Глава 1. Ученые

Всё началось с того, что меня вызвали на одно дело.  В моей работе не бывает "обычных" вызовов, но этот... этот отличался даже для меня. Я – Ян Чонвон коммандер, глава оперативной группы "Глаза" при Министерстве Особых Угроз. Наша задача – реагировать на аномалии, инциденты, о которых не должны знать обычные люди. Признаться, за десять лет службы я повидал всякое: разумные грибы-паразиты, пространственные аномалии в метро, даже краем уха слышал о говорящих деревьях в Сибири. Но то, что ждало меня в этой глуши, не шло ни в какое сравнение ни с чем. Вызов был странным с самого начала. Никаких предварительных данных, никаких брифингов. Только координаты в непролазной чаще где-то под «…»  и настоятельная рекомендация прибыть одному. "Один" – ключевое слово. Обычно такие задания требуют поддержки целой группы, а тут тишина. По прибытии меня встретила пара ученых, одетых в выцветшие комбинезоны. Они выглядели нервными, переглядывались и едва здоровались. Вокруг – лес, который больше походил на декорации к фильму ужасов, чем на реальный пейзаж. Лес пульсировал. Это не было обычным трепетом листьев на ветру. Здесь все дышало в каком-то неестественном, замедленном ритме. Деревья, если их можно так назвать, напоминали искривленные позвоночники людей, застывших в предсмертной агонии. Их стволы были покрыты чем-то вроде глянцевой, маслянистой коры, переливающейся неестественными оттенками фиолетового и изумрудного. Листья были огромными, словно пальмовые, но вместо привычной зелени имели цвет запекшейся крови. Их края изрезаны причудливыми узорами, напоминающими лабиринты или человеческие вены, и когда на них падал свет, они отбрасывали на землю зловещие, искаженные тени. Кажется, что лес смотрит на тебя тысячами этих глаз-листьев. Земля под ногами была мягкой и податливой, словно ступаешь по гигантскому грибу. Почва дышала, испуская легкий пар с запахом гнили и сладковатой ванили, от которого нестерпимо болела голова. Вместо привычных грибов, из земли росли какие-то странные образования, похожие на надувные шары, пульсирующие и полупрозрачные, как медузы. Но здесь царила мертвая тишина, прерываемая лишь тихим, но настойчивым шепотом, который казался, исходил не извне, а изнутри твоей головы. Этот шепот говорил что-то неразборчивое, но тревожное, заставляя чувствовать себя незваным гостем в чужом, враждебном мире. Солнце, или что-то, что должно было им быть, висело в небе неестественно низко, словно огромный, размытый мазок желтой краски. Оно не грело, а лишь заливало лес тусклым, странным светом, было ощущение, что это просто старая лампа, от которой предметы теряли свои очертания и приобретали сюрреалистические формы. Здесь все было как будто неправильным. Нарушены все законы природы, искажены пропорции, перепутаны цвета. Лес давил на тебя своей нереальностью, заставляя чувствовать себя крошечным, потерянным и абсолютно беспомощным перед лицом чего-то непостижимого и пугающего. Он словно вырван из сна, где все логично, но только для спящего, а для проснувшегося - это кошмар наяву. Здесь царит абсолютный сюрреализм, где разум отказывается понимать, а тело чувствует лишь нарастающий дискомфорт и неясную угрозу.   — Чонвон, – пробормотал один из ученых, поправляя очки на переносице и заставляя меня отвлечься. – Рады, что вы прибыли. Здесь… здесь происходит что-то, что выходит за рамки нашего понимания. Он сделал неопределенный жест в сторону леса.   — В последние недели в этой области зафиксированы аномальные случаи. Животные… они изменились. Мы видели оленя с шестью ногами, и каждая двигалась независимо от другой, словно под управлением отдельного разума. А вчера… вчера мы столкнулись с птицей, размером с теленка, с клювом, полным острых зубов. Её перья переливались всеми цветами радуги, но взгляд… в этом взгляде была только безумная злоба. Я цокнул языком, задаваясь вопросом, неужели их беспокоят только эти аномальные животные? За свою карьеру я повидал такое, на фоне чего даже эти странные существа, да и поведение ученого, выглядели нелепо. Но всё равно. Меня не покидало ощущение, что мы находимся не на Земле, а в каком-то сюрреалистичном, больном воображении. И я еще не знал, что самое странное ждет меня впереди.  С учеными я был лично незнаком и видел впервые, и на удивление, их внешний вид меня ничем не удивил, но один всё-таки бросился в глаза.  Его звали, кажется, «Вычеркнуто» , хотя я не уверен, что это имя ему вообще принадлежит. Он был высок и тонок, словно сломанный карандаш, обтянутый накрахмаленным халатом, который казался неестественно белым на фоне зелени леса. Под халатом угадывались острые углы костей, и я не мог отделаться от ощущения, что под этой кожей скрывается что-то… не совсем человеческое. Его лицо напоминало маску, отлитую из воска. Идеально гладкое, с тонкими, плотно сжатыми губами, которые, казалось, никогда не улыбались. Глаза. Большие, круглые, абсолютно неподвижные, словно стеклянные бусины, пришитые к восковой маске. Он ни разу не моргнул, не отвел взгляда. Казалось, он смотрит сквозь меня, прямо в какую-то бесконечную пустоту за моей спиной. Когда он что-то говорил, его губы едва шевелились, и я замечал, что между ними нет языка. Просто чёрная, зияющая дыра, уходящая вглубь его головы. И от этого зрелища по коже пробегали мурашки. Он стоял неподвижно, как манекен, и казалось, что он подключен к какому-то невидимому источнику энергии, который поддерживает его существование. В какой-то момент мне показалось, что он начинает немного дергаться, как старый телевизор, который вот-вот сломается, но это, вероятно, просто игра света и тени в этом безумном лесу. Он производил впечатление персонажа из старой компьютерной игры, застрявшего в бесконечном цикле повторяющихся действий. Я моргнул, — Так, и в чём проблема? Что требуется от меня? - я немного подумал, — От меня одного.    — Вы будете не одни, - раздался монотонный, лишенный всякой интонации голос того самого ученного, — С вами будет ещё двое военнослужащих, но с целью безопасности, вы все из разных "точек".    — Ради «безопасности», но отчего? И с какой целью? На этот вопрос он не дал мне ответа.  Дальше меня повели по узкой тропе, петляющей между деревьями-позвоночниками. Почва под ногами становилась все мягче, пока не превратилась в что-то вроде податливой, теплой глины. И вот, лес внезапно расступился, открыв перед нами это. Трудно описать увиденное. Представьте себе огромную поляну, идеально ровную, без единой травинки. Но не зеленую. Все здесь было ослепительно белым. Не белым цветом снега или бумаги, а каким-то другим, неестественным белым, словно выбеленным до самой сути, до полного отсутствия цвета.   — Это было что-то вроде их базы.  Небо над поляной было таким же белым, сливаясь с горизонтом в единое, бесконечное полотно. Казалось, что здесь стерты все границы, нет верха и низа, нет перспективы. И от этого становилось невыносимо тошно. В центре поляны стояло сооружение. Куб. Идеально ровный, без единого шва, без единого окна или двери. Просто белый куб, парящий над землей на несколько сантиметров, словно не подчиняясь законам гравитации. От него исходила легкая вибрация, которую можно было скорее почувствовать, чем услышать. Вибрация, от которой покалывало кончики пальцев и сжимало челюсти. Ученые молча подвели меня к кубу. Никаких объяснений, никаких инструкций. Просто молчаливые кивки и толкающие движения в спину. Подойдя ближе, я заметил, что в одной из граней куба появляется разлом. Тонкая, едва заметная трещина, которая медленно расширяется, превращаясь в прямоугольный проем. Внутри – чернота. Абсолютная, поглощающая свет чернота. Один из ученых, тот, что помоложе, подтолкнул меня к проему, — Вам туда, коммандер. Они вас ждут. Я сделал глубокий вдох и шагнул в черноту. За проемом оказалось помещение. Небольшая комната, идеально белая, как и все снаружи. В центре стояли три предмета: стол, стул и кровать. Все – белое, все – геометрически правильное, словно вырезанные из бумаги. И на этих предметах сидели двое. Двое военных, в форме, похожей на мою, но с какими-то странными, незнакомыми знаками отличия. Они сидели неподвижно, уставившись в одну точку, словно ожидая чего-то. Или кого-то. Одного из них я узнал. Хисын. Он был в моей группе несколько лет назад, но его перевели в другой отдел после странного инцидента с пространственной аномалией. Другой был мне незнаком.  Я прокашлялся, чтобы привлечь их внимание.      — Коммандер Ян Чонвон. Министерство Особых Угроз. Мне сообщили… Хисын медленно повернул голову. Его взгляд был пустым и безжизненным, как у тех ученых. Он смотрел на меня, но, казалось, не видел.   — Чонвон, – прошептал он хриплым голосом. – Ты тоже здесь? Другой продолжал сидеть неподвижно.   — Что здесь происходит, Хисын? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие. – Что это за место?   — Место? – Хисын усмехнулся. – Это… это ловушка. Или, может быть, чистилище. Я уже не знаю.   — И для кого эта ловушка? - спросил я, оглядывая комнату. Слишком стерильно, слишком пусто. Здесь даже пыли не было. Незнакомец, наконец, пошевелился. Он был высоким, крепким парнем с коротко стриженными волосами. В его глазах, в отличие от Хисына, еще оставался проблеск жизни. Он встал, вытянулся по стойке смирно и представился, — Капитан Нишимура Ники, 77-я исследовательская база, Министерство Аномальных Явлений! 77-я… Я никогда о такой не слышал. Обычно вся информация о подобных базах стекалась ко мне, — Что вы здесь делаете, капитан?   — Мы… изучаем этот объект, коммандер. Этот лес. Этот куб. Все это – одна большая аномалия. Я предполагаю, что здесь происходит выброс какой-то неизвестной энергии. Возможно, радиоактивной. Возможно.. - он замялся, — Что-то гораздо более странное. Хисын усмехнулся, но в этот раз в его голосе прозвучала не только усмешка, но и какая-то безумная грусть, — Радиация? Серьезно, Ники? Ты думаешь, это радиация? Тогда как объяснить этих… ученых? Ты видел их лица, Ян? Они больше похожи на манекены, чем на людей. Если здесь и есть заражение, то оно гораздо глубже, чем просто радиация.   — Заражение? – переспросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога, – О каком заражении ты говоришь, Хисын? Он посмотрел на меня своими пустыми глазами и тихо прошептал, — Души, Ян. Заражение души. Этот лес высасывает из людей все человеческое, превращая их в пустые оболочки. И эти ученые… они уже давно мертвы. Они просто исполняют свою программу, как сломанные роботы.   — Хисын, прекрати! – рявкнул Ники. – Ты несешь бред! Это стресс, понимаешь? Мы все здесь на грани.   — Стресс? – Хисын засмеялся. Звук этот был неприятным, скрежещущим, словно ржавые гвозди царапают стекло, – Нет, Ники. Это не стресс. Это… пробуждение. Мы просыпаемся, чтобы понять, что все, что мы знали, – ложь. Что этот мир – не то, чем кажется.   — Довольно! – Я поднял руку, пытаясь остановить этот безумный поток слов. – Оба замолчите! Ники, какое у тебя мнение насчет этих учёных? Ники нахмурился и потёр переносицу, — Они прибыли сюда несколько месяцев назад, одними из первых. Занимались сбором данных, брали пробы почвы, изучали аномальные явления. Вроде бы, обычная исследовательская группа.   — Вроде бы? - переспросил я.   — Но их поведение изменилось. Стали более замкнутыми, перестали выходить на связь. Когда мы попытались с ними поговорить, они отвечали односложно, избегали зрительного контакта. А потом они просто перестали моргать. Хисын снова усмехнулся, — Видишь, Ян? Я же говорил. Заражение. Они стали частью этого леса, частью этого куба. Они – его глаза и уши. В комнате воцарилось напряженное молчание. Я оглядел их обоих, пытаясь понять, кому из них я могу доверять. Ники, с его рациональными объяснениями, или Хисыну, с его безумными теориями? И главное – что, черт возьми, здесь происходит на самом деле? Я попытался собраться с мыслями, отбросив теории. Нужно было осмотреться, найти хоть какие-то зацепки. Я начал медленно обходить комнату, внимательно ощупывая стены. Идеально гладкие, без единого шва. Они казались монолитными, словно вырезанными из цельного куска белого камня. И вдруг. Я заметил. Едва заметные углубления в углах комнаты. Миниатюрные камеры, замаскированные под элементы декора. Я посмотрел прямо в одну из них и почувствовал, как по спине пробегает холодок. За нами наблюдают. Кто-то наблюдает за нами, как за подопытными крысами в лабиринте.   — Здесь есть камеры, – сказал я, указывая на углы комнаты, – За нами следят. Ники и Хисын обменялись взглядами. Лицо Ники выражало тревогу, а на лице Хисына играла странная, торжествующая улыбка.   — Я же говорил, – прошептал Хисын, – Мы – подопытные. Они наблюдают за нами, изучают наши реакции, пытаются понять, как работает эта… штука.   — Кто они? – спросил я, чувствуя, как внутри нарастает злость, – Кто стоит за всем этим?   — Не знаю, – ответил Ники, – Может быть, это военные. Может быть, ученые. Может быть… что-то еще более странное.   — Важно не то, кто они, – сказал Хисын. – Важно то, чего они хотят. И боюсь, что это нам не понравится.   — Довольно! – рявкнул я, чувствуя, как контроль ускользает от меня, – Хватит нести эту чушь! Нам нужно успокоиться и попытаться разобраться, что здесь происходит. Ники, ты сказал, что изучаешь этот объект. Как давно ты здесь? Ники вздохнул и потер глаза, — Я здесь около двух недель. Прибыл сразу после того, как пропал капитан Чон.   — Капитан Чон? – переспросил я, – Кто это?   — Он был с нами, когда мы зашли сюда. Ники вдруг замолчал, — Точнее, был с нами до этого. Все было нормально, мы общались, делали замеры, готовились войти в "вакуум". А потом он исчез. Просто исчез ночью. Мы проснулись, а его нет. Эта щель была закрыта, никаких следов борьбы.   — Что ты имеешь ввиду, что он исчез? - теперь я уже реально начинал переживать.   — Мы искали его повсюду. Обошли всё вдоль леса, обшарили этот куб. Ничего. Как будто..   — Его просто вычеркнули из реальности, - выпалил Хисын. В комнате снова повисла тягостная тишина. Я взглянул на Хисына, который ухмыльнулся и произнёс:   — Он стал частью системы, Ян. Ассимилировался. Или, может быть, его просто использовали. Не знаю. Неважно. У него была лишь одна задача, и он её выполнил. Теперь он уже не человек. А что именно - мы наверное уже никогда не узнаем.    — Хисын, заткнись! - Ники сорвался с места и с яростью схватил Хисына за грудки, — Заткнись, ты ничего не знаешь! Его просто скрутило, его, возможно, телепортировало - все что угодно, но ты не должен говорить так о мёртвых!   — И что ты предлагаешь, Ники? - с ухмылкой произнёс Хисын, — Ты думаешь, Чон просто захотел подышать свежим воздухом посреди этого мерзкого места? Он выполнял свою функцию, а теперь ему на смену пришли мы с тобой.. и Ян.    — Слушайте, – сказал Ники, отпуская Хисына и отступая назад, – Мне это кое-что напоминает. Был у меня один случай на службе… Назвали это 'сбоем в системе Земли'. Это было давно, еще до 77-й базы. Нас вызвали на заброшенную военную базу в «…». Там обнаружили комнату. Снаружи – обычный бункер, а внутри… внутри была комната, которой не должно было как бы существовать. Он замолчал, словно заново переживая те события, — Комната была без окон и дверей, но бесконечной. Стены белые, пол белый, потолок белый. Ничего, кроме белизны. Заходишь туда, и чувство такое, будто ты в другом измерении. В каком-то лимбе.    — И что случилось? – спросил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.   — Некоторые наши сослуживцы… они там остались. Они просто растворились в этой белизне, исчезли навсегда. Мы пытались их найти, звали, но ничего. Они просто перестали существовать. А потом и комната исчезла. Бункер остался, а комната пропала.   — И ты думаешь, что здесь что-то похожее? – спросил Хисын, усмехнувшись, — Может быть, это тот же самый лимб, только в другой форме? Может быть, мы уже мертвы и это наше персональное чистилище?   — Не знаю, – ответил Ники, – Но что-то здесь определенно не так. Слишком много вопросов без ответов. Слишком много странностей, которые не поддаются логическому объяснению.   — Логика здесь бессильна, – сказал Хисын. – Здесь правит безумие. Я покачал головой, пытаясь отбросить эти безумные мысли, — Нам нужно сосредоточиться. Нам нужно понять, что здесь происходит, и найти способ правильно это исследовать.   — Куда уж там, - ухмыльнулся Хисын, —Утром, я так понимаю, нам нужно будет выйти в этот прекрасный лес, - он обвёл комнату рукой, указывая на стены. Он обернулся ко мне, — И ты ведь даже не в курсе, верно? Что у нас запланировано на завтра. Тебе же ничего не сказали. Как мило с их стороны.  Меня будто окатило ледяной водой. Да как так то? Почему так много вопросов, но ни одного ответа? Я должен был быть в курсе всего происходящего, я же командир гребанного "Глаза". Всё тут казалось каким-то фарсом. Но я не подал виду.   — Ничего, - Я ответил, сохраняя нейтралитет, — Мне не впервой импровизировать.    — Ну посмотрим, посмотрим, - произнёс Хисын. Я потер виски, — Так, ладно, нужно немного поспать. Завтра, наверное, будет жаркий день. На этом диалог затих. Мы улеглись на кровати, глядя в потолок. В комнате царила мертвая тишина, которую нарушало лишь наше сбивчивое дыхание. Но внутри меня бушевала буря. Тревога, страх, недоумение… И еще какое-то странное, мерзкое чувство, которое я не мог определить. Закрыть глаза оказалось непросто. В голове крутились обрывки фраз, странные образы, лица ученых с их неподвижными взглядами. Перед глазами стояла белизна комнаты, поглощающая все мысли и чувства. Я чувствовал себя так, словно нахожусь в морозильной камере. Холод проникал вглубь костей, парализуя волю и заставляя чувствовать себя беспомощным. И еще… Мне казалось, что кто-то наблюдает за мной. Прямо сейчас. Из темноты, из-за стены, из самого куба. И от этого становилось по-настоящему жутко. Потому что я знал, что этот сон будет неспокойным. И что утро не принесет облегчения. А лишь новые вопросы, новые загадки и новые ужасы.