1.

Они познакомились случайно в клубе "Пентагон". Если бы тогда, в тот злополучный вечер Хаи Ман осталась дома, а не пошла на поводу у своей подруги, которой так и хотелось приключений на свою задницу, то она, наверняка, никогда бы не знала о Нам Гю и о героиновом рае, в котором они пробыли целых три года. Всё произошло быстро и неожиданно. Собственно говоря, именно в таком темпе шли их отношения в последующих годах. Вот Хаи Ман знакомится с новой компанией, спокойно осматривает окружающий её контингент, затем она медленно пробует маленькую таблетку экстази на язык, которая, по описаниям "знатоков", не сделала бы ничего серьёзного с её телом и сознанием, а потом тихо стонет в поцелуй, прижимаясь ближе к тёплому, мужскому телу, и чувствует, как пальцы Нам Гю больно впиваются в её бёдра. Он сразу же обратил на неё внимание, ведь Хаи Ман была новенькой в его маргинальном мире. По сравнению с девушками, которые пребывали в "Пентагоне" на постоянной основе, она казалось ему маленькой, невинной девочкой, которую первый раз привели в компанию детей по-старше. Это и подогрело его инетерс к ней, ну и, конечно же, её внешность. Типичная, корейская, но чем-то цепляющая, какая-то родная. Он хотел показать ей всё дерьмо, из-за которого оказался здесь, чувствовал, что она не оттолкнёт его. Хаи Ман, в свою же очередь, видела в Нам Гю не просто торчка, отбитого на голову. А человека с нелёгкой судьбой, пусть хоть и с идиотским юмором, цинизмом, но с глубокой и холодной душой. Так и началось это приключение. Нам Гю сначала дал попробовать девушке что-то лёгкое, смотря на реакцию её тела. Уговорить Хаи Ман на вещества, по типу экстази, кетамина, оказалось просто, ведь это был не героин или метадон, от которых она, первое время, открещивалась, как от огня, а едва ощущаемая эйфория в маленькой таблетке. И именно с той долгой, окутанной вкусом никотина и алкоголя, ночи, начались их разрушительные и пагубные отношения. Они стали пересекаться всё чаще в "Пентагоне", и, в конце концов, Хаи Ман устроилась туда работать барменом. Это давало ей возможность копить деньги на новые порции экстази и чаще видеться с Нам Гю, который буквально жил в этом чёртовом клубе. Об институте девушка благополучно позабыло, теперь в её жизни было только две вещи: наркота и любовь. А если быть точнее удушающая любовь. Нам Гю был ревнивым, очень непредсказуемым человеком, его психика была нестабильной, из-за явно нездорового образа жизни. На начальных стадиях отношений это было не так заметно, но дальше было больше. Через пол года Хаи Ман первый раз попробовала метадон. В туже ночь у неё случилась передозировка. Нам Гю набрал в шприц слишком много раствора. Это стало как ведром холодной воды для девушки, первым звоночком, что пора было завязывать с маргинальным миром. Но кто сказал, что выйти из этого добровольного плена было просто? Для организма такой опыт оказался сильным потрясением. Теперь жизнь разделилась на до и после. Хаи Ман постоянно хотела вновь оказаться в тех метадоновых объятиях, почувствовать ту эйфорию, которая граничила с сожжением заживо. Голова в те моменты пульсировала на столько, что готова была лопнуть, а перед глазами мелькали психоделические картинки. Нам Гю был готов давать ей это, лишь бы она оставалась только с ним. Они лежали на кровати, крепко держась за руки, словно это могло помочь им вытащить друг друга из возможного передоза. Хаи Ман боковым зрением, сквозь призму фиолетовых и голубых помутнений, видела, как у Нам Гю выходила пена из рта, а её собственные вены гудели от веществ внутри них. Она медленно подползла к нему, едва различая окружающий мир, аккуратно зарылась пальцами в его чёрные волосы, а лицом в шею. Глаза парня была стеклянными и открытыми. Это выглядело бы жутко и отвратительно одновременно, но не для неё. Наркотики не только объединяли их, но и ломали. Пара часто ссорилась, не могла прийти к какому-то взаимному согласию. Их характеры были одинаковыми, от чего только усложнялась ситуация, никто не хотел уступать. Всё заканчивали либо дракой, после которой буквально "зализывали раны друг друга", либо скандалами, криками, переткавшими в стоны, шлепками бёдер друг об друга. Нежность между ними случалась редко, наверное, именно в те моменты, когда один из них страдал передозировками, или долго не мог прийти в себя. Даже обычные поцелуи превращались в какой-то поединок, в попытке установить свою доминирующую позицию, а что касаемо секса, всё было тоже самое, только с большим остервенением и какой-то животной потребностью. Такой темп жизни им не надоедал, нет. Скорее всего они просто погрязли в этом с головой, не желая всплыть. На первый год отношений пара вместе скопила деньги и им хватило на дорогую дозу героина, который они вкололи в ту же ночь. - Он не бодяженный? - спросила Хаи Ман, подтягивая рукав своей чёрной толстовки, обнажая исколотую вену. - Нет. - коротко ответил Нам Гю, набирая шприц. - За такие деньги не посмели бы продать. К тому же эти люди не первый день меня знают. - он жгутом затянул её руку, а затем посмотрел ей в глаза. Девушка встретилась со взглядом его карих, почти что чёрных глаз. Она слегка наклонилась к прикосновению Нам Гю, когда тот погладил её по щеке. Он чувствовал, что она боится. - Всё будет хорошо. Всего лишь три слова, по сути пустые и мало обнадёживающие. Но почему-то Хаи Ман верила, искренне верила в это. Нам Гю ввёл иглу. Больно, неприятно, она сжала подлокотник кресла на столько сильно, что костяшки её пальцев побелели. - Дыши. Не дёргайся. - сказал слишком спокойно и холодно, хотя колол героин в первый раз. Девушка не стала спорить, а сделала, как ей сказали. Через пару минут боль внезапно пропало, тело стало лёгким. Хаи Ман даже улыбнулась, широко раскрыла глаза от ощущения эйфории. Она смотрела в потолок, воображая, что смотрит в небо, лёжа в поле. Нам Гю облегчённо вздохнул, героин и вправду был настоящим, без примесей, иначе девушка бы посинела, затряслась и стала пытаться вызвать рвоту. Он медленно ввёл свою половину дозы, головой лёг на колени Хаи Ман, слегка закатывая глаза от удовольствия. Но у всего хорошего есть свойство заканчиваться. Героин растворился в их крови, вместо этого принёс с собой ломку.