толя

Толя никогда не верил в глупые предназначения. Он не относил себя ни к одной из известных религий и считал это чушью. Разумеется, дошел он до этого не сам, но, имея с ног до головы атеистичных родителей, тяжело внезапно уверовать в Христа или Будду. Он жил простыми и понятными каждому принципами: надеяться надо на себя, а не на абстрактное чудо. Но то, что он встретил Диму, нельзя было назвать иначе, чем чудом. От начала, от того самого дня, как Толя не сошел с поезда, возвращавшего его домой после армии, а почему-то согласился на приглашение товарища по службе и вместо запланированной встречи с семьей обменял билеты, и уехал дальше, чем нужно, а потом от того, как он пьяный вдрызг сидел на рассвете, уставший, одинокий, но не пошел в гостиницу, а продолжил свой путь по узким красивым улочкам, до тех самых пор, пока не протрезвел. От того, как в руках будто по волшебству оказалась бутылка дешевого вина (Толя правда не помнил, как купил ее, но очень надеялся, что не украл) и от того, как он нашел себе спутника на еще совершенно безлюдном пустыре. — Ты че тут? — на фоне этого парня Толя выглядел еще отстойнее, чем сам по себе. Тот хотя бы был трезвым и не пах так, будто успел окунуться в болотную тину. — Я из дома сбежал. — парень был грустный, несчастный и совершенно потерянный. — Вино будешь? — Давай. Парень оказался Димой. И Дима оказался парнем, что не могло не радовать, потому что на девочек Толя перестал дрочить еще в школе. Хотя для того, чтобы перестать, нужно было начать, правильно? И они очень быстро оказались на кухне в квартирке товарища по службе, который сам, собственно, и предложил Толе пожить у него некоторое время, пока он будет гостить у родни, только кормить кота и рыбок. И Толя кормил. Не ебаться с парнями на его кровати товарищ по службе не просил. Дима был… чудным. Со всех сторон чудным. Он искренне верил в бога, хотя сам ушел из дома верующих родителей, он мог зачитывать псалмы наизусть, но не гнушался пить как проклятый и зажиматься с Толей по углам, он мог выглядеть пугающе и иногда даже неприятно, но все равно оставался самым нежным человеком, с которым только доводилось общаться. — Иногда я думаю, что тебя мне послали боги, — Дима улыбался, сжимая его в объятиях. — Но вспоминаю, что ты опять не помыл ебучую посуду, и походу это были не боги. — Я — твое наказание за то, что плохо молился, — Толя обычно на такие выпады только фыркал. Из них двоих именно Дима был тем, кто следил за порядком и тем, чтобы их квартира не превратилась в один большой творческий беспорядок, который Толя регулярно организовывал и называл это “создавать уют”. Разумеется, раскидывание вещей по полу добавляло уюта, но ходить по нему становилось трудновато, поэтому, под бдительным взглядом Димы он возвращал все на место и покорно шел пылесосить, потому что “кот твой, вот и неси ответственность”. А Толя когда кота на мусорке ловил, на нем не было бирки с обозначением “линяет как последняя божья тварь”! — Блять, да кто заметит эту пыль под кроватью? — Толя закатил глаза, доставая швабру. — Заметят, — Дима увлеченно протирал полочки. — Не филонь, ты сам обещал мне прибраться. — Потому что кто-то обещал мне отсосать? — Только после мытья полов. Я не собираюсь коленями на грязном стоять. — Я тебе все равно подушку подложу, будешь ты мне еще по полу коленями елозить. — А в клубе тебя это не смущало. — В клубе у меня не было с собой подушки! Дима о Толе никогда не просил. Точнее, не помнил, просил ли о чем-то вообще, но был уверен, что если бы попросил, то точно не о нем. Не о парне, из-за которого отношения с родителями и некоторыми друзьями пошли по еще большей пизде, чем были до этого, не о парне в принципе, но тем не менее, он был более чем счастлив с ним. Хоть и никогда почти никогда о нем не просил. — И они любят друг друга? — Любят. — То есть, все идет, как надо? — Идет как надо. — И… ты даже не будешь вмешиваться? — В смысле? — Ну, портить все. Ты же это обычно делаешь. — Я не порчу! Я просто вношу толику разнообразия! И я всегда это делаю. — В смысле? — А смотреть надо внимательнее. Ты что, не видишь, он целый день искал кольцо, чтобы ему подарить, и не нашел. — И что в этом… твоего? — Завтра он подарит ему пиздатый камень. — Какой камень? — Ну, красивый. — А зачем? — Потому что любит. А кольцо… кольцо приложится. И не задавай глупых вопросов, смотри-смотри, видишь? — Хаос… — Чего тебе? — Это ведь первый мир, где ну все идет х о р о ш о