Новый этап (часть 28)

1998 год. Италия, Неаполь.  Найра. Я любила это место. Любила путешествовать. Жизнь вампира слишком длинная, чтобы проводить её в четырёх стенах, и грех не использовать время на что-то прекрасное. Например — на путешествия. Я никогда не любила человеческую еду, но эта паста… Бокал вина на маленьком столике посреди узких, но шумных неаполитанских улочек… Запах моря, солёные порывы ветра, лёгкость, которая витала в воздухе вместе со смехом прохожих… Здесь жизнь текла медленно и одновременно свободно, а люди казались такими беззаботными, что их кровь становилась только слаще. Поэтому после пасты у меня всегда был десерт. В тот вечер я сидела одна, допивала вино и наслаждалась тишиной внутри себя. Роану такое никогда не нравилось — люди его раздражали, а теснота улиц давила. Ему нужны были простор и спокойствие. Где была Велиса — я не знала, и, честно говоря, мало волновалась. У каждого из нас были свои ритуалы, свои радости, свои способы отдыхать друг от друга. И это было нормально. Когда я вынырнула из мыслей, то заметила парня, который откровенно на меня пялился. Он был молодой. Даже слишком — лет двадцать на вид. Смуглый, высокий, с серо-янтарными глазами, коротко стрижеными тёмными волосами и лёгкой щетиной. Футболка, джинсовые шорты, старые кроссовки — типичный итальянец. Итальянцы вообще стильные, особенно утром, когда спешат на работу. Но вечером они позволяют себе расслабленность курортников. И он был именно таким. Наши взгляды пересеклись несколько раз. Когда я уже собиралась уходить, расплачиваясь, он резко поднялся из-за соседнего столика и направился ко мне. «Ну ладно, удиви меня», — подумала я. «Если удивишь — станешь прекрасным десертом». — Привет, прекрасная незнакомка, — сказал он. Голос… ну явно подростка. — Привет, — я скривила улыбку. — Сразу такой глупый подкат? Не впечатляет. Я развернулась и пошла по улице. — Почему сразу глупый? — он быстро пошёл рядом. — Я просто хотел познакомиться. Ты прекрасно выглядишь. Откуда ты? — Снова глупый вопрос, — вздохнула я. — Ты слишком молод, чтобы знакомиться с такими женщинами, как я. — Не такой уж и молодой, — усмехнулся он. — Так откуда ты? И надолго ли здесь? Кстати, я Невил, — он протянул мне руку не останавливаясь. Почему я дала этому “подростку” второй шанс — не знаю. Но мы разговорились. Мы шли вечерними улочками — тихими, ароматними, погруженными в шуми Неаполя. Он рассказал, что учится в местном университете, что ему действительно двадцать. И, надо признать… Он вовсе не был глупым. Наоборот — я почувствовала в нём бешеный потенциал. В его голове помещалось слишком много знаний, слишком много идей, чтобы я могла не заметить. Мы шли рядом, не торопясь, будто весь Неаполь устилал нам путь. Узкие улочки тонули в вечерних запахах — базилик, тёплый камень, табак, сладкий парфюм… и его аромат. Он пах кровью. Молодой. Свежей. Тёплой — словно солнце ещё не успело окончательно скрыться. Я глубоко вдохнула. Слишком глубоко. Италия всегда была опасна для вампиров с хорошим нюхом. Здесь жизнь кипела — а где жизнь, там и желание. — Ты такая молчаливая… — заметил он, бросая на меня осторожные взгляды. — Я думал, ты просто не хочешь со мной разговаривать. — Я слушаю, — ответила я. — Ты мне интересен. Даже несмотря на то, что выглядишь как типичный турист. Он рассмеялся. Мелодично, искренне. От этого смеха по моей коже пробежал едва заметный холодок, хотя меня сложно чем-то удивить. — Я могу доказать, что я лучше любого туриста, — наклонился он ближе. — Хочешь, покажу одно место? Его голос стал глубже, теплее. Он не знал, кто я такая, но инстинктивно делал всё правильно. И мне это нравилось. — Веди, ragazzo, — усмехнулась я. — Я всегда за приключения. Он повёл меня вверх по старым каменным лестницам, что петляли между домами. Говорил об архитектуре, университете, о своих амбициях — умный, харизматичный, с блеском в глазах. А я слушала… и одновременно думала, какой он будет на вкус. На одном из поворотов Невилл остановился и резко обернулся — так близко, что я почти столкнулась с ним. Теперь нас разделяли считанные сантиметры. Слишком близко. Слишком опасно для него. — Откуда ты? — тихо спросил он. — Ты не похожа на тех, кто бывает здесь проездом. Ты… другая. Его пальцы едва коснулись моего предплечья. Смело. И это стало его ошибкой. Потому что теперь я чувствовала его ещё острее. Его кровь. Его жар. Его учащённое сердцебиение — оно ударяло в меня, как зов. Я шагнула ближе. Он не отступил. — Другая? — прошептала я. — Ты даже представить себе не можешь — насколько. По его коже прошла дрожь. Не страх. Нет. Любопытство. Ему нравилась опасность, хоть он и не понимал, как близко стоит к грани. — Покажи, — так же тихо ответил он. — Что именно? — То «другое», о которой ты не хочешь говорить. Я провела пальцами по его шее. Его пульс взорвался под моими пальцами — быстрый, горячий. О, да… Это было лучше любого вина, любой пасты, любого десерта. — Осторожно, ragazzo, — наклонилась я к его уху. — Если я покажу тебе свою настоящую сущность… ты уже никогда не уйдёшь. — А я и не хочу уходить. — он сглотнул. Я улыбнулась — медленно, хищно. Провела взглядом по линии его горла. Ещё один шаг… Ещё один вдох его аромата… И я уже не смогу удержаться. Его рука обвила мою талию, притянула ближе — смелость граничила с самоубийством. — Ты играешь с огнём, — прошипела я тихо, позволяя своим клыкам едва-едва удлиниться — так, чтобы он не заметил, но я почувствовала остроту. — Может, я люблю жар, — ответил он почти неслышно. Я рассмеялась. Игриво. А во мне уже поднимался голод. Слишком молодой. Слишком смелый. Слишком вкусный. И я знала: ещё немного — и он точно станет моим «десертом». Его запах начинал перебивать запах моря. Тёплая кровь под кожей, что бьётся в сосудах на шее. Я слышала каждый удар пульса — ровный, молодой, сильный. Он смотрел на меня восхищённо. Почти благоговейно. — Ты не похожа ни на одну девушку здесь, — сказал он, и даже не понял, насколько это смешно. — Я не похожа ни на одну девушку нигде, — ответила я, и он только улыбнулся, будто это была шутка. Я положила ладонь ему на грудь — поверх простой футболки, но тепло его тела прорезало меня насквозь. Он был такой живой, что мои клыки почти прокололи собственную губу. — Если хочешь уйти… — прошептала я, наклонившись к его уху, — сейчас самое время. — Я… не хочу, — выдохнул он. Ох. Он даже не представлял, что говорит. Я провела пальцами по его челюсти, слегка повернула его голову — так, чтобы шея открылась мне полностью. Он дрожал. От страха? От ожидания? От меня? Неважно. — Тогда не кричи, — сказала я мягко, почти нежно. И в следующую секунду — наклонилась к его коже. Тепло. Запах молодой крови, сладкой, густой. И первое прикосновение клыков — лёгкое, как поцелуй. Он резко вдохнул. Его пальцы сжали мою руку. А я… Я вошла в кожу так легко, будто она сама пригласила. Вкус ударил в мозг. Горячий. Морской. Молодой. Сильный. Он тихо простонал — не от боли. От чего-то другого. А я пила медленно, смакуя каждую секунду. Вокруг больше не было ни фонтана, ни туристов, ни Неаполя. Были только мы. Его пульс. И моя жажда, которая наконец получила то, чего хотела. А потом — я провалилась. Вкус его крови… Густой, горячей, с привкусом молодости, силы и того самого знания, которое я почувствовала ещё до того, как он заговорил. В ней было что‑то уникальное — я не могла оторваться. Я погружалась всё глубже, слушая, как его сердце перекликается с моим. Пульс становится быстрее… Потом неровным… Потом слишком слабым. Я очнулась только тогда, когда почувствовала, что под моей рукой его тело оседает. Расслабляется. Становится холоднее. — Чёрт… — прошептала я и резко отступила. Он лежал на каменных ступенях узкой неаполитанской улочки, голова чуть наклонена, глаза наполовину закрыты. Губы стали бледными. В груди едва‑едва шевелилось дыхание. Я не хотела этого. Не планировала. Он был просто десертом, случайным парнем, чьё любопытство могло бы стать для меня развлечением на вечер. Но почему сейчас внутри меня — паника? Почему он не кажется случайным? Что в нём такого? Его разум? Этот невероятный потенциал, что чувствовался в каждом слове? Или то, что впервые за долгое время я действительно… слушала кого‑то? Его сердце пропустило ещё один удар. Я должна была или отойти — и дать ему умереть. Или… Превратить. Я не делала этого десятилетиями. Клялась себе, что больше не буду. Это — бремя. Ответственность. Душа, которую ты связываешь со своей. — Ты слишком молод, — прошептала я. — Ты не выдержишь. — У тебя может не получиться. — Я могу убить тебя второй раз… окончательно. Сомнения сжимали грудь. Я на миг закрыла глаза. Сколько вампиров я видела, что ломались после превращения? Сколько становились монстрами? Но он… В нём не было монстра. Даже намёка. И сейчас он умирал только из‑за меня. Его пальцы едва дрогнули. Его грудь сделала слабую попытку вдохнуть. Без меня он не выживет. Со мной — у него есть шанс. — Пожалуйста… — я коснулась его щеки. — Я не хотела тебе зла. Я наклонилась над ним. Сделала надрез на собственной ладони. — Если ты выживешь… — прошептала я, поднося раненую руку к его губам, — это будет твоя новая жизнь. Не лёгкая. Не простая. Но ты заслужил шанс. Капли моей крови коснулись его губ. И я знала — пути назад уже нет. Сначала ничего. Пустота. А потом — лёгкое движение. Едва ощутимое, но оно было. Его губы коснулись моей кожи — и словно что‑то пробудилось внутри него. Его руки судорожно сжали мои плечи. Он начал пить. Жадно. Инстинктивно. Я едва выдержала — превращение болезненно для обоих. Когда всё закончилось, я с трудом удержалась на ногах. А он… он был холодным, неподвижным. Тихая смерть и тихая надежда одновременно. Он выжил. Стал вампиром. И стал… Невилом, которого все знали потом: тихим гением, ходячей энциклопедией, идеальным информатором. Но был один нюанс. Тот, который я недооценила в ту ночь. Когда вампир превращает человека — между ними возникает связь. Не просто эмоциональная. Глубокая. Биологическая. Психическая. То, что он чувствовал ко мне тогда — лёгкая симпатия, интерес — после превращения стало одержимостью. Только мои слова были для него законом. Только моё одобрение — наградой. Только моё присутствие — смыслом. И эта зависимость со временем уменьшилась, но всё же он был связан со мной. Именно поэтому он помогал нам всем — даже не раздумывая. Именно поэтому он знал всё, находил любую информацию. Именно поэтому он никогда не сказал «нет», когда я просила. Потому что первое, что он увидел в своей новой жизни — была я. За годы мы переспали всего несколько раз, это было приятно, но не больше; я не могла дать ему больше.  Лондон. Современность. Велиса. Я решила сначала присоединиться к друзьям, мне нужно было хотя бы помыться, привести себя в порядок — я была в крови: своей, Ейдана, Маркуса… не знаю, чья она была. Не хотела задерживаться ни на секунду, и вскоре вышла из такси у ресторана. Таксист по пути несколько раз спрашивал меня, как я себя чувствую. Я пару раз отвечала, что всё в порядке, но он явно не верил — выглядела я, мягко говоря, не очень. Зайдя внутрь, я сразу почувствовала, что что‑то изменилось — будто сам ресторан ощущал, что его хозяин в опасности. Игнорируя тревожное биение сердца в груди, я направилась к бару. Бармена Тома я не обнаружила, зато заметила другого парня за стойкой. — Где Том? — спросила я без приветствия. — Доброе утро, Велиса. Я Карл, сегодня он не на смене. Могу чем‑то помочь? — Не знаю, кто ты, Карл, но сейчас меня это мало интересует. Где кабинет директора? Он указал мне направление, и уже через минуту я стояла с поднятой рукой у двери Генри Кадвела, собираясь постучать. (На двери, слава богу, висела табличка с его именем, потому что, работая здесь, я всё равно никак не могла его запомнить.) Что я скажу? Как буду врать? Вряд ли после вчерашнего всплеска силы у меня остался хоть какой‑то шанс использовать гипноз. Да я и не хочу — вокруг меня и так слишком много лжи. После того, как я постучала в дверь дважды за дверью я услышала короткое и суровое: – Входите! Я старалась выглядеть уверенно и спокойно, как обычно, но это было очень тяжело. Когда вошла в кабинет, я сразу заметила резкий контраст с Ейданом буквально во всем. Кабинет директора был небольшим, но продуманным до мелочей. Стиль — строгий современный минимализм: тёмное дерево в сочетании с металлическими акцентами, стеклянный стол, несколько дизайнерских ламп, создававших мягкий, тёплый свет. На стенах — несколько тщательно подобранных картин современных художников и большая карта мира с отметками ресторанов и поставщиков. Полки с книгами и каталогами расположены так, что ничто не создаёт ощущения хаоса. Пол — паркет, чистый и глянцевый, а в углу стояли несколько дизайнерских кресел для гостей. В воздухе ощущался лёгкий аромат кофе и дорогих духов — ничто не выдавало спешки или небрежности. Кабинет излучал спокойствие и уверенность, контрастирующие с хаотичной энергией ресторана. Генри Кадвелл совсем не похож на Ейдана. Если Ейдан — темпераментный, эмоциональный, с врождённым магнетизмом и лёгкой нахальностью, то Генри — спокойный, уравновешенный и практичный. Его внешность соответствует характеру: высокий, стройный, с прямой осанкой, тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, глаза серые, холодновато-наблюдательные, но вовсе не доброжелательные. Он — контраст к страстному и порой хаотичному Ейдану, но именно эта стабильность, вероятно, делает его надёжным другом и партнёром по бизнесу, а ещё идеальным мужчиной для серьёзных переговоров. Я почувствовала, как спокойствие этого пространства словно успокаивает моё собственное сердцебиение, которое ещё недавно билося бешено. За столом сидел Генри Кадвелл. Он поднял на меня серые, холодновато-наблюдательные глаза, не отрываясь от документов, но всего одним движением передал внимание, достаточное, чтобы я почувствовала, что меня видят насквозь. — Велиса, — произнёс он спокойно, — не ожидал видеть тебя так рано. Что-то случилось? Я сжала кулаки, вспоминая вчерашние события, но постаралась оставаться спокойной. Генри не требовал объяснений — его внимательный взгляд сразу считал напряжение, усталость и следы того, что я пережила. — Нужно поговорить, — ответила коротко. — Есть некоторые вопросы по ресторану… и не только. Генри едва заметно кивнул, приглашая сесть. Его движения были спокойные и точные, без лишней эмоциональности, каждый жест излучал внутреннюю уверенность и контроль. Я почувствовала, что даже в его молчании скрыта сила. Я села в кресло, наблюдая, как он работает, и внутри появилось ощущение, что, несмотря на весь хаос снаружи, здесь, в его кабинете, можно найти порядок и опору. Генри Кадвелл не только управлял рестораном, он управлял людьми и ситуациями с такой лёгкостью, что любые проблемы казались мелкими по сравнению с его спокойствием. — Хорошо, — сказал он наконец, откинувшись на спинку кресла. — Расскажи мне всё, что произошло. Я глубоко вдохнула, готовясь к разговору. Здесь ложь была бессмысленна — Генри видел словно истину в моих глазах. — Во‑первых, я увольняюсь. Во‑вторых, Ейдан будет отсутствовать несколько дней. То есть… мистер Ейдан Крейн. — Подожди-ка, давай по порядку, — отложив документы, наконец посмотрел на меня серьёзным тоном. — Почему ты увольняешься? — Проблемы со здоровьем. Вас это не касается, — ответила я, стараясь сохранять холодный тон. — Ладно… — он нахмурился, словно пытаясь разгадать что-то скрытое. — А почему ты называешь мистера Ейдана по имени? И почему он сообщил тебе, рядовому менеджеру — тем более уже бывшему — а не мне, директору, своему другу? — А как мне его называть? — я развела руками. — Он просто попросил передать вам, что его не будет. Больше ничего. Причин он не объяснял, сказал лишь, что семейные проблемы и что его не будет в городе. "Чёрт, что я несу, — проговорила я про себя. — Какой ещё Ейдан?" — Это очень странно, Велиса. — Он опёрся на стол, и мне показалось, что его взгляд пронизывает меня насквозь. — Как тебе его называть? Что вас связывает? Мне показалось, что этого человека трудно заинтересовать… но сегодня мне точно это удалось. — Нас ничего не связывает, мистер Генри. Мы просто в хороших отношениях, как друзья. Поэтому он доверил это мне. Перед отъездом мы случайно встретились — вот и всё. Генри нахмурился ещё сильнее и наклонился чуть ближе, глаза напряжённо наблюдали за каждым моим движением. — Почему он не позвонил мне? — резко спросил он. — Давай позвоним ему прямо сейчас. Он потянулся к телефону, но я остановила его жестом руки. — Нет… то есть он всё равно не возьмёт трубку, слишком занят. Ещё он просил передать, что обязательно позвонит вам, как только сможет. И что ресторан он может доверить только вам. Я заметила, как его взгляд на мгновение смягчился, но в глазах оставалась внимательность и контроль — тот самый холодный разум, который казался мне неприступным, но сейчас явно прислушивался к каждому моему слову. Генри оперся на стол, скрестил руки и спокойно, но проницательно посмотрел на меня: — Хорошо, Велиса. Тогда скажи прямо — что именно тебя беспокоит? Почему ты уходишь так внезапно? Я вздохнула, ощущая, как в груди сжимается ком. — Я уже сказала — проблемы со здоровьем. — Понимаю, — кивнул он, но в голосе прозвучала лёгкая настороженность. — Но если проблемы серьёзные, почему не обратилась сразу? Почему оставила всё до последнего момента? — Потому что… — начала я, подбирая слова, — я не хотела, чтобы кто-то вмешивался. Я справлюсь сама. Генри нахмурил брови, а потом, словно меняя тон, мягче сказал: — Велиса… я знаю, что Ейдан доверяет тебе, но я тоже хочу быть уверен, что всё в порядке. Ты не обязана мне ничего объяснять, но я хочу понимать. Я почувствовала, как лёгкое тепло разлилось по груди — его слова были спокойны. — Мистер Генри… — тихо сказала я. — Я ценю это. Но я должна уйти, это мой выбор. — Хорошо, — кивнул он, внимательно разглядывая меня. — Тогда давай договоримся: пока тебя нет, я буду держать всё под контролем. Но ты должна обещать — если что-то серьёзное случится, ты сразу сообщишь. И я буду ждать звонка от Ейдана, если он не позвонит через несколько дней, то я начну не на шутку волноваться. Я слегка улыбнулась: — Обещаю. Он откинулся на спинку кресла, слегка улыбаясь, и добавил с лёгкой иронией: — И, Велиса… постарайся не исчезнуть совсем. Ейдан расстроится, а я хочу знать, что ты в порядке. Я почувствовала, как напряжение немного спало, но внутри оставалось тревожное предчувствие. Этот человек не просто директор — он внимательный, проницательный и опасный в своём спокойствии. И сегодня я поняла это ещё яснее. – Хорошо, – сказала я, стараясь звучать уверенно. – Я пойду. Я чувствовала, как внутри что-то сжимается: не страх, а странное предчувствие того, что этот мужчина останется в моих мыслях надолго. – Мистер Генри… – попробовала я еще раз, не отводя глаз. - Я… Он покачал головой, едва заметно, как бы успокаивая меня жестом. – Иди, Велиса. Но знай — если что-то пойдет не так… я узнаю. Я кивнула, отступая к двери. Каждый шаг казался мне трудным, хотя мои ноги шли сами. За плечом я почувствовала последний взгляд Генри, спокойный, но проницательный, как тихий голос предупреждения и поддержки одновременно. Выйдя из кабинета, глубоко вдохнула. Я знала, что оставляю за собой не только руководителя ресторана — оставляю деректора и друга Ейдана, который позаботится о его ресторане. Я написала заявление, оформила документацию, передала все свои дела другим работникам, забрала свои немногочисленные вещи и уже через несколько часов была на пороге нашей квартиры. Конечно, мне было не до работы, этой человеческой, совершенно бессмысленной фигни, но я знала, что для Ейдана важен ресторан и не могла его подвести. Я чувствувала усталость и напряжение после разговора с Генри. Я ещё не успела открыть дверь, как перед ней уже стояли Найра и Роан. — Ты уже дома! — приветливо, но внимательно сказал Роан, словно ощущая моё настроение. — Есть какие-нибудь изменения? — спросила, наблюдая за ними, ища хоть какие-то признаки тревоги. Найра покачала головой, а Роан добавил с спокойной уверенностью: — Нет, всё спокойно. Всё так же, как оставила. Я глубоко вздохнула, ощущая облегчение. Сердце всё ещё билось быстрее после напряжённого дня, но знать, что дома царит спокойствие, давало хоть немного сил. — Хорошо, — тихо сказала я. — Спасибо, что ждали и присматривали. — Всегда, — ответила Найра, и оба кивнули ей в знак поддержки. Велиса прошла внутрь, зная, что пока её не было, все были в безопасности, а Ейдан, ставший вампиром, оставался под её присмотром. Это было важно для неё — ощущать контроль, хотя бы в пределах дома.