Глава 2. Яблоки и цветы

      24 мая 2043 года, пригород Детройта, 12:07:23 PM       День выдался жарким для конца мая. Хотелось спрятаться в доме и, попивая холодный лимонад, переключать модули кондиционера, чтобы быстрее охладить помещение. Но вместо этого Клео обхватила понадёжнее одну из коробок, которые стояли у входа с маркировками разных компаний по доставке.       Вздохнув, девушка крикнула в открытую дверь, прямо в этот жаркий весенний день:       — Ещё пять коробок, Гидеон!       Опустевший дом ловил любой шорох с жадностью голодного зверя и превращал каждый даже самый незначительный выдох в эхо. Только очертания предметов на выцветших стенах говорили о том, что совсем недавно тут кипела жизнь. И если раньше холостяцкая берлога выглядела просто пустовато, то теперь в ней не было ничего, что вообще напоминало о хозяине.       — Понял! — послышался с улицы крик.       В следующее мгновение перед ней в дверном проёме возник «мальчик-картинка», как его назвала в своё время Тара, стоило ей увидеть парня без фирменных куртки и футболки во время первого из совместных пикников после окончания средней школы. С того момента парень вырос в мужчину, но даже разменяв половину четвёртого десятка, оставался «молодым взрослым» как внешне, так и в душе.       Брюнет и в этот раз был без футболки, и Клео бы поспорила, что сегодня не настолько жарко, если бы сама не мечтала сейчас скинуть любимый спортивный топ красного цвета.       — Так, давай-ка эту штуку мне сюда, — он выхватил коробку из её тонких рук одной своей. — Кто бы мне сказал, что это руки почти-отличницы полицейской школы, я бы не поверил, если бы сам не знал тебя, Лея.       Она хлопнула друга по спине, когда он предусмотрительно отвернулся, и фыркнула. Он фыркнул в ответ, снова поворачиваясь с искрами озорства в карих глазах. Взгляд упал на коробку поменьше той, что была теперь у него, и Клео взяла её. По звуку, там было что-то мелкое, но в большом количестве.       — А я бы не подумала, что выпускнику лётной академии потребуется помощь почти-отличницы в переезде. Неужели не нашлось никого, кто мог бы тебе помочь? Если бы ты сказал мне раньше, я бы может Зейна вытащила, ему полезно лишний раз побывать за пределами города.       — Сначала вытащи дока из его больницы, — весело цокнул брюнет. — И — хэй! — почему же никого?..       Выйдя на улицу, они прошли к белому подержанному фургону, явно повидавшему некоторые виды и почти полностью забитому коробками разного размера, как те, что они несли в своих руках. В отличие от большинства новых моделей с автопилотом и другими навороченными функциями, машина Гидеона была старой даже по меркам 20-х годов, и он не очень стремился тратить зарплату на что-то новое; называл это «раритетом». К тому же, из-за работы ему чаще приходилось пользоваться метро и рабочим автомобилем. Во время переезда наличие фургона стало спасением — арендовать вышло бы дороговато.       Дверца со стороны пассажирского кресла была открыта, из неё играла музыка, очень близкая к любимому рабочему плейлисту Клео, нарушая тишину улицы пригорода. А ещё с пассажирского кресла на улицу свисала пара тонких, но натренированных ног, болтавшихся в такт музыке. Гидеон, поддев свою помощницу плечом, кивнул головой в сторону ещё одной «помощницы» и усмехнулся:       — …я же знал, что ты приведёшь самый ценный элемент поддержки.       Клео громко хмыкнула, поперхнувшись смехом, и на этот звук из фургона высунулась голова с пышной шапкой каштановых волнистых волос, прилипших ко лбу и щекам. Сощурившись, Тара мотнула головой вниз и тем самым сбросила с макушки на тёмно-вишневые глаза солнцезащитные очки, и только потом махнула им рукой. Загрузив коробки к остальным, Гидеон и Клео подошли к ней.       — Я всё слышала, — хмыкнула девушка, поджав губы и наклонившись вперёд, прямо на уровень его головы. — И это несправедливо, Гидеон! Я же помогала! — она с претензией ткнула его в лоб пальцем.       — Конечно помогала, я разве спорил, Тар-Тар? Я же сказал, Клео, что она «самый ценный элемент»?       Клео выпучила на него свои пронзительно-голубые глаза, мол, «не вздумай втягивать меня в ваши шутливые разборки», заставив мужчину смутиться. Тара, не заметив реакции подруги, продолжила защищаться:       — И вообще, в пригороде та-ак жарко!.. И, и в этой машине кондиционер чисто для вида! Откуда вообще такой раритет откопал? Я надеялась хотя бы на выходных отдохнуть, а вы вытащили меня сюда, чтобы я вернулась на работу с ноющими мышцами. Я не жалуюсь, но!.. — она покраснела — или ей просто стало слишком жарко, — её голос захрипел. — Ох, ладно, может, я жалуюсь. Немного. Угх, мне просто о-очень жарко, я уста-ала. Клео, ты-то меня понимаешь?       Тара выудила из отделения у коробки передач бутылку воды и, встряхнув, сделала из неё пару жадных глотков. Гидеон переглянулся с Клео и улыбнулся. Подойдя ближе к шатенке, он мягко отодвинул её ноги в сторону от дверцы и пролез рукой в фургон. Благодаря своему росту и длине рук, он что-то быстро переключил на панели и под удивлённый выдох шатенки, полный облегчения, отступил от фургона.       — Так вот как его надо было включить! — воскликнула с тем же облегчением Тара, забравшись в фургон и спрятав ноги от солнца. — Боже, Клео, забирайся, теперь я точно отсюда не вылезу!       Со смешком Гидеон пошёл обратно в дом, махнув девушкам рукой:       — Охладитесь тут, сейчас я с оставшейся тройкой закончу, и можем отправляться.       Кондиционер заработал не «для вида», и две девушки, усевшись на пассажирском и водительском сидениях, погрузились в тишину, слушая музыку. Тара мерно болтала в руке прохладную бутыль и рассматривала улицу, а может быть небо. Клео просматривала ленту новостей в смартфоне и отвечала на сообщения Колетт, в которых та напоминала пить побольше воды и съесть ланч, заботливо ею приготовленный для троих трудяг. Во времена учёбы они постоянно трещали без умолку, а теперь виделись так мало, что разговорам стали предпочитать уединённую тишину. К тому же, они разговаривали по пути сюда и продолжат это делать, возвращаясь в город, чтобы скрасить им троим пару часов в дороге.       Полдень в пригороде — не то же самое, что в Детройте и, тем более, Линкон-сити. Спальный район, в котором до недавнего времени жил Гидеон, напоминал, что не всё в этом мире меняется. Ещё десять лет назад бывая в этом месте, Клео отмечала его спокойный темп, пусть тогда он казался ей немного унылым. Даже когда появились андроиды, именно здесь их присутствие было почти незаметным. О них напоминали только появившиеся остановки и двери с надписью «Только для андроидов» в задней части автобусов. Прогресс касался пригородных районов осторожно, почти что нехотя. Но всё же постепенно он забирал своё — жизнь. Жизнь покидала дома: люди перебирались в город, и пусть на их место иногда приходили новые семейные пары, они всё равно по утрам уезжали в город на работу, а их дети — в школу, и это место медленно, но верно превращалось в городок-призрак. Однако летом здесь было по-райски хорошо, чтобы устроить пикник на заднем дворе. Что они и делали до недавнего времени вчетвером.       Бутылка выпала из рук Тары и с оглушительным в этой упоительной тишине стуком прокатилась по полиуретановому коврику, закатившись под сидение. Шатенка ругнулась, недовольно сморщив нос, и не глядя принялась возить рукой по полу, чтобы нащупать упавшее. Клео смерила эти попытки долгим взглядом, а потом закатила глаза и выудила бутылку сама. Когда она протянула подруге воду, та вдруг выдохнула:       — Жаль, что Калеб сейчас не может быть здесь, да? — Тара забрала бутылку, отпила и как ни в чём не бывало принялась шариться в плейлисте. — Всё веселье пропускает, дурак.       — Угу, — просипела Клео устало, вернув себе бутылку и сделав жадный глоток, чтобы промочить горло. — Пф, поверь мне, будь он здесь сейчас, мы бы таскали эти коробки! Они с Гидеоном взяли бы мяч и гоняли его по округе, подшучивая над нами. Как дети малые! — она хихикнула с деланным неудовольствием. — А так хоть Гидеон и правда переезжает, а не только его вещи.       Тара тоже хихикнула, щёлкая пальцем.       — Это точно! Помнишь, как в тот раз они сгорели на солнце? Калеб был красный, как яблоки, что он вечно тырил с того дерева, — она указала на яблоню за забором, что частью своих веток попадала на участок Гидеона. — А Гидеон и так смуглый, но тогда был просто чёрным! Клянусь, я когда маме фотку показала, она решила, что они побывали в солярии, а не на пикнике!       Девушки засмеялись. Затем Тара постучала ногтем по приборной панели и посмотрела на подругу.       — Как думаешь, владельцы того участка заметят, если на пока что нашей половине участка у них на ветках пропадёт пара яблок?       — Они и тройки не заметили бы. Вот только сейчас ещё не сезон, максимум — можем поесть цветочков, — озорно хмыкнула Клео, уже вылезая из машины под недовольное «вот чёрт!» Тары. — Но нас ещё ланч ждёт, если что! Колетт не простит, если вы не поедите, она очень старалась.       Шатенка, выпрыгнув из фургона вслед за подругой, поправила свои очки, и они вместе направились на задний двор.       — Хотела бы я, чтобы Колетт готовила для меня, она просто чудесный ангел! Тебе очень повезло, что андроид Жозефины осталась с тобой после… всего.       Она поджала губы, вспомнив, как тяжело было, когда их семейный андроид решил уйти. Клео понимала, что Тара старается поддерживать с ним дружеские отношения, но не каждого можно удержать даже при самом благоприятном раскладе. Девушка не переживала о быте, для этого всё ещё были роботы-пылесосы с простым ИИ, прочие блага 21 века. Просто некоторые люди привязывались к андроидам сильнее, чем признавали это. Колетт любит повторять, что диод и жизнь бок о бок с Клео — это «её выбор». У других тоже есть выбор, и иногда он не совпадает.       Две подруги замерли, оказавшись перед тем самым деревом, рядом с самодельными старыми качелями, которые сделали Гидеон и Калеб для Клео, когда только она была их «третьим колесом». Охваченные воспоминаниями, они стояли так, кажется, целую вечность. «Если присмотреться, можно заметить в каком месте пять лет назад мы спилили ветку в надежде посадить её на участке Гидеона. А на качелях у самой травы вырезан плохо узнаваемый треугольник, вписанный в квадрат. Так ещё во время моего обучения в школе полиции мы добавили Тару в наше «общество трёх», превратив его в квартет», — проводя пальцами между светлых прядей, медитативно их расчёсывая, Клео переводила взгляд с одной детали на другую. Тара в это же время, кажется, думала о том же самом — о воспоминаниях.       В таком виде их застал Гидеон, по лицу которого стекал такой крупный пот, что его можно было выжимать. Он не выглядел уставшим, просто вспотел из-за жары и нагрузки. Положив на траву последнюю коробку, брюнет приблизился к подругам и хлопнул их по плечам; обе вздрогнули, но ранее уже услышали его тяжёлые шаги, поэтому не испугались. Тара взглянула на него с некоторым осуждением и быстро убрала с его лица пряди, тут же сморщившись от того, насколько они были мокрые, а потом протянула ему бутылку воды с видом награждающей за тяжёлый труд. Клео хихикнула, за что получила такой же осуждающий взгляд от неё. Троица постояла так в тишине ещё немного и наконец вернулась к фургону.       — Ну что, Гидеон, теперь мы можем уже поехать к тебе на твою новую крутую квартиру? — усмехнулась шатенка, залезая на привычное пассажирское сидение. — О, погодите! — снова вмешавшись в плейлист, добавив громкости и запустив Can’t Hold Us, она высунулась из фургона с довольной улыбкой.       Гидеон закрыл фургон, закрепил навес, чтобы коробки не раскидало и не намочило в случае чего, и в последний раз окинул взглядом место, которое совсем недавно называл своим домом. К тому моменту, когда он надел футболку и залез на место водителя, Клео перебралась на сидение позади. Тара, не сводившая теперь взгляда со знакомого участка, вдруг задала вопрос, который, кажется, терзал её уже какое-то время:       — Н-да… и почему ты вдруг решил сменить обстановку так радикально? Как мы теперь будем устраивать пикники на заднем дворе без заднего двора?       24 мая 2043 года, магистраль М-1 «Вудворд-авеню», 02:28:18 PM       Выехала троица из пригорода в молчании. Девушки даже решили, что друг так ничего и не ответит, настолько он был сосредоточен на дороге. Наконец, когда Тара устала придираться к плейлисту и принялась за поедание ланча, молчаливый Гидеон подал голос. Вернее — это сделал его желудок, громко заурчав. Клео хмыкнула и многообещающе потрясла со своего места контейнером с его порцией ланча от Колетт. Гидеон издал какой-то ворчливый звук и что-то вбил в смартфон, который покоился на допотопной подставке. Найдя по навигатору ближайшую заправку, голодный брюнет вскоре там припарковался и быстро выхватил у подруги свой контейнер.       Ели все трое быстро, иногда девушки переговаривались, а их друг копался в плейлисте, пока наконец не переключил программу на новостной канал.

«Встреча президента Уоррен и главы Линкон-сити Маркуса состоится на следующей неделе. Отдельно отмечу, что это первая их личная встреча после июня 2039 года, когда открылся первый район независимого города андроидов. Президент США и лидер андроидов поддерживают связь, но из-за плотного графика не имели повода…»

      Цокнув, видимо, из-за малоинформативного выпуска, брюнет вновь включил свой плейлист.       — У Маркуса так много дел, — хмыкнула Клео. — И тем не менее, он находит время раз в месяц заказать и забрать у нас ромашки для мемориала павших. Я его даже пару раз смогла увидеть. А как давно вы видели президента Уоррен в Волмарте?       Неожиданно смарт-часы Тары засветились, она что-то в них проверила и хмыкнула, смахнув уведомление, будто это ничего не значащий спам. Но что-то в её взгляде напрягло… Гидеона.       — Что-то случилось?       Клео подняла на них взгляд, отвлёкшись от выуживания креветок из лапши. Тара бросила на неё быстрый взгляд и, смутившись, ответила другу:       — Ты сможешь высадить меня, не доезжая до Мидтауна? Простите, ребят, но у меня… появились дела.       — Что-то по работе? — насторожилась Клео, положив руку на спинку её кресла и чуть подавшись вперёд.       Подруга снова бросила на неё быстрый взгляд и покачала головой, но как-то неуверенно. Она умела скрывать эмоции, когда была сотрудником полиции, но в кругу друзей терялась почти сразу; с головой её выдавали такие быстрые взгляды и…       Она схватилась двумя пальцами правой руки за фалангу указательного пальца левой. Небрежно, но цепко.       Гидеон и Клео переглянулись в зеркале заднего вида, но ничего спрашивать не стали. Если бы она могла или правда захотела– то рассказала бы, сейчас же заставлять её нервничать ещё больше казалось неправильным.       — Мы всё равно поедем через Мидтаун, так что высажу, где скажешь, Тар-Тар.       — Спасибо, приятель, — она искренне улыбнулась, попытавшись изобразить более беззаботное выражение лица. — И… спасибо, что вы понимаете.       Когда ланч был съеден, а контейнеры убраны в сумку, они быстро въехали в город и добрались до Мидтауна. Тара выскользнула из фургона быстро и, напоследок послав друзья воздушные поцелуи с громким «люблю вас, спишемся!», затерялась среди толпы. Гидеон проводил её внимательным взглядом через правое боковое стекло и, возвращаясь в стройный ряд машин, заговорил:       — Она до сих пор редко обсуждает при тебе свою работу, — не спросил, констатировал.       Клео перебралась на место Тары и, не сводя взгляда с улицы, как можно более обыденно ответила:       — А мне казалось, что она с нами редко обсуждает свою работу.       В салоне фургона натянулась нить тишины, хрупкая и напитанная недосказанностью. В монотонном движении машин, в бездонных глазах безработных на улицах, в ярких вывесках, цепляющих взгляд. Детройт был весь наполнен недосказанностью, она звенела в воздухе и превращала мысли в ком головной боли этим настойчивым звоном. В Линкон-сити Клео ощущала себя куда… спокойнее.       Оказавшись у высотного здания, в котором теперь был новый дом Гидеона — двухкомнатная квартирка с вполне средненьким видом, — брюнет попытался извиниться:       — Лея, слушай…       — Всё ок, Гидеон, правда. Это место… — девушка развела руками, пытаясь обвести весь город, но будто ситуацию в целом, и замялась. — Я… Как разберёмся с твоими вещами, я поеду к Зейну. Попробую вытащить дока из его больницы, — она улыбнулась без тени обиды на недавний разговор и вылезла из фургона.       Эта фраза, кажется, вызвала у друга чувство дежавю — второй раз за день его ставили перед фактом, что их «выходной вечер» отменяется. Дёрнув плечом, он выдохнул и кивнул, пусть она уже исчезла из его поля зрения, направившись к задней части фургона.       24 мая 2043 года, Детская больница Мичигана, внутренний двор, 04:03:22 PM       Клео поджала губы, сдерживая улыбку. Бросила взгляд в сторону маленькой девочки лет пяти-шести, что-то увлечённо рассказывавшей мужчине в медицинском белом халате; у неё были розовые резинки-кролики в волосах в тон к розовым ботиночкам. Девушка считала эту картину слишком милой, чтобы смущаться своей реакции, но знала — стоит мужчине посмотреть в её сторону, и смутится уже он, утратив выражение полного внимания к своей маленькой собеседнице.       Отведя наконец взгляд на клумбы перед её скамейкой, чтобы не буравить взглядом мужчину, посетительница Детской больницы Мичигана принялась перечислять в уме высаженные в больничном парке цветы. Лаванда, ирисы, петуньи, бархатцы… Вспомнилась родная цветочная лавка, удобная форма, приветливая улыбка Джеремайи — и вдруг захотелось уйти, сесть на поезд, поехать домой и по пути заглянуть в «Фило». Начальник, скорее всего, опять задержится на месте, в одиночестве слушая свой плейлист или новости. Тут же вспомнилось, что Гидеон прямо сейчас в таком же одиночестве сидит в свой квартире, хотя изначально план был на дружеские посиделки втроем. И Калеб…       Она крутила в руках стакан с остывшим жасминовым чаем, а в её голове прокручивался этот бесконечно долгий день. Кажется, вид пустого дома, в стенах которого прошла львиная доля её юности под присмотром двух мальчишек, разбередил ей нервы. И кажется, подобно розовым резинкам-кроликам, давно утерянные красные заколки-яблочки нуждались в поддержке единственного на данный момент территориально близкого…       — Дядя Снеговик, — позвала Клео с уже не скрываемой улыбкой, когда полы белого медицинского халата оказались на уровне её глаз.       Поднявшись выше, голубые глаза цепко выхватили на бейджике «Кардиохихург, Зейн Шарп». Ещё выше — тонкие губы мужчины сжались в ещё более тонкую полоску. Выше — зелёные глаза за бликующим стеклом очков сощуренно наблюдали за взрослой, что почему-то решила поиграть в ребёнка.       — Мня даже пациенты так не называют, чтобы ты знала.       — Знаю. Поэтому и называю, — хихикнула, быстро показав кончик языка.       Если Зейн и был недоволен, то ни словом не высказал раздражения и лишь спокойно присел на скамейку рядом с ней. Клео села вполоборота, всем телом повернувшись в его сторону, и улыбнулась шире.       — Розовому кролику вы уже, как я вижу, помогли. Может ли одна уставшая девочка с яблочными заколками скрасить конец вашего рабочего дня?       Он помолчал, забрав у неё стакан и отпив. Скривился, потому что чай опять остыл. Она подумала, что могла бы сходить за новым чаем, но друг не позволил, оставив стакан у себя и мягко коснувшись её плеча.       — Судя по слову «уставшая», ты пришла не скрасить конец дня, а только осложнить его. Разве ты не говорила, что сегодня у вашей троицы большой план по переезду?       Зейн отметил — Клео увидела это в его сместившемся взгляде, — как её губы превратились в тонкую полоску, аналогичную его с минуту назад.       — Доктор Зейн, ваша пациентка облажалась.       — Я не психолог и уж тем более не психиатр, чтобы ты была моей пациенткой. И тебе не пять.       — Ах, эта холодная констатация факта — как я по ней скучала!       Он фыркнул, сжав пальцами переносицу. Устал. Однако не обиделся.       — Мы не виделись всего два месяца, Клео. И только потому, что ты не выезжаешь из Линкон-сити.       — …и потому что ты живёшь на работе. Что об этом думает твоя девушка?       Закатил глаза.       — Ты прекрасно знаешь, что у меня…       Девушка вскочила и выхватила у мужчины стакан, а затем в обвиняющем жесте направила в его сторону крышкой вверх, чтобы не разлить.       — Именно! Тебе уже не 27, ещё немного и дом престарелых, а я так и не поиграю в тётушку!       Зейн закашлялся от удивления и, поднимаясь со скамейки, сверкнул своими зелёными глазами по сторонам. Смутился.       — А тебе не 25, но я же не тороплю тебя становиться мамой, хотя как врач имею полное право.       Они замерли, переваривая сказанное. А потом, осознав абсурдность разговора, Клео рассмеялась, и парк, наполненный детьми, ответил на её искренний смех таким же искренним и чистым. Несмотря на больничную атмосферу, дети есть дети. И подруга врача не была исключением, сколько бы лет не прошло с конца её детства. Зейн лишь усмехнулся, но его улыбка была наполнена таким светом, будто он тоже от души посмеялся.       Пока Зейн заканчивал последние дела в кабинете перед уходом, Клео сидела на стуле напротив него и терпеливо ждала. «Сегодня, доктор Зейн, вы не отвертитесь и уйдёте вовремя. Персонал больницы обещал мне двадцатку за день чудо-кардиохирурга без переработок», — она не сдержала смешок и потупила взгляд, стоило другу рассеянно посмотреть в её сторону, как на источник ужасного шума.       Они успели обсудить этот ужасный день, хотя «обсуждение» — это сильно сказано. Девушка рассказывала, а мужчина, иногда кивая или хмыкая в процессе, только подытожил всё сухим «вот оно как». Но она не обиделась, наоборот — ей нужно было выговориться, и друг предоставил эту возможность, почти не возражая.       Девушка быстро сделала вид, что внимательно изучает кабинет, но почти тут же её внимание и правда было захвачено. Миской с маленькими шариками-леденцами. Снова бросив на друга взгляд, она одной рукой аккуратно зачерпнула штук пять и почти вскрикнула, когда Зейн поймал её своей холодной рукой на уровне запястья.       — Крадёте сладости маленьких пациентов, мисс Нельсон?       — Я вообще-то была на приёме. Мне полагается награда за стоическое поведение на кушетке у психолога и утешение за плохой эмоциональный отклик. Я бы пожаловалась на отсутствие сервиса, но мой друг и лечащий врач, что удивительно, не андроид.       Зейн смерил её долгим взглядом, и она смутилась. С другой стороны, в компании общих друзей после появления творений Камски на рынке, все в шутку его так и называли — андроид, и иногда он это даже признавал. Это ещё Калеб придумал, а потом подхватили и коллеги-врачи, услышав прозвище от Клео. Девушка устала извиняться за этот досадный эпизод и придумала новое — дядя Снеговик, — которым только она отныне и звала друга.       В этот вечер доктор Зейн впервые за долгое время ушёл с работы без задержек, а Клео получила перевод двадцатки долларов от доброй девушки с регистратуры, которая засвидетельствовала сей факт. Пусть потом друзья попрощались на станции перед отправкой последнего поезда в Линкон-сити, но до этого успели провести время вместе по дороге туда.       — Но чтобы в июне обязательно взял отгул на день!       — Конечно, как можно пропустить?..