Часть 5

Глава 5 — За ту сторону границы (Часть 3) После побега Гронга из Даракора в лечебницу Дарга ворвались двое ваттарских солдат. От посторонних они узнали: сюда заходил мужчина в сверкающих доспехах, неся на руках девушку. Дарг не успел спрятать броню — она всё ещё лежала на виду. Узорчатая, выдающаяся. Этого было достаточно. За солдатами вошёл хазар по имени Роз Арон — правая рука Ватара. Он неторопливо пил из тёмного флакона. Лёгкая железная броня, зелёный плащ, переброшенный через левое плечо, шлем с короткими рогами и знак новой ваттарской семьи: копье, пронзающее луну. Его желтые глаза скользнули по Даргу — будто уже знали все ответы. Солдаты подняли копья, нацелив их на грудь лекаря. Дарг стоял спокойно, прикрыв клыки рукой. Он будто ждал этой встречи. — Угостил бы могучего хазара выпивкой, — сказал он сдержанно. — Но, полагаю, не лучшее время. Что привело вас? Арон медленно оглядел комнату, не убирая руки с рукояти меча. Подошёл к доспехам и убрал флягу на пояс. — Старый Дарг, — его голос звучал насмешливо, почти игриво. — Ты подозреваешься в предательстве перед семьёй Ватара. Жаль, но тебя ждет маленький суд. Дарг не дрогнул. Он выпрямился, сцепив руки за спиной, не обращая внимания на копья. — Имею ли я право на слово в свою защиту? Или казнь уже решена? Он знал, с кем как говорить: перед Гронгом мог быть шутником, но перед хазаром — прямым и сдержанным. — Я предпочитаю правду оправданиям, — ответил хазар и положил тяжелую ладонь ему на плечо. — Расскажешь, куда они ушли — останешься жив. — Увы. Не знаю, в какую сторону указывать пальцем, — ответил Дарг спокойно. — Если вы пришли казнить за вымышленное предательство — я готов. Жил достаточно. Терять нечего. — Смело, — усмехнулся хазар. — Видно, ты знаешь себе цену. Но решать не мне. Пойдем, старик. Солдаты защелкнули на его запястьях металлические наручи. Один поднял доспехи. Хазар развернулся к выходу. Шёл немного неуверенно, прихлебывая из фляги, но, завидев Ватара у храма, выпрямился — будто по щелчку. Во дворе все еще пылали факелы. Слуги расчищали площадь от крови, тушили огонь. Тележки увозили тела — врагов и друзей вперемешку, как мусор. Ватар ждал. В его руке — то самое копье, которым он отнял руку Асари. Рядом стояла одна из его жён — с округлившимся животом. Её глаза были скрыты прозрачной вуалью, а тело укрыто длинной одеждой серого цвета с зеленоватыми узорами, напоминающими чешую Хад Самина. Завидев Арона, она быстро покинула Ватара; за ней, держась за ткань, потянулись слуги. Арон поклонился правителю и положил доспехи к его ногам. — Прости, мой Ватар. Я не успел лично схватить Гронга. Он, скорее всего, уже покинул поселение. Но я нашёл этого лекаря. Дарга подтолкнули вперед. Он едва не упал, но не отвёл взгляда. — Что ты знаешь о беглецах? — спросил Ватар, глядя на него сверху вниз. — Лишь то, что они были ранены и нуждались в помощи, — ответил Дарг, скрывая свой страх. — Значит, не отрицаешь, что укрывал их? — Конечно, нет. Я помог — как любой лекарь. Но о побеге не знал. Ни до, ни после. — И не задал вопросов? Даже видя бывшую Тарасси без руки? — усмехнулся хазар. — У неё была тяжёлая рана. Времени на допрос у меня не оставалось. Ватар указал копьем на доспехи. — Почему он оставил броню? — Плата за работу. Оказалось, монет у них не было. Внезапно острие копья замерло в сантиметре от его шеи. — Я мог бы убить тебя прямо сейчас. Только лишь за подозрение. Не будь ты лекарем — отдал бы на пытки… и всё равно убил бы. Он отдернул оружие. — Сейчас времена тяжелые, и будут хуже. Твои навыки пригодятся двору. Я отправлю тебя в темницу. Без пищи первые три дня, — этими словами он отдал приказ солдатам. Дарг, прежде чем его увели, поднял взгляд: — Мой Ватар... Зачем вы охотитесь за девочкой? Без руки. Без хвоста. Она же ребёнок. Неужели она стоит того? Ватар не замедлил шага: — Именно потому. Без руки. Без хвоста. И всё равно сбежала от моей казни. Он махнул — увести. Приказ был выполнен быстро и беспрекословно. Арон двинулся следом за Ватаром, то и дело оглядываясь — двор всё ещё дышал дымом и кровью. Они направлялись к Сонной башне — месту, где правитель проводил свои ночи, когда позволял себе отдых. — Едва пламя войны успело тронуть воздух, а мы уже теряем людей, и встречаем предателей — заговорил Арон, поравнявшись с правителем. — Не стоило так явно раскрывать врагам наши намерения. В нашем положении это выглядит скорее как слабость, чем как вызов. Ватар не сразу ответил. Его шаги были ровными, взгляд — устремлён вперёд. — Мой Подарок — это не война, — произнес он спокойно. — Это приглашение на переговоры. Я стремлюсь к битве, но я не безумен. Арон фыркнул, опустив взгляд на мокрые камни под ногами: — А если их выбор вам не подойдет? Если они придут с мечами? — В наших лесах их армия пропадёт зря. Они не осмелятся напасть первыми. А у нас есть время, чтобы набираться сил, — коротко бросил Ватар, не оборачиваясь. Они вышли к ступеням башни. Ватар вдруг остановился и поднял взгляд к ветвям Первого Древа, чьи очертания проступали во тьме, как шрам на небе. — Наши расы не встречались лицом к лицу почти тысячу лет. Я хочу увидеть своего врага. И уверен — их желание совпадает с моим. — А если они вообще не захотят говорить? — осторожно уточнил Арон. Ватар усмехнулся: — Захотят. Хейм силён, но не бессмертен. Пока мы скованы лесами и горами — они скованы страхом и старыми врагами. Сейчас им нужен мир не меньше, чем нам — свобода. Он повернулся, остановив Арона ударом копья о камень: — Отправь послание всем младшим Ватарам. Пусть соберутся в моём дворе. Арон уже собирался уходить, но Ватар добавил: — И ещё. Найди мне кхараса, хорошо владеющего васариским. Я хочу понимать язык своего врага еще до того, как он заговорит. — Будет исполнено, — ответил Арон. В его голосе впервые прозвучала тень сомнения. Он поклонился и скрылся в темноте. Дарг же вскоре оказался в сырой, темной каменной темнице под двором. Внутри тошнотворно воняло гниющей плотью. Мухи летали везде. Он был почти голышом — только тонкие белые лохмотья закрывали его тело. Он дрожал. Дарг огляделся. Тишина. Ни звука. Ни света. Стража сидела у ворот при свете свечи, и свет ее не доставал до его клетки. Прижавшись к стене, Дарг опустился на камень. Собравшись и выдохнув, он с усилием сломал клык — тот, что был надломлен ещё в молодости. И остриём рассек кожу на запястье. Кровь заструилась. Он не остановился. Терпя боль, нащупал под кожей то, что прятал долгие годы. Из глубины раны он вытащил маленькое чёрное перо. В темноте оно казалось почти нереальным, сливаясь с Тенью. Держа перо на ладони, он прошептал самому себе: — Я не хотел возвращаться… но у меня нет выбора. Он сломал перо пополам, сжал в ладони — и замер. Затаив дыхание, он лишь ожидал грядущих последствий своего поступка. Когда наступило следующее утро, такое же бледное, как и сотни до этого, солдаты Асари продолжали скакать всю ночь напролёт и дошли до холодных рек, ведущих к озерам-близнецам. Оставалось лишь следовать за течением, и вскоре, через полдня, их путь подошёл бы к концу. Уставшие от долгой поездки, солдаты решили чуть замедлить шаг коней, поправляя свои спины и руки. Идя вдоль реки, перескакивая между скользкими камнями и песком, новенький по имени Торн оглянулся назад, посмотрел взглядом невинного мальца. Он понимал, на какой риск идет, но не осознавал последствий в полной мере. — Она ещё жива? — заботливо спросил Торн, продолжая наблюдать за ней. Валр же, чуть грубовато поправив Асари на своём седле, держа её перед собой, потянул свою широкую ладонь к её лбу. Он, в отличие от Торна, смотрел на Асари совсем другим взглядом — хмурым и недовольным, словно его заставили пойти на этот путь без его согласия. — Кажется, жар спал, но всё ещё не до конца, — его голос звучал, словно он бормотал себе под нос; порой было сложно понять его речь на слух, но это не мешало общению. Торн, выдохнув и вновь повернувшись вперед, начал вглядываться в реку. На лице появилась небольшая улыбка, словно он всплыл в свои тёплые воспоминания. — Вот бы сейчас нырнуть в эту речку, поплавать, да и от грязи избавиться, эх, — удрученно сказал он. — Я уже который день грязный хожу. — Если ты воин — от тебя должно пахнуть как следует, — твердил Валр, также пристально глядя на реку, громко гоняющую волны. Торн на миг посмеялся от слов Валра, и его голос разошелся по лесу. Замедлив, лошадь решила сравняться с собратом для беседы. — Скажи это Ватарским Крылам — уж они знают, каково быть воином, — с насмешкой сказал парень с ухмылкой. — Они не воины, а высокомерные придурки, — Валр оставался в своем недовольном тоне. — Ни черта они не знают, что означает быть воином. — И это скажи, будет мне на что посмотреть, — пошутил Торн. Но шутка Торна внезапно разозлила Валра, и тот, резко натянув поводья, остановил коня. Шум реки словно усилился, и начался тихий ветер. Солнце медленно начинало подниматься, и некоторые лучи начали узко освещать землю, на которой они стояли. — Чего ты такой спокойный? — раздраженно качая головой, спросил Валр, не понимая своего спутника. Вновь встав впереди, утихомиривая своего коня ладонью, ударяя по шее, Торн удалил улыбку с лица и смотрел более выразительным взглядом, но ответил он просто, без лишних эмоций. — Я просто пошутил. Вновь раздражённо, тихо покачав головой, он посмотрел на хрупкую деву в своих руках. — Ты совсем не понимаешь, в каком мы положении, малец? — громко заговорил он. — Мы сейчас предатели для всей страны, Торн! Думаешь, нам долго осталось времени для шуток? Торн не стал долго стоять на месте и, недовольный услышанным, повернулся вперёд, шагая вдаль. — Будто ты всё понимаешь. У нас такая работа — сложная, но это не означает, что мы обязаны умереть, — выкинул он, будто обиженное дитя. — Да я не самый умный, много чего могу не понять, но за свои сорок лет я увидел много дерьма, и поверь, я научился хорошо чувствовать этот хренов запах. Он медленно шагал следом, но держал некоторую дистанцию от Торна, будто, несмотря на уверенный голос, сам был полностью не уверен — стоит ли догонять или стоять на месте. В итоге, всё время поглядывая на Асари, он не выдержал своего внутреннего страха перед неизвестным впереди. Привыкший выполнять цели, которых можно было легко достичь, эта цель казалась слишком туманной. — Торн... давай вернём её к Ватару. Только так мы останемся живы, — он говорил, словно находясь между гранью и пропастью; паника начала его медленно заполнять, и это было видно по его резкому, запутанному взгляду. От услышанного Торн остановился, и, когда он повернулся к Валру, он уже смотрел не с злостью, не с обидой, а с презрением, будто тот задел его гордость. Но он остался сдержанным и не стал бросаться. Он лишь задал один конкретный вопрос: — Зачем ты пошёл на это? На миг Валр опустил голову, оставив вокруг лишь лесной шум. С тяжестью и болью в голосе он решил признаться. — Когда нас было больше... когда Гронг спросил, кто пойдёт биться ради Асари и ради будущего, не жалея жизни, все как один подняли свой грёбаный голос. Я не мог остаться один в стороне — ведь тогда меня убили бы мои собратья. В любом случае я стал бы предателем. Упираясь руками в шею коня, Торн задумался, как поступить дальше. Он чувствовал, как весь груз ответственности упал ему на плечи, давил на его сердце. Он должен был принять выбор, который никогда не думал, что придётся принимать. Он спустил голову к рукам, будто пытаясь отдышаться, но времени было мало. Подняв голову и смотря более уверенно, он решился ответить на подлое предложение: — Я не вернусь обратно. Если мне суждено погибнуть в этом пути — я погибну как воин. Докажи мне, что ты тоже воин, Валр, а не просто ворчащий на всё придурок. Но не успел Валр сделать свой выбор, как внезапно из леса донёсся медвежий рёв. На всей скорости к ним начал бежать бурый медведь. От его рыка лошади сошли с ума. Валр быстро успокоил скакуна и вырвался вперёд, но Торн упал с седла, а конь убежал один. В панике, пытаясь встать, он не успел вытащить свой меч, как медведь накинулся на него своим телом. Еле удерживая животное всеми частями тела, он топтался под внушительными габаритами зверя. Он был столь напуган, что не издавал ни звука, словно забыл всё на свете, даже как дышать. Но когда зверь был готов разорвать голову Торна, вдруг меч Валра вонзился в шею животного. От боли тот встал на ноги, но Валр успел срезать ему шею достаточно глубоко, чтобы тот пал замертво через минуту. В этот миг, повернувшись к Торну, Валр, всё ещё не веря в свою победу, сглотнув, подошёл к нему. Торн лежал на земле, крепко сжимая сломанную ногу. От рук до хвоста он весь был покрыт царапинами разной глубины, а нагрудные доспехи разошлись по швам. Сквозь стиснутые зубы он выдыхал воздух, стараясь не кричать, и массировал ногу, будто этим мог унять боль. Но взгляд его всё ещё испуганно цеплялся за тушу зверя — он боялся, что тот еще может подняться. Валр присел рядом и, оторвав ткань с ноги Торна, увидел: та опухла и посинела. Он коротко и без утешений бросил: — Плохо… — Плохо, — слабо выдохнул раненый. Попытавшись подняться, Торн уперся рукой в камень, но Валр положил ладонь ему на плечо и остановил. — Не удержишься, станет только хуже, — твёрдо сказал он. — Сиди. Я пойду за лошадью. Валр поднялся и направился к скакуну. По пути он достал из сумки под плащом тряпку, вытер ею меч от крови и вложил обратно в ножны. Но тут он заметил движение — Асари, вися животом вниз на лошади, медленно приходила в себя. Она попыталась приподняться, но, держась одной рукой, едва не упала. — Эй, Торн! — крикнул Валр, с усмешкой в голосе. — Кажется, в этом чертовом лесу всё-таки случилось что-то хорошее. — Что там? — отозвался тот, встревоженно, на миг забыв о боли. — Девчонка пришла в себя. Валр, стараясь быть осторожным, снял Асари с лошади, но ласковым его не назовёшь — нежности в нём никто не воспитывал. С трудом он усадил её обратно в седло. Она едва держалась прямо, но долгий сон вернул ей немного сил. Лихорадка все еще давала о себе знать. Асари медленно вертела головой, вглядываясь в лес, в реку, и, наконец, в самого Валра. Её взгляд искал кого-то. Не найдя, она тихо спросила: — Что происходит?.. — голос был сонным и слабым. — Мы в бегах, вот что, — буркнул Валр и потянул поводья, ведя лошадь к раненому. Увидев Асари, Торн сквозь боль расплылся в слабой, но искренней улыбке: — Рад, что вы очнулись, моя Тарасси. Как ваша рука? Лишь тогда она вспомнила. Взглянув на плечо, она приложила к нему ладонь, словно пытаясь вспомнить, как именно потеряла конечность. Она тяжело выдохнула, принимая то, что уже нельзя вернуть. Боль была, но терпимая. Попыталась отвлечься от мысли о руке, огляделась снова и спросила: — Кто вы?.. — потом, с паузой: — И где Гронг? Валр молча подхватил Торна под руки и начал поднимать его. Тот не сдержал короткий вскрик, но Валр действовал быстро — вскоре парень уже сидел в седле рядом с Асари. — Прошу прощения, — неловко пробормотал он, словно занял чужое место. Только теперь Валр ответил: — Не бойся, девочка. Я — Валр, а это — Торн. Мы тебя спасаем. Гронг оставил вас нам, а сам помчался за гонцом. Что с ним — не знаю. Осталось только молиться. Асари едва держалась в седле, и Торн, заметив это, осторожно обнял её за талию, чтобы не упала. — Всё будет хорошо, моя Тарасси, — прошептал он. — Скоро ты будешь в безопасности. А Гронг, уверен, вернется завтра. Он ведь твоё крыло. Его слова звучали успокаивающе, но лицо Асари оставалось хмурым. Глаза усталые, движения — медленные. И тут Торн бросил г взгляд на Валра и, чуть серьёзнее, вернувшись к прежней теме, произнёс: — Ты идёшь с нами? Тот промолчал, но, поймав взгляд спутника, коротко ответил: — Одна — без руки, у другого — нога не держит. Не бросать же двух колек — сказал он с суровостью, или пытался таким казаться. — А куда мы направляемся? — вдруг спросила Асари. — По приказу капитана, идём к озерам-близнецам. Гронг сказал, что местный младший Ватар нам поможет, — объяснил Торн. Асари резко напряглась. — Озёра-близнецы?.. — переспросила она, слишком быстро. — Да. Что-то не так, моя Тарасси? — насторожился он. Валр тоже бросил на нее вопросительный взгляд. Асари глубоко вдохнула, будто собиралась что-то сказать, но, вспомнив, что приказ исходил от Гронга, лишь молча кивнула, доверившись своему крылу. Она сглотнула и приготовилась к тому, что ожидала ей впереди, — назад пути уже не было. В это время Гронг продолжал скакать без передышки — от самой ночи до рассвета, выжимая последние силы из уставшего скакуна. Он пересекал реки, перепрыгивал корни исполинских деревьев, поднимался на холмы и лишь к вечеру, измученный непрерывной погоней, добрался до узкого каньона — туда, где лес заканчивался, уступая место тропе между двумя вершинами. Это была единственная граница между людьми и Кхарасами. Тропа тянулась вперед, будто бесконечная жила, и, достигнув её начала, Гронг наконец позволил себе остановиться. На вершине впереди высилась сторожевая крепость людей — мрачная и неприступная. Построенная из толстых, выщербленных временем камней, с башнями, увенчанными шипами, она была окружена дозором. Несмотря на расстояние и лёгкий туман, очертания крепости были различимы даже отсюда. Когда он покинул лес, где кроны деревьев заслоняли небо, Гронг впервые в жизни поднял голову вверх — и увидел чистое, бескрайнее небо. Оно раскинулось над ним, манящее и холодное, свободное. Сердце его забилось быстрее. Он невольно улыбнулся — той самой редкой улыбкой, в которой впервые отразилось чувство настоящей свободы. Леса больше не было. Впервые ничто не заслоняет взгляд — и эта открытость пронзила душу. В голове промелькнула мысль: — Может, подобное и правда заслуживает войны? Но в следующую же секунду он опустил взгляд, прогоняя сомнения. Время было действовать. Осторожно соскользнув с лошади, он опустился на одно колено и осмотрел почву. Следов копыт не было — а значит, он обогнал гонца. Каньон был опасным местом, но именно сюда направлялся Подарок в сопровождении солдат. Оставалось только ждать, когда гонец с охранной придёт к нему. Гронг вновь укрылся под тенью деревьев, позволил лошади опуститься в траву, а сам сел, прислонившись спиной к стволу, вытянув ноги и прижав руку к раненому боку. Боль не отступала всё это время и медленно мучила на протяжении всего пути. Вокруг не было ни души. Над головой облака лениво плыли по небу, окрашенному в розоватый закатный оттенок. Голод становился всё мучительнее, но у него не было ничего, кроме терпения — последнего, что ещё оставалось и что он мог себе позволить. Веки тяжело опускались, и, несмотря на усилия держаться, усталость победила. Он неосторожно уснул. Этого хватило, чтобы прошло немного времени. Но что-то вырвало его из забытья. Звук шагов вдали отозвался в его ушах. Резко распахнув глаза, он метнулся взглядом по лесу. Вдалеке, возле дерева, склонился кхарас — он тяжело дышал, озирался, а в руках держал обычную деревянную коробку. Одет он был в дешёвые серо-зелёные доспехи с вмятинами, оружия при себе не имел. Он был ещё юн и худощав, явно не похожий на солдата. Гронг попытался подняться бесшумно, но предательский шорох выдал его. Кхарас вздрогнул, хвост его дернулся — и он бросился прочь. Гронг тут же вскочил на лошадь и рванул за ним. Юноша не успел сделать и пяти шагов, как вдруг оступился и упал лицом в землю. Гронг догнал его в несколько скачков, спрыгнул с седла и направил меч прямо на упавшего. Тот, с окровавленным лицом и разбитым носом, пополз, захлебываясь страхом, моля о пощаде. Коробка всё ещё была прижата к его руке, и, как заметил Гронг, ладони были прибиты гвоздями. — Прошу вас, не убивайте! Я… я отнесу Подарок! Пожалуйста, только не надо! — вскрикнул он, принимая Гронга за кого-то другого. — Значит, это ты гонец, — произнёс Гронг, по-прежнему не опуская меча. От подобного вопроса юноша осмотрелся, поняв, что перед ним кто-то другой, и затих, дрожа всем телом. От Гронга, как и от его меча, веяло угрозой. Он подошёл ближе, осматривая окрестности, пытаясь не допустить приближения врага. — Почему ты один? Где твоя охрана? — строго спросил он. — Вы… вы ведь Крыло бывшей Тарасси, да? Юноша, узнав его, немного успокоился. Но Гронг не собирался терять времени. — Просто отвечай на вопросы, — клинок угрожающе подошёл вплотную к его горлу. Тот сглотнул и, прижавшись к валуну спиной, заговорил: — Я… я сбежал от них. Они где-то недалеко. Но… пожалуйста… прошу… отпустите меня… Если я пойду к людям, это же самоубийство! Они убьют меня! Я не хочу умирать! — Заикаясь, юноша с трудом выговаривал слова, пытаясь как-то надавить на жалость. — А вы ведь… вы хороший, правда? Ты же поможешь… — Тихо, — отрезал Гронг, убирая меч и наклоняясь к коробке. — Мне нужен только Подарок. — Зачем они прибили её к тебе? — хмуро спросил он, осматривая раны. — Я… однажды случайно уронил ее. Эти идиоты издевались и решили, что так будет надёжнее, — ответил юноша, продолжая испуганно озираться. Гронг, долго не думая, уверенно встал, взял меч и поднял его над головой, готовый ударить по коробке, чтобы разделить ее надвое. — Не шевелись. Но юноша, поняв намерение, резко вскочил в сторону с криком: — Нет! Не делай этого! Если её разрушить — всё взлетит на воздух! — предупредил он, держа коробку в стороне от меча. Он поднял коробку и показал знак на дне — треугольник в круге. Опасная магия была запечатана. Гронг недовольно выдохнул и с хмурым лицом опустил оружие, понимая, что легко от Подарка не избавиться. Но вдруг из коробки донеслось тихое тявканье. Тогда в мыслях возник вопрос, что же внутри, но прежде чем он успел протянуть руку, из-за деревьев раздались голоса: — Вот он! Здесь! — крикнул один из солдат, призывая остальных. Гонец в панике сорвался с места и помчался по каньону, не зная, куда бежит. Гронг рванул за ним, но из-за раненой ноги ему пришлось вновь оседлать коня. Юноша бежал, не чувствуя боли, ноги ломались, а дыхание стало невыносимо тяжёлым — лишь страх смерти гнал его вперёд. Лес остался позади, скакун Гронга едва держался, еще не оправившись от долгого пути. Солдаты же решили остаться позади — им уже было незачем идти дальше. Они быстро оказались на открытом пространстве — только двое. Вокруг простирались сухие земли, песок и пыль. Гронгу удалось легко его догнать. Он пытался остановить словами, но юнец ничего уже не слушал и инстинктивно толкал тело вперёд. Тогда не оставалось ничего другого, пока тот не ушёл ещё дальше. Он выхватил меч и, обогнав его, спрыгнув с коня, одним боковым ударом отсёк гонцу обе кисти. Крик боли пронесся над склонами. Юноша рухнул, заливая землю кровью. Чтобы не дать ему закричать вновь и не привлечь больше внимания — Гронг перерезал ему горло. Тот упал замертво, оставив вокруг себя кровавую лужу. Подарок откатился в сторону и остался лежать в пыльном песке. Гронг, на миг возвращая себе дыхание, метнулся к коробке — но лишь в тот момент он осознал: его ноги не двигаются. Он словно прирос к земле. Подняв взгляд, он увидел впереди силуэт человека, который спокойно приближался. Он словно появился из ниоткуда. Рыжеволосый, с кривым носом, карими глазами и сутулой спиной, он выглядел на сорок. На его груди поблескивал знак мастера магии. Подойдя к Подарку, он поднял его руками, одетыми в металлические перчатки. На нем была кольчуга, у пояса висел длинный меч с узорчатой рукоятью. Гронг, чувствуя опасность, рванулся, выдернул ноги из хватки земли и направил ладонь вперед, в сторону врага, наполнив каньон бушующим пламенем, отпрыгнув на несколько шагов назад. Языки огня объяли землю, пожирая всё. Скакун в панике убежал. Когда всё стихло, перед ним уже возвышалась гигантская каменная стена, преграждающая путь и спасшая незнакомца от поджога. Он сжал рукоять меча: бежать было невозможно с раненой ногой. Один неверный шаг — и всё. Осторожно шагая назад, он уперся в еще одну такую же стену. Он оказался в ловушке. И тут передняя преграда раскрылась, словно ворота. Враг вошёл, аккуратно положив Подарок на землю. Гронг напрягся, готовясь атаковать, но внезапно тень упала сверху. Гигантская каменная глыба падала на него. Отступать было некуда, и оставалось только создать пролом. Он собрал огонь в ладони и взорвал его, расколов камень на куски. Но не успели обломки осыпаться, как металлическая перчатка врезалась ему в лицо. Кровь мигом залила глаз — он чуть не потерял зрение. Удар за ударом — не давая опомниться, враг не оставлял шанса ни шевельнуться, ни поставить защиту. Один удар пришёлся прямо в раненый бок. Боль была адской, и Гронг чуть не потерял сознание. Щека опухла, зубы выбиты, рана на боку вновь разошлась и окрасила его белые бинты алым. Его быстро прижали к стене, и когда он коснулся её спиной, она, словно жидкость, начала поглощать его тело, готовая в любой момент вновь окаменеть. Из последних сил он рванулся вперёд и, схватив хвостом противника за ногу, швырнул его в стену так сильно, что поднялась пыль. Времени было мало. Гронг знал: победить он не сможет. Он поднял взгляд, пытаясь найти выход, но увидел отряд солдат с луками, готовыми выстрелить в любой момент — они лишь ждали приказа. В следующий миг, когда Гронг потерял бдительность всего на секунду, каменный столб вырвался из земли и ударил его в челюсть, отшвырнув на несколько метров. Он упал спиной вниз, его челюсть сломалась, но он попытался встать. Только вот враг уже стоял рядом — и отсёк середину его хвоста. Тут же лезвие вонзилось в руку. Вторую прижали ногой так сильно, что хрустнула кость. Он был обездвижен, терял кровь, а боль не переставала сжимать его сердце. Человек стоял над ним. Глаза будто говорили: «Я даже не начинал». — На этом, полагаю, закончим, — произнёс он с ласковой, но обманчивой добротой. — Он мой, — громко объявил рыжеволосый. Так Гронг вспомнил забытое чувство поражения, которое надеялся больше никогда не пережить. Он не уничтожил Подарок. Не вернулся к Асари. И теперь он оказался в плену. Для него в этот миг всё было кончено. Все мечты и надежды на лучшее обратились в прах. Чуть ранее этого, до поимки Гронга, Асари, в сопровождении Валра и Торна, продолжала путь вдоль реки, медленно спускаясь с небольшой высоты. Скакать было невозможно — седло не вмещало третьего, — и путь казался бесконечным. Валр шёл впереди молча, ведя лошадь за поводья. Асари, всё ещё горевшая от лихорадки, слабо покачивалась в седле, опираясь на Торна, сидевшего позади. Он часто косился на свою раненую ногу, не в силах забыть о травме из-за постоянной боли. Асари, приподняв ладонь ближе к себе, посмотрела на ожерелье на запястье — на нем висели два клыка её отца. Это была древняя традиция: носить клыки умершего родственника в течение месяца, пока душа не обретет покой. Затем их сжигали в огне, освобождая дух и возвращая частицу прародителя обратно. Она смотрела на них долго, но без чувств, будто пыталась вспомнить отца, но не могла найти в себе ни одного образа. Тишина затянулась. Торну, более разговорчивому, стало не по себе, и, чтобы отвлечься от боли и выбраться из тишины, он заговорил, заметив ожерелье: — Я тоже носил такое, когда погиб отец. Только... потерял. Наверное, теперь его душа злится на меня, — он криво усмехнулся и почесал глубокие царапины на руке. Медвежьи когти оставили на нём не один шрам. Асари отвлеклась от мыслей и обернулась к нему с интересом, оставив свои попытки вспомнить не только клятвы перед отцом. — Хреновый из тебя сын, — бросил Валр, не отрывая взгляда от мокрого леса, по которому осторожно ступал. Земля будто поглощала его ноги всё глубже и глубже, а хвост был весь в грязи. — А ты? — не отставал Торн. — Надевал? Валр помолчал пару шагов, затем глухо ответил: — Мне было некого носить. Семья бросила меня в семь лет, когда поняла, что я — лишний рот, — с трудом проговорил он, стараясь заставить непослушного коня шагать быстрее. — У тебя была большая семья? — Я даже не помню всех их лиц. В этот момент Асари резко схватилась за живот — голод дал о себе знать. Торн быстро отреагировал, достал кусок черствого хлеба и протянул ей: — Возьмите, — мягко сказал он. — Это всё, что у меня осталось, но путь почти окончен. Потерпите чуть-чуть, — он протянул руку вперёд, держа угощение в чешуйчатой ладони. — Спасибо, Торн, — Асари слабо улыбнулась и спрятала ожерелье под ткань одежды, вежливо взяв хлеб. — Простите, Тарасси... — продолжил он, стараясь поддержать её. — У вас тоже была большая семья? — Когда-то, — коротко ответила она. — Сейчас остались только я и... — выдохнув, добавила: — дядя Идрис. Он — младший Ватар Близнецов. Потому мы туда и направляемся. — И каков он, ваш последний родственник? — не унимался Торн. Асари ненадолго задумалась, но почти сразу ответила: — Я могла бы описать его двумя словами: богат и силен, — с лёгкой насмешкой отозвалась она. — Как и все ватари. Валр чуть повернул голову, услышав, что младший Ватар — её дядя. В его глазах блеснула монета. — Значит, не только ради пацана я тебя таскаю, — усмехнулся он. Асари сначала не поняла, о чём говорит Валр, не зная, что ответить, пока тот не задал вопрос, продолжая гнать коня дальше: — А твой дядя щедр ли он на вознаграждение? — Валр, думаю, сейчас не до наград, — сдержанно возразил Торн. — Говори за себя, мальчик, — Валр вздохнул, остановился, шагнул ближе и уставился Асари прямо в глаза. Та не отвела взгляда — теперь она поняла Валра лучше. — Твои верные солдаты легко умирали в Зале, крича о клятвах. А я люблю свою шкуру — и не собираюсь класть ее за девку, если в награду мне достанется только её благодарность. Асари кивнула — спокойно и твердо: — Когда дойдём до поселения, обещаю не оставить вас без должной награды. Мой дядя меня выслушает. И даст вам хороший улов, — заманчиво произнесла она, осознавая, что платить придётся. — Тарасси, мне ничего не нужно, — поспешно вставил Торн, будто стыдясь Валра. Он не хотел быть похожим на того, кем стал его товарищ — на наёмника, привыкшего ставить цену всему. — Нет, он прав, — возразила она с уверенностью в голосе. — Вы спасаете меня, рискуя собой, и одного золота за это даже будет недостаточно. С кривой ухмылкой Валр отступил назад, вновь повернулся, ухватился за поводья и бросил через плечо: — Хорошо, что мы понимаем друг друга. Только не обманите, — угрожающе добавил он. На какое-то время всё стихло. Остались лишь приглушенный стук копыт по сырой земле да шелест листвы над головой. Лошадь шагала вниз по склону, и вскоре перед путниками, сквозь туман и высокие травы, открылся вид: два озера, слившиеся в один водный круг, как близнецы, что держатся за руки. Вокруг рос высокий камыш, а ряд сопровождали звуки лягушек и кузнечиков. Так как ночь уже медленно наступала, над озером крутились блестящие светлячки, словно звезды, упавшие с небес. Поверхность воды была гладкой, как стекло, а среди деревьев, нависших с обеих сторон, начал пробиваться лунный свет. Вдоль реки проходила тропинка, вытертая временем, которая вела прямо к воротам Лунного поселения. Они прибыли. Когда они подошли к воротам поселения, окруженного высокими частоколами с заостренными вершинами, те всё ещё оставались запертыми. Ворота закрывались с наступлением темноты, и дозорные, сидящие на узких сторожевых башнях, заметив их, тут же потянулись к лукам. Старший, стоявший на башне у ворот, громко и сурово задал очевидный вопрос: — Кто вы такие? Асари бросила взгляд на Валра и тихо дала понять, что говорить будет она, хоть ей снова становилось хуже — температура вновь поднялась. Но Валр не стал противиться. Асари, подняв голову, показывая своё знаменитое человекоподобное лицо и тело, ответила с небольшой одышкой: — Я бывшая Тарасси, Кан Асари. Пришла к своему дяде на встречу. Откройте ворота. Старший дозорный внимательно посмотрел на девушку, затем обвел взглядом окрестности, явно пытаясь уловить признаки возможной ловушки. Но Асари нетерпеливо прервала его колебания: — Быстрее, — приказным тоном сказала она. Он бросил взгляд на солдат внизу и коротко приказал открыть ворота. Через мгновение массивные створки с тяжёлым скрипом распахнулись, открывая вид на поселение. Навстречу им вышли несколько стражников в потертых кожаных пальто, с копьями наизготовку. Без слов они направили их по нужному маршруту. Валр шагал настороженно, не спуская глаз со стражи, тогда как Торн с любопытством оглядывал окрестности. Оказавшись внутри, Асари и остальные наконец ощутили масштаб поселения. По размерам оно почти не уступало Даракору. Внутри всё было плотно застроено: дома теснились бок о бок, образуя узкие проходы и извилистые переулки. Земля под ногами была рыхлой, раскисшей после недавних дождей — тропы покрывали лужи, а ноги местами увязали в грязи. Повсюду сновали куры и козы, вдалеке доносилось коровье мычание, а тяжёлый запах скота наполнял воздух. В отличие от шумного Даракора, здесь царила тишина. На улицах было мало прохожих — остальные скрывались в своих деревянных хижинах, где тускло мерцали свечи, бросая дрожащие тени на стены. Однако по мере их продвижения вперёд дорога становилась всё светлее — путь освещали факелы, а дома росли ввысь и становились наряднее. Под ногами вместо грязи появились каменные плиты, и копыта лошади зацокали громко и чётко, словно удары молота по наковальне. Где-то впереди продолжала гудеть кузница — её пламя сияло ярче прочих огней. Но их путь вел не к покоям младшего Ватара. Пройдя через узкие проходы, они вышли к массивному зданию — круглой палате с крутой конической крышей, выстроенной из крепкого дерева, окрашенного в редкий, насыщенно-красный цвет. Этот краситель добывался с трудом и встречался лишь в этих краях. Вокруг строения стояли стражи, зорко охраняя его, а изнутри доносился гул разных голосов. Остановившись у входа, один из сопровождавших стражников велел им ждать и скрылся внутри. Асари напряглась в ожидании: то сжимала ладонь в кулак, то снова расправляла пальцы, будто разминая онемевшую руку. По вискам стекал пот, дыхание становилось всё тяжелее. Торн в этот момент лишь прислушивался к звукам, доносившимся изнутри — похоже, там проходил пир. Он обеспокоенно взглянул на Валра, который явно был насторожен и уперся спиной в лошадь, скрестив руки на груди. Не прошло и минуты, как солдат вернулся к ним и спокойно объявил: — Кан Асари, ваш дядя ждёт вас внутри. Асари посмотрела на Валра и хотела попросить спустить её, но тот и без слов опустил её на землю. Торн напоследок добавил: — Тарасси, будьте осторожны, — она лишь кивнула. Асари пошла вперёд слабыми и короткими шагами. Валр хотел тоже зайти внутрь, но его остановили со словами: — Только она. Для вас мы найдем подходящее место. Валр хотел что-то сказать, но понял, что это бессмысленно, и тихо повернулся назад. Их с Торном увели вглубь поселения, а Асари, наконец, зашла внутрь. Войдя в палату, она оказалась в незнакомом ей мире. Кхараси не пировали — они предавались безумию: пили, ели, совокуплялись и блевали, чтобы начать всё сначала. Это был пир плоти, где не существовало ни стыда, ни границ. В центре горел костер, а вокруг него танцевали голые девицы. Столы были наполнены едой и выпивкой. Кто-то лежал на них, кто-то спал под ногами — внутри царил хаос. Асари медленно продвигалась вперед, часто спотыкаясь об других. В этот день она впервые в жизни увидела подобное и не знала, как реагировать, пока ее путь не привел к роскошному дивану, поставленному чуть выше, покрытому различными шкурами и теплым мехом животных. На нём, с улыбкой, сидел её дядя, пока еще не замечая ее. С широкими плечами и шеей, высокий, со стройным телом, мускулистыми руками и голым торсом, он держал бычий рог, выпивая из него всю выпивку залпом и откусывая жирные куски мяса. Вокруг него лежали женщины, массируя его тело, а хвост, кончик которого был заменён металлическим остриём, покачивался рядом. На его голове сидел обруч с небольшими оленями рогами, направленными назад, придавая ему вид древнего владыки. Когда Асари подошла ближе, солдату пришлось несколько раз окликнуть Идриса, прежде чем тот, наконец, обратил внимание. Как только он увидел Асари, его глаза сразу же заблестели, и он встал, спустившись к ней. — Асари! Как давно я тебя не видел! — радостно и высоким голосом воскликнул он, проводя пальцами по её щеке. Асари это не понравилось, и она отдернула лицо. — Здравствуй, дядя, — слабо произнесла она. Заметив отрубленную руку и бледный вид Асари, Идрис спросил: — Что с тобой случилось, милая? — Мне нужна помощь, — сказала она, опустив голову, будто боясь взглянуть ему в лицо. Идрис стал серьёзнее, посмотрел на стражника и приказал убрать всех изнутри. Вскоре стража снаружи с силой вытолкала всех из палаты — голышом или в одежде, было неважно. Они исполняли приказы сразу и без вопросов. И вот Асари и Идрис остались одни. Асари устало присела на скамью рядом со столами. — Ты в порядке? — спросил он, присев рядом. Взяв кусок мяса, он положил его перед ней. — Ешь. Соберись с силами. Но еда Асари казалась непривлекательной. Она лишь спросила: — Зачем тебе всё это? — Мне нравится пировать. Пока могу себе это позволить — не прекращу, — сказал он, наливая себе ещё. — Почему так безумно? — спросила Асари, продолжая смотреть на мясо. Рука была крепко сжата у колена. — Видя каждый день хаос, он становится порядком. Знаешь, как возбуждает останавливать его одним словом? — Выпив эль до дна, он отбросил рог и приблизился ближе. Он непрерывно смотрел на Асари, будто боялся моргнуть, чтобы не потерять её в этом мгновенном мраке. Его рука медленно легла на её колено, и, почти вплотную глядя ей в глаза, он спросил: — Как я должен тебе помочь, милая? — Мне нужна твоя защита, — эти слова дались ей с трудом. — От Ватара? — быстро догадался Идрис. — Понимаю. Он и мне угроза, ведь я брат твоего никчемного отца. Ему не понравится такое соседство. Вот же сраные трусы… — добавил он с недовольством. От него пахло перегаром, но он не был тем, кто валяется пьяным на грязных улицах — он знал меру. Ей было неприятно, она отвела взгляд. Тогда она спросила: — Значит, вы поможете? Идрис усмехнулся и уверенно ответил: — Разве ты сомневаешься? Конечно, ты получишь помощь. Мою защиту, моих солдат, лучших лекарей — всё, — и тут он на миг замолчал, разглядывая тело Асари. — Только вот всё имеет цену, — его улыбка стала шире, а рука скользнула по её бедру. — Ты ведь знаешь мою цену, Асари. Я хочу тебя в жёны. Асари ожидала этих слов, но всё же она не могла принять это. Она откинула его руку и отступила назад, задав вопрос с дрожью в голосе, ответ на который уже знала: — Зачем вам такая, как я? Я уродина среди кхарасов. Идрис встал и подошёл к ней со спины. Его тяжёлые руки легко обхватили её плечи и будто ненароком начали давить вниз. — Мне никогда не нравился твой отец. Но в этом мы с ним схожи — вкусы совпали, понимаешь? Пока другие видят уродину, передо мной сидит изысканное блюдо. — А если я скажу "нет"? — испуганно спросила она, пытаясь найти выход. — Тогда я верну тебя к Ватару, покажу свою верность — и продолжу править землями. В мире полно блюд, Асари. Я могу жить и без изысков, — его слова были прямой угрозой, и Асари поняла, что выбора у неё нет. Внезапно он схватил её за челюсть и поднял лицо вверх, заставляя смотреть в глаза. — Ответь же мне, Асари. Станешь моей женой? Это был вовсе не вопрос, а приказ, к которому он привык. Она чувствовала, как всё внутри неё кричит. Гордость, страх, ненависть — всё слилось в один глухой крик, застрявший в горле. Асари закрыла глаза на миг, словно желая исчезнуть. Но исчезнуть было нельзя. Оставалась только роль, которую она должна сыграть. Ради переворота, ради прекращения войны, ради спасения народа, ради долга и клятв, отданных отцу, которого восхваляла, Асари сглотнула и в полной тишине произнесла ожидаемый Идрисом ответ: — Я...согласна…