминг, он бы уже давно вошёл проведать мать. Видя, что старший сын его игнорирует, Хоминг лишь горько усмехнулся и, понурив голову, сел рядом с Росинантом. Словно почувствовав отцовскую печаль, Росинант послушно подвинулся ближе к Хомингу. Поняв, что младший сын пытается его утешить, Хоминг немного повеселел и нежно взъерошил ему волосы. Во внутренней комнате. Глядя на мать, которая, приняв лекарство, погрузилась в глубокий сон, Дофламинго почувствовал, как задрожали его глаза, скрытые за очками, но быстро вернул лицу непроницаемое выражение. Никто не знал, о чём в этот момент думал этот восьмилетний ребёнок. Тяжёлые дни тянулись один за другим, но болезнь женщины, казалось, начала понемногу отступать. Это принесло луч света в их мрачную семью. — Малыш Доффи, малыш Роси, ужинать! — позвала женщина. Два сорванца вбежали со двора и уселись за стол. Росинант сиял от счастья, а Дофламинго выглядел немного недовольным: — Сколько раз говорить, я уже не ребёнок, не называй меня больше малышом Доффи. Конечно, большая часть его недовольства по-прежнему была направлена на мужчину, сидевшего рядом с матерью — его отца, Хоминга. Что поделать, когда они покинули Святую Землю, Росинант был ещё слишком мал, чтобы помнить, и, естественно, не понимал, насколько разительно отличалась их тогдашняя жизнь от нынешней. Но он был другим. Прекрасная жизнь прошлого до сих пор стояла у него перед глазами. Дело было не в том, что он скучал по тем беззаботным временам. Просто нынешняя жизнь была слишком, слишком тяжёлой. Каждый день приходилось есть какие-то объедки, выброшенные другими, найденные неизвестно где. Выходя на улицу, нужно было постоянно быть начеку, чтобы никто его не узнал, иначе в лучшем случае отделаешься жестокой поркой. Только сейчас он осознал, насколько велика может быть человеческая злоба. К счастью, его мать всё ещё была жива. К счастью. Задумчиво отправляя еду в рот, Дофламинго совершенно не замечал, как сидевшая напротив женщина постоянно переводила взгляд с него на его брата. В её нежном взоре таилась лёгкая грусть и безмерная тоска. Её дети были такими послушными, такими хорошими. Как же ей хотелось увидеть, как они вырастут и станут взрослыми. Но... При этой мысли её взгляд потускнел, но, чтобы дети ничего не заметили, она изо всех сил старалась скрыть свои эмоции и выглядеть как можно более здоровой. — Вот, съешьте это. Это полезно для вас. Женщина осторожно взяла с тарелки немногочисленные кусочки мяса и положила их в миски сыновей. — Я не люблю мясо, ешь сама, — сглотнув слюну, нахмурившись и с деланным отвращением сказал Дофламинго, перекладывая кусок мяса в миску матери. Видя поступок брата, Росинант последовал его примеру, хотя его глаза всё ещё нет-нет да и поглядывали на эти кусочки мяса. Запах мяса был таким соблазнительным. Глядя на старшего сына, который с жадностью уплетал рис, женщина снова незаметно вытерла слёзы и легонько похлопала его по плечу: — Малыш Доффи, ты должен есть. Как же ты вырастешь, если не будешь есть? Или ты так и хочешь остаться малышом Доффи? Услышав в голосе матери непререкаемые нотки, Дофламинго ничего не оставалось, как взять кусок мяса, который снова оказался в его миске, и отправить его в рот. — Вот так-то лучше, — радостно улыбнулась женщина. Вечером дети прижались к матери, слушая её рассказы. Хотя жизнь главного героя её историй не была полна захватывающих приключений, для них это была та жизнь, о которой мечтала вся их семья. Только вот, может, это было лишь обманом чувств, но почему-то казалось, что голос матери становился всё слабее и слабее? Дофламинго взглянул на Росинанта. Глупый братишка всё ещё слушал историю, время от времени по-дурацки хихикая. Затем он поднял голову и только тогда заметил, что лицо женщины стало мертвенно-бледным. — Мама, с тобой всё в порядке? — встревоженно спросил он, быстро садясь. Его голос всполошил Хоминга, который был снаружи. Он вбежал в комнату, схватил жену за руку и дрожащим голосом спросил: — Ты... ты в порядке? Увидев мать в таком состоянии, Росинант растерялся и, припав к ней, отчаянно заплакал. — С мамой всё в порядке, малыш Доффи. Женщина утешающе посмотрела на Дофламинго и Хоминга, нежно гладя младшего сына по голове, чтобы тот не плакал: — Наш малыш Доффи уже совсем большой. В будущем ты должен защищать малыша Роси, хорошо? — Мама. Услышав слова матери, Дофламинго почувствовал, как его сердце сжалось от боли, и он, не в силах сдержаться, заплакал. Женщина нежно вытерла слёзы с его лица, её глаза были полны безграничной тоски. Она посмотрела на мужа: — Дети теперь на тебе. Тебе придётся нелегко одному. — Не волнуйся, я обязательно позабочусь о наших детях. Мужчина изо всех сил подавлял душевную боль, пытаясь растянуть губы в улыбке. Она оглядела троих, собравшихся вокруг неё в комнате. Все они были теми, кого она любила больше всего на свете, и ей так хотелось остаться с ними навсегда. Но её тело... оно больше не выдерживало. Как же она устала. Свет в глазах женщины постепенно угасал, веки тяжелели и готовы были вот-вот опуститься. Но она не хотела закрывать глаза. Она хотела ещё хоть разок взглянуть на своих детей, таких маленьких, таких милых. Бум, бум, бум. Зазвонил большой колокол на площади, его звук разносился далеко и протяжно. В этот момент женщина на кровати окончательно закрыла глаза. — У-у-у, мама, не уходи! — раздался скорбный плач Росинанта. Рядом с ним хрупкое тело Дофламинго задрожало. Он не понимал, ведь ещё днём с матерью всё было в порядке. Их отец, Хоминг, тоже тихо всхлипывал. Он не знал, что ему делать теперь, когда этой нежной женщины не стало. … Грохот!!! Спокойное доселе море внезапно взбунтовалось. С острова, расположенного в его центре, то и дело доносились оглушительные звуки столкновений. Весь остров время от времени содрогался, а в море летели камни и обломки скал. Внезапно с острова вылетела тёмная тень. Уже почти рухнув в воду, тень совершила несколько сложнейших, почти нечеловеческих движений, зависнув над самой поверхностью моря. Затем тень легко коснулась кончиком ноги воды, мгновенно создав огромную воронку, и, словно пушечное ядро, выстрелила обратно на остров. Спустя какое-то время на поверхности моря возникла вспышка молнии, постепенно принявшая человеческий облик. Приглядевшись, можно было узнать Каро, который долго добирался сюда. Его холодный взгляд был устремлён на море, на непрерывно содрогающийся в его центре остров. В следующее мгновение его тело вновь превратилось во вспышку молнии и исчезло. Когда он появился снова, он уже парил в небе над островом. Внизу три световых потока непрерывно пересекались, создавая ослепительное световое шоу. Обычный человек, оказавшись здесь, либо щурился бы от сильного ветра, либо был бы ослеплён ярким светом, не в силах разглядеть, что происходит на острове. Но Каро был не таким. Он с лёгкостью видел сквозь эти вспышки света, отчётливо различая движения трёх фигур. Окутанный багровым светом Сукуна одновременно атаковал Чигура, объятого сине-фиолетовым сиянием, и Барбоссу, окружённого чёрно-красным свечением. Однако, похоже, он недооценил их или просто не ожидал, что их прогресс будет настолько велик. Объединив усилия, они не только сдерживали непрерывные атаки Сукуны, но и время от времени умудрялись контратаковать. — Ха-ха-ха, сегодня ты сполна познаешь цену своей неосторожности! — расхохотался Барбосса и снова бросился в атаку, размахивая мечом. Его размашистый стиль боя, как ни странно, доставлял неудобства более сильному Сукуне, мешая тому развернуться в полную силу. Проблема была в том, что совсем недалеко от них находился Чигур, державший Сукуну на мушке. Холодный блеск, то и дело вспыхивающий на дуле его пистолета, заставлял нервы Сукуны натягиваться до предела. Хоть пуля и не убьёт его с одного выстрела, но её убойная сила была определённо неслабой. Попадание серьёзно сказалось бы на его боеспособности. Его левая вторая рука, в которую уже попали, до сих пор безвольно висела, не в силах применить свою мощь. Бах! В очередной раз отбросив Барбоссу, Сукуна не успел развить атаку и окончательно лишить того боеспособности, как снова раздался выстрел. Угольно-чёрная, смертоносная пуля, рассекая воздух со свистом, в мгновение ока оказалась перед ним. Ничего не оставалось, как остановить свой рывок и, извернувшись, уклониться от пули. Глядя на холодно ухмыляющегося Чигура, Сукуна становился всё мрачнее. Он и сам хотел бы сначала разобраться с Чигуром, но каждый раз, когда он был готов настигнуть его, тот просто растворялся в тени. Дело было не в том, что его Воля Наблюдения не могла его обнаружить. Просто противник двигался в тенях слишком быстро, а Барбосса к тому же прикрывал его. Он никак не мог бросить все силы на преследование Чигура. Как только он увернулся от пули, Барбосса уже пришёл в себя и снова ринулся в бой. Они вновь сошлись в яростной схватке. — А их взаимодействие и впрямь неплохо, — пробормотал Каро, наблюдая за битвой сверху. Барбосса и Чигур, как-никак, были его старейшими подчинёнными. Раньше они постоянно соперничали, но теперь хорошо изучили друг друга и научились доверять. Хотя они и сейчас часто препирались, в бою они могли продемонстрировать поразительную слаженность. Впрочем, эту битву пора было заканчивать. К счастью, эти трое не слишком сильно разрушили Онигасиму. Каро видел, что они сдерживались, помня его слова. Иначе ему пришлось бы заставить их отправиться куда-нибудь ещё и притащить для него новый остров. А для этой троицы, не обладавшей особыми способностями Дьявольских Фруктов, это было бы крайне хлопотно. Подумав об этом, Каро позволил молниям зазмеиться по его телу. Ясное до этого небо неизвестно когда заволокли тучи. Грохот! Раздался раскат грома, и молнии толщиной с бочку, словно не имея цены, хлынули из туч на остров внизу. Поглощённые боем трое бойцов вздрогнули от этого мощного разряда, прекратили свои движения и бросились врассыпную, уворачиваясь от молний. Дело было не в том, что они боялись обычных молний. Просто эти молнии целились именно в них. Кому, скажите на милость, захочется получить удар молнией просто так? — Ха-ха-ха, капитан! — увернувшись от очередного разряда, Барбосса со смехом посмотрел в небо. — Мы тут просто развлекаемся, не стоит так громыхать! — Да, капитан, мы просто немного спаррингуемся, — добавил Сукуна, ладонью развеяв одну из молний. В ответ на это в него ударила молния в несколько раз толще предыдущей, и последующие разряды становились всё мощнее. В одночасье Сукуна был вынужден лишь уворачиваться. С тонкими молниями ещё можно было справиться, но с такими толстыми — лучше не связываться.