Дорога

Дождь усилился, когда они выехали. Лили стояла на крыльце, кутаясь в наспех наброшенный кардиган, и долго смотрела вслед гаснущим огням фар. — В этот раз хоть скажи, куда. — В центральную Финляндию, к базе отдыха Блэквуд. Лес, исследовательская станция, охраняемая зона. — И что там? — Пропажи. Слишком много. И слишком молчаливые отчёты. Машина ехала медленно — дождь заливал лобовое стекло, навигатор дважды перезапускался. Джон сидел за рулём, покачиваясь на ухабах. Линч пролистывал PDF-файл со старыми отчётами в телефоне. — Сколько ехать? — — Около шести часов. С остановками. Мы по очереди.— — Отлично. Люблю поездки в никуда. Через два часа сделали первую остановку — на заправке возле маленького городка, где продавались странного вида сосиски и печенье с лавандой. Линч вышел первым, забежала под навес, глядя в туман. — Слушай, — сказал Джон, возвращаясь с колой и чаем. — Ты ведь понимаешь, что если там полиция, то нас просто не пустят? — Если бы полиция что-то нашла — мне бы не писали. Сменившись за рулём, они свернули на более узкую дорогу — указатели становились всё реже, интернет почти пропал. Вокруг — только чёрные сосны, кроны которых сливались с небом. Машина буксовала в грязи, и каждый новый поворот казался одинаковым. — Навигатор сходит с ума, — заметил Линч. — Ещё пара километров. Они припарковались на небольшой площадке, у которой стоял полуразвалившийся шлагбаум и табличка «Lupaa vaaditaan — Entry requires permit». Дождь почти стих, но лес будто не заметил — он был влажный, тусклый и... внимательный. Джон вышел первым, осмотрелся. — Пусто. Где охрана? Словно в ответ, из чащи вышли двое. Один — в чёрной форме без опознавательных знаков. Второй — в старом камуфляже, капюшон надвинут на лицо.

***

Они стояли на границе леса, дождь снова усилился. Один из мужчин подошёл ближе. Высокий, крупный, с потёртой курткой поверх формы охраны. Лицо — как у человека, который давно устал бояться, но не может уйти. Второй стоял чуть позади. Тощий, нервный, смотрел исподлобья. — Егор Линч? — — Да. Это Джон, мой напарник. Мы приехали по делу. — Мы знаем. Нас предупредили. Не спрашивайте кто. Некоторое молчание. Мужчины переглянулись. Первый снова заговорил. — Пойдёмте под навес. Тут… не очень уютно, когда мокро. И когда тихо. Особенно когда слишком тихо. Они прошли к деревянной постройке — небольшая сторожка с навесом, где стояли два полусгнивших пластиковых стула и походный стол. На столе — рация, грязная карта и термос. — Мы дежурим тут третью неделю, — начал старший. — До нас были другие. Некоторые… не вернулись. Джон прищурился. — Сколько человек пропало? — Сейчас точно никто не скажет. Последняя официальная цифра — девять. Пять сотрудников и четверо отдыхающих. — А неофициальная? — спросил Линч. — Ближе к пятнадцати. Может, больше. Многие уезжали сюда без регистрации. Палатки, автостоянка, частный сектор. Пропадали — и всё. Без следов. — Камеры? Карты? — — Всё работает. Но на записях — либо пусто, либо помехи. Не «тень пробежала» — просто... как будто в этот момент кадра не существовало. — Что с полицией? — Приезжали. Несколько раз. Отчёты написаны, галочки стоят. Но у них там наверху уже свои интересы — заповедник, проект по расширению базы. Им лишний шум не нужен. — Люди просто… исчезают? — уточнил Джон. — Не сразу. Некоторые находились. Спустя пару суток. Бродят, грязные, в царапинах. Не могут говорить толком. Никто из них не помнит, что с ними было. Один ушёл в себя так, что мать не узнала. Сейчас в клинике. — Повреждения? — Неопасные. Но странные. Как будто человек падал на камни, на что-то острое. Только без кровопотерь. И без внутренней логики. Следы на плечах, спине, лице. Слепые зоны. Как будто что-то царапало из темноты. — Следы животных? — — Мы думали. Пытались сверить. Но они не совпадают. Иногда что-то вроде медвежьих, но слишком лёгкие. Иногда просто следы ботинок, но в местах, где никто не должен был быть. Один раз — круги. Как будто кто-то прошёл по грязи несколько раз, медленно, по кругу, босиком. Они замолчали. Дождь барабанил по крыше. Второй охранник, до этого молчавший, наконец заговорил: — А главное — звук. Он один и тот же. Иногда ночью, иногда днём. Ни зверь, ни машина. Звук... как будто кто-то дышит в лесу. Долго, глухо. И ты не слышишь, откуда именно. Только чувствуешь в ушах и в груди. — И вы всё ещё работаете здесь? — — Кто-то должен. Иначе лесом займутся туристы, рыбаки, дети. А лес… Он замолчал, смотря куда-то в темноту. — Лес не любит беспокойства. Линч взглянул на Джона. — Думаю, мы здесь надолго.

***

Линч поднял к глазам видеокамеру — Sony, старая, но надёжная. Щёлкнул переключатель, выдвинул экран и начал снимать, тихо комментируя: — Местность — северный склон леса, координаты приблизительные. Визуально — следов нет. Погодные условия... И тут дождь резко прекратился. Ни перехода, ни затихания — просто всё остановилось. Капли на листьях перестали падать, капюшон Джона перестал шуршать. Даже звук леса исчез. — …погодные условия, — медленно договорил Линч, опуская камеру. — Были дождь и ветер. Теперь... ничего. Он посмотрел наверх. Солнце пробивалось сквозь облака так, словно его кто-то включил. Ослепительно, жёлто, режуще. Мокрые ветки начинали испаряться на глазах. От земли шёл лёгкий пар. — Типичная Финляндия, — пробормотал Джон. — Только что — ноябрь, через секунду — июль. — Да, но... — Линч кивнул в сторону леса, — в городах хотя бы предупреждают. Они остановились на небольшой поляне. Линч снова поднял камеру — начал медленно вести по горизонту. Джон молчал, потом вдруг сказал: — Знаешь, у тебя лицо такое становится, когда ты в фокусе... — В каком? — В своём «журналистском трансе». Серьёзное, прищуренное. Словно ты не на прогулке, а на линии фронта. — Иногда разница не такая уж и большая. — Устал? — тихо спросил Джон. — Нет. — Врёшь. — Всегда. — Почему? — Потому что если признаю, что устал — придётся остановиться. Джон хмыкнул. — А если признаешь, что замёрз? — Тогда я включаю плёнку про северных рыбаков и начинаю жаловаться на то, что раньше было хуже. Он усмехнулся, но в голосе не было злости. Только усталость, смешанная с какой-то мягкой, вшитой в Линча иронией. — Ты бы, кстати, мог просто отдыхать, — сказал Джон. — Писать мемуары. Или хотя бы снять подкаст. Свою озвучку ты точно заслужил. — Слишком скучно. — А не страшно, что в какой-то момент лес не отпустит? Линч на секунду задержал взгляд на нём. — Я не для того сюда приехал, чтобы быть отпущенным. Они шли дальше, и солнце начинало не просто греть — оно жгло, почти как в июле, хотя утро было промозглым. Джон снял капюшон, вытер лоб. — Всё-таки это ненормально. — Угу. Смотри, — Линч указал камерой на землю. — Влага ушла, но не вся. Местами парит. Слишком быстрое испарение. Он присел. Снял короткий клип — как маленькая капля скользит по мху, испаряясь на глазах. — Любишь вообще лес? — спросил Джон вдруг. — Раньше — нет. — А теперь? — А теперь… я его понимаю. Он не шумит без причины. Он просто ждёт. — Надеюсь, не нас, — буркнул Джон. — Если бы ждал нас — мы бы уже это поняли.