Часть 3

Она резко поднимает голову, хватая ртом воздух, широко распахнув глаза в тревоге. Ногти Мины вонзаются в почву под ней, ещё больше пачкая её длинные чёрные ногти. Она отдёргивает руки, вытирает их о платье и поднимается на ноги. Перед ней открывается картина: тысячи поверженных демонов, стонущих от боли. Она знала, что это было лишь делом времени, когда Хонмун вновь будет запечатан, символизируя их поражение. Подняв подбородок к небу, она чувствует, как громкий гул в голове постепенно стихает, наблюдая, как розовые пятна их победы уменьшаются с каждой минутой — всё больше демонов падают обратно в подземный мир. Она пробирается сквозь поверженных и тех, кто ещё падает, в поисках одного конкретного. Её глаза блуждают по множеству фигур, в ожидании его появления — вдруг он всё же появится, если не ранен. Она задаётся вопросом, сможет ли надежда демонического царства всё-таки добиться успеха в последний момент, ведь вся надежда была возложена на бой-бэнд, изображённый как их спасители. Но при том, с какой скоростью демоны исчезали с неба, она знала — уже слишком поздно. Она знала и приняла их поражение вновь. — Эти девчонки... — усмехается она с горечью в голосе, шагая сквозь бесконечный лабиринт бессознательных тел. Её взору едва виднеется пурпурное пламя Гви-ма, сигнализирующее о его полном поражении, несмотря на упорство всех участников плана. Saja Boys считались надеждой демонического царства — но и они пали. Толпа притихла. Единственные звуки — стоны и шёпот. Мина решает уйти с поля битвы, находя укромный уголок между валунами. Там она позволяет себе просто дышать, зная, что Гви-ма не будет мучить её какое-то время — пока восстанавливает силы после этого сокрушительного поражения. Её ладони прижаты к скале, пальцы цепляются за края, а взгляд следует за узорами, что зловеще мерцают перед ней. Это не было яркое свечение — просто странный, чужой оттенок. Это пугало её. Она не знала, что это значит. Неужели она умр— Звук стона вырывает её из мыслей. Она быстро оборачивается на звук. Её шаги полны решимости — она ищет источник звука и вскоре оказывается перед тем демоном, которого так хотела найти. Её взгляд падает на его измождённую фигуру — худшее состояние, в котором она когда-либо его видела. Его волосы растрёпаны, шляпа сбита набок, а живот покрыт лиловыми синяками. Он тяжело дышит, склонив голову между раздвинутыми коленями, его мускулистый торс вздымается с каждым вдохом. — Абби, — зовёт его Мина, голос её спокоен, несмотря на память, что подсказывает о его важности в её жизни, — Тебе нужна помощь? Он поднимает голову, смотрит на неё с каким-то странным выражением. Его взгляд — по-прежнему недоверчивый, оценивающий её, пока она просто стоит и ждёт его ответа. Его ярко-золотые глаза сужаются, он не понимает, почему демон вдруг проявляет доброту, когда все они оказались здесь из-за собственной тьмы. — Всё нормально, — говорит он, отмахиваясь, пытаясь подняться. Но он спотыкается о камень и падает обратно на землю. В тот же миг Мина тянется, чтобы его поддержать, но забывает, насколько он тяжелее её. Она падает на колени рядом с ним, всё ещё крепко сжимая его руки. Их взгляды встречаются. Вдруг его голова пронзает боль. Он вскрикивает, сжимая её руку, глаза закрываются от боли, а она тянется, чтобы прикрыть его голову и ласково её погладить. Его зрение расплывается… затем проясняется. Он смотрит на себя — в обычной одежде. Его руки — без демонических узоров, худые. Перед ним зеркало, в котором он видит себя — но не узнаёт. Он слышит голос, зовущий незнакомое имя. Голос повторяется, когда он не отвечает. Он хмурится, глядя на отражение. Это он, но совершенно другой. Худой, без привлекательности… его волосы — испорченная химическая завивка, акне на лице. Ему снова зовут: — Мы опоздаем! Прослушивание вот-вот начнётся! Внезапно — он перед жюри. Слышит, как поёт, удивляя их своим голосом. — Ты хорошо поёшь, но… Не знаю. Придётся много работать, если дебютируешь… — Нос бы подправить, может? — Да, и процедуры. Он слишком смуглый для нас... Он оказывается в своей комнате, плачет, бьёт подушки. Ему всего 14. Мечты огромны, а тело ещё подростковое. Но индустрия не заботится об этом. Им нужно совершенство. Глянцевые постеры айдолов на стене, сверкающие, насмешливо смотрят на него. Он хотел быть одним из них. И он отдал всё. Даже душу. Он и не знал, что бог, услышавший его молитвы, был настолько жесток. Гви-ма дал ему всё — и забрал всё. Менее чем за полгода он стал неузнаваемым. Его скаутировали прямо на улице. И даже до дебюта его уже боготворили. Вскоре его личность свелась к внешности. Ему пришлось качаться, быть “визуалом”. Это было невыносимо — притворяться, когда ты ещё не знаешь, кто ты есть. Он бежал домой при каждой возможности — к единственной девушке, которая принимала его. К Мине. Она появляется, улыбается, глаза её спокойны. Он обнимает её, стараясь смыть усталость её присутствием. — Не могу дождаться твоего дебюта… — бормочет она, зевая, — мм… люблю, как ты поёшь. — Я буду, как те группы, которых ты слушаешь на своём MP3, — смеётся он, целует её руку. — Я стану твоим любимым айдолом. — Ты уже им стал, — шепчет она, засыпая. — Спой мне, пожалуйста. Он поёт. Её любимую песню. И когда она засыпает, он шепчет: — Ты — моя родственная душа, Мина. Надеюсь, однажды я смогу признаться тебе в любви. Подожди меня. Пока я не стану именем. Пока не добьюсь всего. Чтобы никто не смог нас обидеть. Сцена меняется. Фото Мины — на алтаре. Он в чёрном костюме, на коленях, слёзы заливают лицо. Он не может поверить, что её больше нет. Она — его любовь. Соседка, друг детства. Всё. Боль разрывает каждую клетку. Теперь — он с участниками группы, перед взрослыми людьми. — Слишком много скандалов, — говорят ему. — Слишком много проблем. На столе — газеты, обвинения, слухи. Группа не взлетела. Он — визуал, лидер — гений… но остальным всё равно. — Вы распускаетесь. Словно нож в сердце. Он вспоминает ссоры, крики, драки. Его обвиняют: — Из-за тебя наши мечты мертвы! Он лежит на полу своей грязной квартиры. Слёзы, фотографии вокруг — семья, участники, Мина. Всё — в прошлом. И тогда он шепчет: — Какой смысл жить, если жить больше не ради чего? Он резко подскакивает, его руки беспорядочно размахивают, а глаза широко раскрыты, когда он осматривает окружающее. Он замечает Мину, всего в нескольких сантиметрах от него, наблюдающую за ним с выражением обеспокоенности. Не в силах отрицать прошлое и крепкую связь, которая связывает их, он обвивает пальцы вокруг её запястий и притягивает её к себе. Он обнимает её, наслаждаясь комфортом того человека, которого он любил долгие годы. — Я так сильно скучал по тебе, — слова вырываются из его уст прежде, чем он успевает осознать это. — Мне было так одиноко без тебя. Мина как-то чувствует облегчение, глядя на него, наблюдая, как его обычно строгое выражение смягчается при взгляде в её глаза. — Я просто... осознала, что мы как-то связаны... но я удивлена, что мы так сильно чувствуем друг друга. Но я даже не помню твоего настоящего имени. — Почему... ты оказалась здесь? Почему ты продала свою душу ему? — он спрашивает, обходя чувствительную тему. — Мои мечты о прошлом показали мне, что я сделала это ради тебя, — она честно признается, её глаза блескятся, когда она смотрит на него. — Я... хотела увидеть тебя. Хотела наблюдать за тобой, когда ты дебютировал. — Мина... нет, — кричит он, кусая нижнюю губу и крепко держа её за плечи. Он ощущает тяжесть её имени в своём рту, оно становится тяжелым, и в этот раз оно ощущается правильно. Это имя, которое он привык называть, ради которого он плакал. — Я этого не стоил. Почему ты это сделала? Ты не должна была страдать из-за меня. Ты... ты здесь из-за меня. — Всё в порядке. Я хотела. Я смогла увидеть часть мира, прежде чем я... умру, — она улыбается ему грустно, протягивая руку, чтобы погладить его щёку так, как делала это раньше. Это знакомое выражение на её лице заставляет его сердце сжаться, он чувствует слабость, как в свои 17 лет. Кажется, он снова стал человеком, ощущая все эти эмоции. Он думает, что чувствует это, потому что всё так знакомо с ней. Ничего не имеет смысла в этот момент. Не имеет смысла, как он может вспомнить прошлое с таким простым триггером, или как он может снова почувствовать после долгого времени пустоты. — И ты тоже страдал из-за меня, — признается Мина, её нижняя губа дрожит, когда она чувствует боль в груди. — Прости. — Мы оба страдали. Но я просто... я... даже не знаю, что сказать. Она смеётся. — Позволь мне начать с того, что ты был прав, когда сказал, что ты красив. — Но это было после того, как я заключил сделку с Гви— — Нет, — она качает головой в знак несогласия. — Ты всегда был красив для меня. У тебя было сердце из чистого золота, и чувство юмора, которое всегда заставляло меня смеяться даже поздно ночью. Я не помню многого из нашей прошлой жизни, но я точно помню, как сильно я чувствовала к тебе. — Я... я тоже знаю, что чувствовал, — признается он, заглядывая в её глаза, наконец-то видя что-то большее, чем туманную дымку, когда они оба были людьми. — Можем ли мы любить, даже если мы мертвы и демоны? Можем ли мы продолжить то, что было у нас? Мина пожимает плечами, не зная, что делать. — Я не знаю. — Я тоже не знаю, — честно говорит Абби. — Но, по крайней мере, мы оба демоны, да? Она поднимает свою руку из его захвата, быстро и игриво ударяя его по бицепсу. Они оба смеются, облегчая атмосферу после долгого дня битвы и раскрытия правды. Они сидят рядом, опираясь на валун, смотря на небо, которое теперь сияет радужными оттенками, освобождённое от золотых лучей. — Похоже, мы проиграли, — тихо говорит она. — Как ты думаешь, что бы произошло, если бы мы победили? Мина снова пожимает плечами. — Я на самом деле не знаю. Они сидят в тишине, позволяя себе опереться друг на друга, расслабляясь под тёмным небом, медленно восстанавливаясь и отдыхая. — Много людей плакало на моих похоронах? — спрашивает она, её тон серьёзен, когда она смотрит в море демонов. — Подожди, ты вообще помнишь что-то об этом? Он смеётся, качая головой. — Нет. Я просто видел, как я рыдал у твоего гроба. — О, — отвечает она коротко, — Прости. Не хотела портить атмосферу. — Эй, Мина? Она отзывается, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него с поднятыми бровями. Он улыбается ей, медленно моргая, как он говорит. — Какая была твоя любимая песня? Я не помню. Мина на мгновение задумается, пытаясь извлечь из своей памяти этот далёкий момент. Она многократно моргает, отключаясь от реальности, пытаясь вспомнить самое важное, что связывало их, когда они были живыми. — Я... честно не помню, — отвечает она искренне. — Не помню ни названия... ни исполнителя... черт, я даже не помню, как она звучала. Я слышала её во сне, но я... забыла. Абби кивает, понимая. — Всё в порядке. Но... я хочу спеть для тебя. Прежде чем Мина успевает ответить, Абби уже открывает рот, и поёт какую-то незнакомую песню для неё, пока она закрывает глаза и подвигается к нему. Она кладёт голову на его верхнюю руку, улыбаясь, когда мелодия захватывает её слух. Его голос был низким и нежным, словно касаясь тишины между ними, как дневник, который раскрывается после долгих лет, скрытых. Каждое слово было осторожным и осознанным, дрожащим от эмоций, которые раскрывали чувства, скрывавшиеся в глубинах его сердца. Она ощущала себя заворожённой, когда он пел. Знакомое чувство обожания постепенно охватывает её жалкое сердце после долгих лет мучений, наконец-то показывая себя после долгих, долгих лет тоски, когда они были молоды. Мина не знает, сколько времени прошло с тех пор, как она покинула мир людей, или сколько времени прошло с тех пор, как она видела Абби, когда они были ещё живыми и преодолевали жестокий мир с его трудностями и честностью. Но всё, что она знает, это что, несмотря на тяжёлые обстоятельства, она чувствует удовлетворение и мир. Она поднимает голову, когда слышит, как его голос становится тише, заканчивая песню с любящим тоном. Она сразу находит его взгляд, его карие глаза. Она только что поняла, что он превратился в свою человеческую форму, что-то, что могло бы быть, если бы они были терпеливыми и стойкими перед настоящим миром. Мина быстро использует немного энергии, чтобы вернуть свою человеческую форму, показывая образ, к которому он привык, когда они были молоды. Они оба улыбаются, понимая, наслаждаясь этими мягкими моментами, которые возникли между ними, несмотря на место их признания в любви. Абби протягивает руку, чтобы нежно погладить её щёку, его палец скользит по её лицу. — Мне нравишься ты как в демонической, так и в человеческой форме. Мне не важно, — признается он честно, его голос наполнен любовью и обожанием. То, что никто в его жизни не слышал, кроме неё. — Я нахожу одну более привлекательной, чем другую, но мне тоже нравятся обе, — она шутит, тыкая его в бок и при этом перемещая руку, чтобы тоже погладить его лицо так, как она делала много лет назад. — К тому же, я не знаю, сколько ещё времени у нас будет с человеческими формами, теперь, когда Гви-ма ушёл на какое-то время. Наверное, у нас не будет сил ещё какое-то время. — Эй, Мина? — спрашивает он её после её милого взбора, его голос мягкий, когда он наклоняет голову вбок, пристально смотря на неё, медленно приближаясь. — Да, Абби? — она отвечает, используя имя, которое ему было дано как демону, уже очарованная тем, как он выглядит и как они близко находятся. — Могу я поцеловать тебя? Их глаза встречаются на дыхание слишком долго, и что-то невысказанное проходит между ними — то, что ждал, страдал, тосковал по этому моменту. — Я так долго ждала этого, так что да, — отвечает Мина, когда их лица приближаются друг к другу, их дыхание касается их лиц. — Пожалуйста, наконец-то поцелуй меня, Абби. Даже в разгар хаоса в подземном мире, они оба находят себя, тающими в присутствии друг друга. Чувство их губы на губах ощущается как всё одновременно. Это мягко и глубоко, нежно и отчаянно. Их губы находят друг друга, как будто они искали это годы, как будто тишина между ними всегда должна была закончиться так. Мина тянется вверх, её пальцы слегка дрожат, когда она запутывает их в его волосах, притягивая ближе, нуждаясь в большем. Руки Абби суматошно ищут, где бы держаться, чтобы закрепиться в реальности, что это действительно происходит. Что это наконец-то происходит. В разгаре нового основного воспоминания, они оба опускают свои барьеры, позволяя себе перейти из человеческой формы в демоническую. Явный знак того, что независимо от того, какую сторону они показывают, другой всегда примет и будет обожать. Этот момент был как освобождение — крах в объятиях друг друга после долгих удерживаний. Их рты двигались синхронно, пробуя каждую секунду колебаний и тоски, которую они сдерживали до этого. Задержка дыхания. Время замирает. И в этот момент мир исчезает. Не имеет значения, что им уже не 17 лет и не мучаются от своих комплексов и проблем. Не имеет значения, что они потеряли друг друга. Не имеет значения, что они проиграли охотникам. Не имеет значения, что они ждали друг друга так долго, чтобы оказаться здесь, в этот момент. Потому что в конце концов ничего не имеет значения, кроме того, как они чувствуют друг друга. Наконец. Они наконец-то вместе. Свободные и принимающие друг друга. Их чувства наконец-то достигли друг друга, и это главное.