Часть 2

Се Ми сидела на холодном подоконнике, прижав колени к груди. Его рубашка едва прикрывала бедра, а дым от сигареты лез в глаза. На улице было пасмурно. В голове — ещё хуже. Она глубоко затянулась, глядя куда-то в пустоту, и вдруг снова вспомнила — как он высыпал ей на ладонь мелочь: «Ни в чём себе не отказывай, принцесса». Урод. Просто законченный урод. Но такой... родной. Она хмыкнула и мотнула головой, будто могла этим отогнать мысли. Нет, жить с ним снова — это как подписаться на ежедневное сгорание от кринжа. Внутри было тепло — и от сигареты, и от его запаха, пропитавшего рубашку. И от того, что где-то за спиной шевелился он, тёплый, ленивый и, как всегда, самоуверенно довольный собой. — Ты чего зависла? — раздался из-за спины голос. — Вспоминаешь нашу ночь? Се Ми фыркнула, не поворачиваясь: — Ещё бы вспомнить, где моя одежда. — Ты её скидывала, как будто рекламируешь стиральный порошок. Такой скорости у тебя даже в школе на физре не было. Она закатила глаза, встала, выпустила дым и обернулась, бросив на него взгляд поверх плеча. — Это потому что ты, как обычно, не дал мне нормально напиться. А ты сам что, просветлённый? Ужрался и полез лапать. Нам Гю, раскинувшийся на кровати, потянулся и ухмыльнулся: — Ты первая полезла. С воплями «жарче, чем в аду!». Мне что, отказывать даме? Се Ми, не реагируя, сделала пару шагов на балкон, встал на ветру, бросая окурок вниз. — Эй, у тебя там грудь просвечивает, — не выдержал он, разглядывая её спину. — Подозреваю, сейчас какой-то бедный сосед умер счастливым. — И что? — Она обернулась через плечо. — Нажрись, и такие же вырастут. Только не такие красивые, как у меня. Он рассмеялся, откровенно, искренне. Так, как когда-то, до всей этой жути. — Чёрт, я соскучился по тебе. — А я по тишине в доме, — парировала она. Он замолчал, будто пытаясь поймать её настроение. Слишком долго смотрел. Встал с кровати, натянул штаны — и прошёл мимо неё, специально близко, почти задевая. — Что, теперь будешь делать вид, что между нами ничего не было? — Нет, — пожала плечами Се Ми. — Я просто запишу это как ещё одну твою ошибку. — Как ботинки? Или как сломанный телефон? Она скривилась. — Телефон, между прочим, стоил мне трёх недель депрессии и одного тупого «любимая» от курьера, которому ты, мудак, не дал договорить. Нам Гю наклонился ближе, заглянул в её глаза. — Так ты всё ещё злишься? Се Ми слегка усмехнулась, затушила сигарету, развернулась и прошла мимо него. — Я не злюсь. Я делаю ставки, когда ты опять облажаешься. Пока что держусь на первом месте. Он смотрел ей вслед, прикусив губу. — А ты, значит, всё ещё со мной? Она обернулась: — Я? Я просто мимо шла. И исчезла за дверью в ванную, оставив Се Ми молча стянула волосы полотенцем, подбирая с пола джинсы и свитер. Ни слова. Ни взгляда в его сторону. Он просто сидел и ел. ЕЛ. Даже не обернулся, когда хлопнула дверь. «Ненавижу. Урод. Тупой. Гребаный эгоист. Жри свои яйца в одиночестве, скотина…» — бормотала она себе под нос, пока шагала по тротуару, всё ещё влажная после душа, в кроссовках без шнурков и с разбухшим от раздражения сердцем. Когда она дошла до бабушкиной квартиры, на пороге стояла... кастрюля. И бабушка. И... запах еды. — Се Ми, деточка! Завтракать будешь? Се Ми прищурилась. — Ты вчера вроде бы меня проклинала. Что за трансформация? Обряд очищения провела? — Да ну тебя! — Бабушка махнула рукой. — У нас праздник! Као Ён привела молодого человека! В этот момент из кухни вышел он. Симпатичный. Высокий. Слишком худой. Такой, от которого пахнет дезодорантом и стыдливо-коричневым свитером. — Привет, я Тэ Джун, — сказал он, чуть наклоняясь. Се Ми поджала губы, осматривая его с ног до головы. Куда ж тебя угораздило, мальчик? — Садись, внучка, — сказала бабушка. — Као Ён у нас теперь при парне. Представляешь, какая умница? Се Ми села за стол, уставившись в тарелку с кимчи и рисом. — Ну да, у нас же всё меряется количеством яиц, принесённых в дом. Као Ён появилась только спустя пару минут, сияя как ёлка. — Ах, сестрёнка, а ты тут! Как приятно, что у нас праздник и ты здесь... несмотря ни на что, — сказала она с фальшивой улыбкой. — Да-да, — фыркнула Се Ми, закидывая в рот рис. — Я как радость — появляюсь внезапно. — А ты что такая взъерошенная? — кивнула на её мокрые волосы Као Ён. — Утром купалась в проклятиях? Се Ми медленно проглотила и улыбнулась — той самой улыбкой, что обычно означала "берегись". — Нет. Просто провела ночь с одним чудовищем. Он даже кофе мне не налил. Бедные его будущие дети — если у него, конечно, останутся яйца после жизни со мной. За столом повисла неловкая тишина. Тэ Джун отпил воды. Бабушка замешкалась с ложкой. Као Ён медленно положила палочки. — Ну, ты как всегда, — протянула она. — Всё о себе и своих трагедиях. Даже во время завтрака. — Ага, — кивнула Се Ми. — Просто я — шрам этой семьи. Вечная заноза. А ты у нас — блестящая упаковка. Пустая, но с бантиком. Као Ён собралась что-то сказать, но тут в комнату зашёл дед. — А я говорил, что вместе их нельзя оставлять! — пробормотал он, налив себе бульон. — Они же как кошка с гвоздями и змея с шилом. Или наоборот... Бабушка хлопнула в ладони, пытаясь переключить внимание. — Ну что ж, девочки, после завтрака покажете парню семейные альбомы! Пусть увидит, какие вы были милые в детстве! — Отличная идея, — сказала Се Ми, поднимаясь из-за стола. — Там как раз есть фото, где Као Ён съела бумажку с надписью "мозги" и думала, что теперь она умная. Као Ён скрипнула зубами. — Всё ещё обижаешься, что мама купила мне куклу, а тебе — щётку для унитаза? Се Ми ухмыльнулась: — Ну а что. Я ей хотя бы нашла применение.