Трое суток

--- Время шло. Власова сидела перед доской с делами — старыми фото, заметками, досье. Всё, что касалось Мельникова. Он играл по своим правилам, и она это знала. У него всегда был план, а за каждым посланием скрывался смысл. Наутро пришла первая подсказка. Курьер доставил черную коробку без маркировки. Внутри — шахматная фигура. Белая королева. И надпись: > "Сначала ты спасла его, теперь он мешает тебе думать. Убери фигуру — и увидишь доску." — Что это значит? — Данилов смотрел на неё, не отрываясь. — Он играет в шахматы. Не с нами — со мной. Он всегда говорил, что чувства — слабость, что они замутняют логику. Он считает, что из-за тебя я не вижу всю картину. — Так вычеркни меня, если это поможет. — Никогда, — жёстко сказала Власова. — Но он прав в одном: я думаю не так, как раньше. Он знал, как я мыслю. А теперь я изменилась. Она поняла: чтобы его опередить, ей нужно вернуться в то состояние, в котором она была до Данилова. Холодная. Аналитичная. Одинокая. --- 23 часа спустя. ФЭС пыталась отследить сигнал, с которого пришло фото Степана, но безуспешно. Власова уже не спала вторые сутки. Данилов держался рядом, но чувствовал: она уходит в себя, прячет тревогу за привычной жесткостью. — Если он нас обманывает? — тихо спросил он. — Если это игра в слепую? — Тогда надо играть лучше него. И она начала. Пересмотрела архив с делом Мельникова — его привычки, психологический профиль, любимые шахматные комбинации. И вдруг нашла зацепку: > В последнем письме, пятилетней давности, он использовал кодировку по шахматной нотации. Они расшифровали надпись под фигурой: Qd3 → c5. Движение королевы. На карте города — это маршрут. На перекрёстке этих улиц они нашли старый ангар, заколоченный, но явно недавно посещённый. И там — второе послание: > "Теперь ты увидела доску. Но проигрываешь — внутри. Проверь того, кому доверяешь больше всех. Он врёт тебе." На стене — отпечаток ладони в крови. Анализ ДНК шокировал: Это был след Данилова. --- Маргарита в замешательстве. Он с ней. Он рядом. Он помогает. Или притворяется? — Это ошибка, — прошептал он. — Я не знаю, как… Это невозможно. Она смотрела в его глаза. Там была боль. И страх. Но не тот страх, когда боишься за другого — страх разоблачения. — Где ты был вчера в три ночи? — спросила она тихо. Он не ответил сразу. — Рита, ты должна мне поверить… ---