Часть 170

Глава 170

Барбосса, Чигур и Сукуна — эта троица уже изнывала от безделья в Кури. Узнав, что появилась возможность вдоволь порезвиться с большой группой противников, они несказанно обрадовались и, не раздумывая, явились к Каро. Да, именно кланы якудза для них считались «большой группой». Выискивать по всему Кури одиноких бродячих самураев — такое занятие было ниже их достоинства. Хотя Каро уже давно подумывал отправить этих ребят за пределы Кури, чтобы они расширяли владения пиратской команды в открытом море, время для этого ещё не пришло. Сначала нужно было разобраться с делами в Кури. Поэтому Каро без колебаний удовлетворил их просьбу и поручил Карибутту провести их к уже обнаруженным кланам якудза. Троица действовала стремительно. Во всём Кури не нашлось никого, кто мог бы их остановить. Даже команда Одэна, бродившая по региону, вряд ли бы справилась хотя бы с одним из них. Поначалу всё шло гладко. Троица предложила ускорить зачистку кланов якудза, разделившись и действуя в трёх разных направлениях по всему Кури. Однако, когда они снова собрались на обратном пути, атмосфера несколько изменилась. Первым начал задираться Сукуна. Смысл его слов сводился к тому, что Барбосса и Чигур недостаточно сильны, а потому убивают врагов медленнее, чем он. Вспыльчивый Барбосса, разумеется, не мог признать, что он слабее Сукуны. К тому же, за прошедшее время его собственная сила значительно возросла. А вот Сукуне повысить свою силу было несколько сложнее. В конце концов, в своём мире он уже был на вершине. Для дальнейшего роста ему нужно было искать другие пути, например, съесть Дьявольский фрукт или как можно скорее полностью овладеть силами этого мира. У Барбоссы и других, кто последовал за Каро с самого начала, был огромный потенциал для физического развития. Кроме того, их врождённые способности позволяли им быстро наращивать силу. Таким образом, за это время они значительно сократили разрыв с Сукуной. К сегодняшнему дню они уже не считали, что сильно уступают ему в силе. Что касается Чигура, то, хотя он и был спокойнее, в перепалке Сукуны и Барбоссы его тоже задели за живое, и он присоединился к спору. Проспорив недолго, кто-то из них предложил дать оппоненту как следует прочувствовать силу своих кулаков. Эта идея всем понравилась, и они, бросив Карибутта, направились в сторону Онигасимы. Да, именно Онигасимы. Этот остров изначально находился ближе к Удону и Хакумай, но, к сожалению, на нём не было никаких ресурсов, поэтому даймё этих регионов не стали размещать там гарнизоны. Узнав об этом, Каро немедленно приказал доктору Ганнибалу использовать свою способность и буквально перетащить остров в морские владения Кури. Изначально Каро планировал основать там свой детский тренировочный лагерь и отправить туда часть пиратов для охраны. Но не успел он построить свой «детский сад», как на остров явились первые гости... вернее, злодеи. С их силой, сохранить Онигасиму в целости было бы большой удачей. В лучшем случае, они просто снесли бы горный пик на острове. Тук, тук, тук. Выслушав рассказ Карибутта, Каро начал барабанить пальцами по столу. Каждый удар отдавался в сердце стоявшего на месте Карибутта. Казалось, Каро стучит прямо по его сердцу. Заметив, видимо, дискомфорт Карибутта, Каро махнул рукой, отпуская его. Вскоре он и сам вышел из комнаты. Увидев его, к нему подошла служанка в традиционном наряде Страны Вано и грациозно поклонилась: — Господин Каро. — Угу, — Каро слегка кивнул, давая понять, что она может быть свободна и ему не требуется прислуживать. Он решил отправиться туда лично. Изначально Каро не хотел двигаться с места, он был слишком ленив. Но, подумав о том, что Профессор и Доктор, которые могли бы остановить эту троицу, были заняты порученными им заданиями, а один Икхо вряд ли смог бы их утихомирить, Каро понял, что придётся идти самому. Впрочем, особой спешки не было. Даже в драке эта троица знала меру. Они понимали, что у Каро есть планы на Онигасиму, и не стали бы из-за вспыльчивости разрушать весь остров. Но если бы они всё же разнесли Онигасиму, то Каро пришлось бы заставить их по-новому взглянуть на себя. Вскоре Каро вышел из резиденции даймё, обратился в молнию и полетел в сторону моря. … — Убейте этих проклятых тварей! — Убейте их! Убейте! Мальчишка в тёмных очках, таща за собой ребёнка ещё младше, под градом проклятий и брошенных в них предметов, отчаянно пытался укрыться в узком переулке. Неизвестно, сколько они бежали, но младший ребёнок больше не мог держаться на ногах и вот-вот должен был рухнуть на землю. К счастью, мальчишка в очках вовремя подхватил его, не дав больно удариться о землю. — Росинант, вставай скорее, мама нас ждёт, — торопливо проговорил мальчишка в очках. В его голосе звучала неподдельная тревога; было очевидно, как важна для него мать. — Брат, я больше не могу бежать, м-может... ты пойдёшь один? — задыхаясь, проговорил мальчик. Его хилое тело, изнурённое долгим голодом, не позволяло ему бежать долго. Мальчишка в очках вытянул шею, оглядываясь на дорогу, по которой они пришли. Из-за угла всё ещё доносились крики и ругань: — Ищите впереди, эти два отродья не могли далеко убежать! Понимая, что если они не поторопятся, то им здесь и конец, мальчишка стиснул зубы. Он протянул задыхающемуся брату свёрток, который нёс, а сам присел на корточки: — Быстро, залезай, я тебя понесу. — Брат, может... — Меньше болтовни! — его голос стал громче, и робкий младший брат замолчал, с трудом взобравшись на спину старшего. Почувствовав, что брат устроился, он из последних сил, перебирая короткими ножками, помчался по узким и грязным переулкам, сворачивая то влево, то вправо. Неизвестно, сколько времени прошло, но голоса преследователей затихли. Перед ними показался маленький, полуразрушенный дворик. Мальчишка в очках на последнем издыхании опустил брата на землю, а сам рухнул рядом, не в силах пошевелиться. — Брат! — Росинант, едва встав на ноги, увидел, что его брат лежит на земле, и тут же подбежал, пытаясь его поднять. — Ро... Росинант, скорее неси лекарство матери, я... я полежу немного и... всё будет хорошо. Прерывающиеся слова сорвались с губ мальчишки. Он хотел бы подтолкнуть брата во двор, но слабость во всём теле не давала ему пошевелить даже пальцем. К счастью, Росинант понимал, что нужно делать. Кое-как вытерев с лица сопли и слёзы, он постарался взять себя в руки и побежал во двор. Он не мог позволить своей тяжелобольной матери увидеть его в таком жалком виде, это бы её только расстроило. Увидев, что брат забежал внутрь, мальчишка с облегчением выдохнул. Глядя в небо, на плывущие по нему облака, он вдруг почувствовал, как вокруг стало тихо и спокойно. Казалось, тело больше не сковывает его, и чувство голода в животе тоже исчезло. — Фла... В доме Донкихот Хоминг, увидев, что вернулся только один сын, запаниковал. Но он сдержался и тихо спросил: — Росинант, где твой брат? — Брат снаружи, — бросил Росинант на ходу и поспешил во внутреннюю комнату. — Мама, мы с братом принесли тебе лекарство. Из комнаты донёсся нежный, но слабый голос: — Бедные вы мои мальчики. Хоминг же выбежал на улицу и тут же обнаружил своего старшего сына, Донкихота Дофламинго, лежащего на земле без движения. — Доффи, ты в порядке? — встревоженный Хоминг бросился к нему и дрожащими пальцами поднёс руку к носу Дофламинго. Почувствовав дыхание, он с облегчением вздохнул, поднял сына на руки и вернулся в дом. Он положил его на нечто, напоминающее кровать, — несколько сколоченных досок, покрытых рваными тряпками. Сидя рядом, Хоминг смотрел на грязное, покрытое ссадинами, исхудавшее тело своего старшего сына, и его сердце сжалось от боли. Это всё его вина, вина отца. Его жена и дети могли бы жить лучше. Это он, поддавшись внезапному порыву, отрёкся от своего сословия и переехал на остров, который его сословие угнетало. Погружённый в эти мысли, Хоминг несколько раз с силой ударил себя по лицу. Распухшие щёки отражали его раскаяние и чувство вины. Он не раз думал о том, чтобы вернуться в своё прежнее сословие, но там для него уже не было места. Вспоминая злорадство и насмешки в их глазах, когда они ему отказали, Хоминг понял, что его предательство собственного класса сделало его семью изгоями. К тому же, к этому приложили немало усилий и члены его бывшей семьи. Ведь он, Хоминг, был главой семьи Донкихот, и если бы он вернулся, огромная власть семьи Донкихот наверняка была бы у него отнята. Только теперь Хоминг по-настоящему осознал всю порочность человеческой натуры. Он вспомнил, как поначалу, когда они только приехали сюда, местные жители относились к его семье с почтением и страхом. Но даже тогда он и его жена были добры и заботливы к окружающим. Они даже раздали большую часть сокровищ, привезённых из своей прежней семьи, бедным людям. Но как только стало известно, что его семья окончательно покинула ряды Тэнрюбито, почтение и страх в глазах людей сменились безграничной жадностью и ненавистью. Они ворвались в их дом, унесли все сокровища и продовольствие, а то, что не смогли унести, разбили. В конце они подожгли их дом, спалив его дотла. Их самих же связали и грозились сжечь заживо. К счастью, какой-то страх перед Тэнрюбито у этих людей всё же оставался, и это уберегло их семью от самых страшных мучений. Позже, когда никто не видел, один добрый человек освободил их. Но без денег они не могли даже покинуть этот остров. Ему пришлось с семьёй скитаться, прячась, ведь стоило им появиться на улице, как их тут же узнавали, окружали и избивали. Хуже всего было то, что они лишились источника пищи. К счастью, он всё ещё мог связаться с людьми из Святой Земли и попросить их позволить ему и его семье вернуться. Но в ответ он получил лишь жесточайшие насмешки и оскорбления. После всего пережитого, под давлением душевных и физических мук, его некогда добрая жена окончательно слегла. Именно поэтому его двое сыновей и решились на рискованную вылазку — им нужно было найти лекарство для матери. — Кхе-кхе-кхе. Кашель из внутренней комнаты вернул Хоминга к реальности. Он поспешно встал и вошёл внутрь. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, с тревогой взяв за руку свою жену, чьё лицо было бледным, но всё ещё излучало нежность. — Я выпила немного лекарства, и мне стало легче, — женщина легонько сжала руку мужа, посмотрела на спящего у кровати Росинанта и тихо спросила: — А где Доффи? — Я уложил его на кровать снаружи, он спит, — Хоминг подавил тревогу в глазах и выдавил из себя улыбку. — Ты тоже отдохни немного, я попозже принесу тебе поесть. — Не нужно, — на лице женщины появилась нежная улыбка. — Пусть Доффи и Росинант поедят, они ведь ещё растут. Её нежный голос заставил Хоминга не сдержаться, и слёзы хлынули из его глаз. Он уткнулся головой в одеяло, и его голос прозвучал глухо: — Прости, это всё моя вина. Я не справился с обязанностями мужа и отца. Это я вас погубил. — Что ты такое говоришь, — голос женщины оставался нежным. Она положила другую руку на спину Хоминга и ласково погладила его. — Я так счастлива быть твоей женой, и так счастлива, что родила тебе этих двух детей. Я никогда не пожалею, что вышла за тебя, и я очень горжусь твоим выбором. Её голос был тихим, но необычайно твёрдым. — М-м-м... — послышалось бормотание. Это проснулся Росинант. Он протёр глаза, поднял голову и увидел отца, склонившегося над одеялом. — Мама, что с отцом? — С твоим отцом всё в порядке, — улыбнулась женщина. — Маленький Росинант, не хочешь поспать ещё немного?