Пролог

Он сел на подоконник и прислонился спиной к стене. Холод от каменной кладки привел его в чувство, помог побороть набатом стучащий в висках гнев. Гарри снял очки и устало потёр переносицу. Неотъемлемый атрибут его образа раздражал сейчас гораздо сильнее, чем когда бы то ни было. Жаль только, избавиться от них у него не выйдет. После второго курса он, набравшись смелости и затолкав вовнутрь неуверенность и робость, в одиночку посетил Косой Переулок, а точнее больницу Святого Мунго. Мальчик хотел освободиться от окуляров, даже несмотря на то, что они делали его похожим на отца. В конце концов, собственное удобство намного важнее, чем странное желание иметь что-то общее с человеком, которого он знал только из скупых оговорок директора Дамблдора и эмоциональных, но малоинформативных комментариев Хагрида. Смелый шаг с его стороны, а вместе с тем волнительный. Дающий надежду на перемены, которые могли бы произойти в тёмно-серой жизни мальчика. Тем сильнее было разочарование, когда врач после недолгого обследования лишь развел руками. — Нет возможности исправить ваше зрение, мистер Поттер. Все дело в шраме. Как бы не пытался Гарри узнать, почему пресловутый шрам влиял на зрение, в ответ получал одну фразу: — Мне не хватит знаний, чтобы ответить на этот вопрос. Тогда он чувствовал горечь, осевшую на кончике языка. Надежда обернулась против него же, ударив во сто крат сильнее. Парень уничижительно улыбнулся и откинул голову назад, слегка ударившись ею об стену. Пускай со зрением сделать ничего невозможно, но этого нельзя было сказать об общем состоянии тела. Мистер Доу прописал несколько зелий, их нужно было пить каждый день утром и вечером. Не удивительно, что они имели самый отвратительный вкус, поспорить с которым могли только эффективность и стоимость этих микстур. Тогда такая большая денежная сумма напугала мальчика, ведь он всегда был бережливым. Впрочем, он уверен, любой человек, проживший его жизнь в качестве балласта для родственников, стал бы точно таким же. Гарри ещё долго сокрушался из-за своей, как он думал, необоснованно дорогой покупки и переживал, как бы его деньги из ученического сейфа не закончились ещё до окончания Хогвартса. Все тогда отошло на второй план. Годовая травля учеников, битва с Василиском, спасение Джинни Уизли от ужаса подземелий, и даже шрам от клыков размером с меч не беспокоил его. Каким же наивным он был. Гарри достал из кармана запечатанную пачку сигарет и начал вертеть ее в руках. Он и подумать не мог, что откроет ее ещё до декабря. И как всегда, причиной тому стал день Хэллоуина. Почему его имя вылетело из того прекрасного, но смертельно опасного кубка? Почему никто не попытался выяснить, как он умудрился обойти защиту, которую поставил сам Дамблдор? Почему ученики смотрели на него как на прокаженного, когда он на негнущихся ватных ногах шагал в комнату к чемпионам? Почему его друзья не выслушали его, а сразу же обвинили во всех грехах человеческих? Друзья. Он усмехнулся собственному лицемерию. Гарри открыл пачку и уже привычным движением достал из нее сигарету. Повертел ее пальцами, а после решительно зажал между зубами и подпалил с помощью простой зажигалки. Едкий дым пронесся по горлу, заполнив лёгкие, раздражая тем самым слизистую оболочку. Тем не менее парень радовался и тому, что больше не кашлял, как болеющий туберкулёзом курильщик, стоило сделать хоть одну затяжку. Привык. Он снова усмехнулся и перевел взгляд на ночное, усыпанное звёздами небо. Считал ли он Гермиону или Рона своими друзьями? Сложный на самом-то деле вопрос, с неоднозначным ответом. Он дорожил ими, как первыми знакомыми в магическом мире детьми. Уделял им время, соглашался на самые опасные и безумные авантюры, что исходили в основном от Уизли, а также неумело пытался оградить от общения с Малфоем и другими людьми с факультета Слизерин. И не потому, что считал их всех темными магами, нет, а из-за того, что знал, как аристократы будут общаться с маглорожденной и выходцем из обедневшей семьи волшебников. Хотя да, до самого конца первого курса он действительно видел в каждом слизеринце последователя Волан-де-Морта. Ещё одна из бесчисленных ошибок... И все же друзьями он их никогда не считал. Потому что знал, что это вылезет ему боком. Через год, два или десяток лет, неважно. Главное то, что он оказался прав. Да и как можно дружить с завистливым, заносчивым парнем, что на каждом шагу кричит о дружбе с Мальчиком-который-выжил и с горделивой заучкой, что влилась в их компанию лишь потому, что нуждалась в том, чтобы кто-то восхвалял ее и ее гений? Гарри горько улыбнулся. Ещё несколько дней назад он бы и не подумал о том, что станет убеждать себя в таких глупостях. Раньше всё было гораздо проще. Только он и нелюбимые родственники. Никаких приятелей, друзей, привязанностей. Ни-че-го. Хотя даже так он не справлялся. В памяти до сих пор всплывало воспоминание, о котором он хотел бы забыть. Глухая ночь. Гарри с трудом выбрался из своего чулана и прислушался, проснулся ли кто-то из родственников. После минутного ожидания он тяжело выдохнул, на носочках вышел из дома и направился в гараж, где была запрятана заранее украденная верёвка. Он уже не помнил, сколько времени понадобилось для того, чтобы связать подходящий узел, ориентируясь на кадры из передачи о выживании в дикой природе, да и не знал, каким образом умудрился прикрепить верёвку к балке. Однако помнил о том, что долго читал молитвы Господу. Жмурил глаза каждый раз, когда видел зелёные вспышки света, слышал громкий, наполненный болью и ужасом женский крик, звук падения тела на пол. Жгучую ненависть в глазах тёти Петуньи и Вернона Дурсля. Частые, почти регулярные избиения, которым он подвергался от кузена Дадли и его небольшой банды хулиганов. Безразличие учителей и миссис Фиг. Тогда, прокручивая все это в голове, Поттер сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего, явно не осознавая собственных действий, перевернул ногой стул, на котором стоял. Он не знал, каким образом хрупкие кости на шее не сломались в тот же миг. И не мог понять, почему лишившийся кислорода мозг смог продержаться несколько минут. Гарри выдохнул очередную струйку дыма и аккуратно потёр шею. Да, он не умер. Его уберегла магия, о существовании которой он на тот момент и не догадывался. Однако ещё пол ночи мальчик лежал на холодном полу, сжавшись в комок, и рыдал, громко и жалобно, потому что не понимал, зачем ему жить. Не знал, почему родители не захотели забрать его с собой на тот свет. А потому чувствовал горечь и пустоту. Поттер свесил ногу и начал качать ей взад-вперёд. На глазах невольно выступили слезы, в горле же встал ком. Эмоции той ночи нагрянули с новой силой, втаптывая сегодняшние переживания в землю. В конце концов, на этом жизнь не кончается. Конечно, Рон и Гермиона предали его, их почти семейные отношения и узы дружбы, пусть и сделали это каждый по-своему. Факт остаётся фактом. Единственное, что он мог сделать, так это принять происходящие события как должное и продолжить бороться в одиночестве так, как он делал до поступления в Хогвартс. Сигаретный дым ещё долго витал в воздухе на том месте, где закончилась старая глава жизни и началась новая.

***

Гермиона устало смежила веки и помассировала виски. Наверное, впервые за весь семестр она не выспалась, терзаемая переживаниями и виной. В конце концов, девушка не хотела, чтобы все случилось вот так. Вчерашний разговор в гостиной факультета обернулся полнейшей катастрофой. Рон и Гарри разругались в пух и прах. Дело почти дошло до рукоприкладства, но она все-таки смогла остановить так и не начавшуюся драку, встав при этом на сторону Рона. Грейнджер не хотела этого делать, ни в коем случае, ведь прекрасно осознавала, что именно рыжий стал зачинщиком конфликта, в котором, мягко говоря, быстро сдал позиции. Однако, как и всегда, несколько неправильных формулировок с ее стороны изменили все. Тогда Гермиона увидела скрытую сторону Поттера. Желчную и озлобленную. Он окунул Уизли в грязь, одними словами смешал его с помоями. Со вкусом прошёлся по его слабым местам и, наконец, заявил о том, что больше не желает видеть подле себя такого никчемного друга. Братья Рона, находящиеся на тот момент в гостиной, не оценили проснувшегося в Гарри таланта к красноречию и всё порывались встать с места, чтобы, она почему-то в этом уверена, заткнуть того грубой силой. Однако их попридержали семекурсники, которые пусть и бросали хмурые взгляды в сторону Поттера, но придерживались позиции вооружённого нейтралитета. Напоследок, когда Гарри прошел возле сжимающего от злости кулаки Уизли, он посмотрел на Гермиону таким разочарованным, грустным взглядом, что ее сердце сжалось от боли. Тем не менее она так и не решилась последовать за ним. Просто оставила его одного. Потому что знала, что он не хочет ее видеть, а уж тем более говорить с ней. Знала, что облажалась. Сегодня же все стало только хуже. Гриффиндорцы на протяжении всего завтрака обсуждали отсутствие Гарри за столом и бросали на оставшуюся от золотой троицы часть заинтересованные, а кое-где и довольные взгляды, от которых хотелось блевать. Девушка за утренним приёмом пищи хотела наконец последовать советам друга и применить не интеллект, а грубую силу. Стереть с лиц учеников эти ухмылки и злорадные выражения лиц. И, что самое главное, сорвать с мантий эти уродливые значки, на которых написано всего два предложения: "Седрик – чемпион. Поттер – смердяк". Она тихо хмыкнула, когда заметила, как Гарри вошёл в класс ровно перед звонком. По правде говоря, девушка действительно удивилась его присутствию. Да и могло ли быть иначе? Как-никак, Поттер и любовь к зельеварению не совместимы. Хотя, возможно, он просто не знал о том, что чемпионы могут свободно пропускать лекции. — На сегодняшнем занятии вам стоит отточить умения работать в парах с людьми, которых не знаете. Возможно, это даст некоторым из вас шанс получить оценку отличимую от "тролля", — как ни странно, при своем монологе профессор Снейп смотрел только и исключительно на Гарри, будто пытался прожечь в нем дыру. Гермиона не знала, чем вызвана такая неприязнь. Конечно, ее "шрамоголовый друг" всегда был несколько непочтительным ко всем учителям, а особенно к "летучей мыши", но право слово, не может же лишь это быть виной такого скотского обращения? — Мисс Грейнджер, сегодня вам компанию составит мистер Лонгботтом. Будьте аккуратнее, он умеет удивительно быстро превращать простые ингредиенты во взрывоопасную смесь. Конечно, Снейп не может обойтись без обидных и колких замечаний в сторону гриффиндорцев. — Мистер Поттер, — зельевар замолчал, словно смаковал этот момент. — Вам же придется взаимодействовать с мисс Дэвис. Надеюсь, вы приложите к зельеварению хоть каплю своего, без сомнения, великого таланта, — голос учителя так и сочился ядом. — И дадите девушке шанс на хорошую оценку. Гермиона видела, как сжались кулаки Гарри, но тот, к ее глубокому удивлению, ничего не ответил. Только кивнул головой и начал готовиться к уроку.

***

Мальчик-который-выжил вздохнул, наблюдая за тем, как к его столу подошла невысокая слизеринка. Мимо воли он стал изучать ее облик. Ровные черты лица, пухлые губы, курносый нос, вьющиеся черные волосы и серые, как затянутое тучами небо, глаза. Ее даже можно бы было назвать милой, если бы она не смотрела на него таким хмурым и серьезным взглядом. — Я Трейси Дэвис, приятно познакомиться. Голос ее, на удивление тихий, показался ему очень приятным. По крайней мере, он не раздражал его как голоса гриффиндорцев. — Гарри Поттер, приятно познакомиться. Честно говоря, ситуация, в которой он сейчас находился, была на диво забавной. Хотя бы потому, что за три года обучения в Хогвартсе он ни разу не говорил с этой девушкой, впрочем, как и с большой частью членов ее факультета. И это несмотря на то, что почти все их занятия были совместными. — Не скажешь, чем же ты так насолила декану, что он посадил тебя вместе с узником котлов и пробирок? Не лучшее начало разговора, но как уж есть. В конце концов, провести время урока в напряжённой тишине ему совершенно не хотелось. — Скажешь тоже, — она весело улыбнулась его комментарию, однако почти сразу же вернула на лицо хмурое выражение. — Так, небольшой спор с учениками. — По-видимому, ты неплохо проехалась по гордости аристократов раз уж профессор Снейп, скрепя сердце, подсадил тебя ко мне. Услышав его замечание, девушка нахмурилась чуть сильнее и бросила в его сторону удивлённый взгляд. — Что? — Гарри несколько секунд смотрел на нее в ответ, пока не понял, в чем дело. — Нет, я не шпионю за вашим факультетом. И нет, это не ложь. Просто, чтобы понять твою ситуацию, нужно разбираться во внутренней политике Слизерина. — С каких это пор ты, знаменитый Гарри Поттер, интересуешься такими нетривиальными вещами? — Я всегда был любопытным, — парень слегка пожал плечами. — Но свое внимание я уделял только тем темам, что были мне интересны. Они продолжили варить зелье в молчании. Он после небольшого разговора утратил все желание для продолжения общения. О чем же думала девушка, Гарри и не догадывался, но замечал украдкой брошенные в его сторону взгляды, полные задумчивости и неопределенности. Несколько раз Трейси поправила его движения, показывая при этом, как нужно делать правильно. Парень же только неловко улыбался и смущённо благодарил ту в ответ. Что уж поделать, зельеварение ещё с первого курса стало для него неинтересным и отягощающим занятием, но отказаться от него он сможет только после сдачи СОВ, как бы прискорбно это ни было. Возможно, на такое отношение повлиял предвзятый профессор Снейп, которого Гарри ненавидел, а возможно, в этом была его собственная вина. Как-никак, к этому уроку Поттер не прикладывал ровно никаких усилий, когда даже к трансфигурации проявлял пусть и слабый, но интерес. По крайней мере, гриффиндорец не жалел об этом, ведь так в его распоряжении было намного больше времени, чтобы изучить старые книжки по ЗОТИ и уделить оставшееся внимание чарам. — Надеюсь, твой декан смилуется и поставит нам хотя бы "слабо". — Извечный гриффиндорский оптимизм, — девушка снова помешала зелье и вздохнула. — Я смирилась с тем, что получу "отвратительно", прежде, чем заговорила с тобой. — Не думаю, что профессор Снейп так рьяно желает завалить студента из своего факультета... — Разговоры, мистер Поттер, — м-да, вспомни беду... — Вижу, я недооценил ваше тлетворное влияние на других учеников... — Уверен, Лили Эванс была бы того же мнения. Он знал, что вступил на опасную зону. Ударил по самому больному, обнажил старую, и как видно, незажившую рану. Однако Гарри не мог поступить по-другому. Больше не было сил терпеть частые и не всегда справедливые нападки, этот снисходительный и язвительный тон, ловить на себе враждебные и презрительные взгляды. Он устал. Даже если такой едкий ответ станет причиной новой отработки, он не пожалеет. Когда же ещё выпадет возможность лицезреть расширенные от шока глаза Снейпа? Там, где не помогли Макгонагалл с Дамблдором, подсобили профессор Флитвик и профессор Спраут. Несмотря на его дурную славу, на лекциях чар и гербологии он не создавал никаких проблем, наоборот, иногда давал правильные ответы и задавал интересующие его вопросы, пусть после и стыдился этого. Первым, кто поделился с ним знаниями о Джеймсе и Лили Поттер, был Филиус. Отзывчивый и добрый, как для полугоблина, учитель с радостью рассказывал истории о его родителях, не скрывая ничего. Говорил как и о хороших, так и о плохих сторонах, всегда старался быть беспристрастным, пусть и благоволил Лили в большей степени, называя ее лучшей в области чар волшебницей за последние пол века. Профессор Спраут в свою очередь дополняла истории коллеги, тем самым помогая Гарри собрать в голове полный пазл под названием "Семья". Именно от них он узнал, что Джеймс был в меру талантливым, а вместе с тем отбитым балагуром, наподобие братьев Уизли. О компании мародеров, их проделках и не очень безобидных розыгрышах. О том, что его мать была почти такой же заучкой, как Гермиона, однако в отличие от второй она систематично складировала в памяти все знания, пыталась понять предмет, а не только выучить его. От них же он и узнал про невзаимную влюбленность одного слизеринца к огненной гриффиндорке. — Мистер Поттер, покиньте класс. То же касается и вас, мисс Дэвис. За зелье, — Снейп окинул варево придирчивым взглядом, после чего нехотя произнес, — вы получите выше ожидаемого. А теперь вон. Гарри не нужно было повторять дважды. Уже под конец монолога парень собрал все вещи и направился к выходу из класса. Однако остановился возле двери, чтобы подождать менее расторопную Трейси. Было бы невежливо уйти без нее, особенно учитывая то, что именно благодаря ей он получил такую оценку. Только оказавшись в пустом коридоре, он позволил себе выдохнуть. Никаких отработок. Никаких котлов. И свободное от лекции время. Красота. — Я вот думаю, ты бесстрашный или глупый? — Ни то ни другое. И не нужно говорить так, будто тебе не понравилось выражение его лица. Ты, конечно, хорошо контролируешь мимику, но лёгкую ухмылку не заметил бы только слепой, — Дэвис снова нахмурилась, и он поспешил ее обрадовать. — Не переживай, Снейп вряд ли ее заметил. В ином случае боюсь, он бы никогда в жизни не поставил нам "Выше ожидаемого", даже будучи на прицеле палочки. — Ладно, ты прав, — она о чем-то задумалась, после чего улыбнулась. — Знаешь, пока что я не вижу доказательств тех сплетен, что ходят о тебе на разных факультетах. — Не всему можно верить. Особенно сарафанному радио, предводителем которого является Драко Малфой. Он не был уверен в том, что Трейси знала, что такое радио, но облегчённо выдохнул, когда услышал весёлый смех. — Кстати, почему ты не носишь значков? — Тех, что сделал "Серебряный принц"? — ее губы приподнялись в злой усмешке. — Ни за что не нацеплю на себя эту дрянь. — Полагаю, причина не в жалости ко мне? — Не совсем, — девушка на миг отвела взгляд. — Он позорит Слизерин. Кто бы что ни говорил, но наш факультет рыбу съел в интригах и тайных шалостях как безобидных, так и не очень. Малфой же... он как пятно на глазу. Никакой грации, гибкости, фантазии. Он прёт на пролом, не видя преград. Ему бы в пору сменить зелень на алое, а благородное серебро перекрасить в золото. — Ты ведь понимаешь, что сейчас говоришь мне о внутренних делах факультета? — Да ладно, об этом знают все заинтересованные, — Трейси пожала плечами. — Ладно, в любом случае я не собираюсь стоять здесь все оставшееся время, так что... — Не хочешь сходить в библиотеку? Гарри улыбнулся, увидев растерянность на ее лице. Все-таки приятно выводить людей на эмоции. Пусть и такие своеобразные. — Поттер в библиотеке, — она картинно приложила указательный палец к губам и наклонила голову вправо. — Неужели завтра Мерлин и Моргана вернуться с Авалона, а основатели Хогвартса соберутся в кабинете директора Дамблдора, чтобы попить чайку и обсудить прекрасную Шотландскую погоду? — Слишком длинное предложение как для сарказма. — Я знаю, просто хотела проверить твое терпение, — Трейси снова улыбнулась. — Так уж и быть, можешь проводить меня до библиотеки. Надеюсь, твоя компания не будет слишком обременительной. — Не более чем компания влюбленной Паркинсон.