Перевёрнутая доска

--- Осталось 24 часа. Маргарита не спала уже третьи сутки. Она больше не чувствовала усталость — только тугую, жгучую нить тревоги под кожей. Всё, что раньше казалось стабильным, трещало. Даже Данилов. Слишком многое совпадало. Он рядом при каждой утечке. Его кровь — в ангаре. Его алиби — зыбкое. Но глаза… глаза оставались прежними. И это было самым страшным. Тем утром в кабинет Власовой вошёл Тюрин — старший по аналитике. В руках — планшет. — Мы пробили метаданные с видео, где Степан был под прицелом. Там странность. — Какая? — Время съёмки не совпадает с меткой. Камера зафиксировала сигнал с закрытого внутреннего IP. Кто-то в нашей сети подделал параметры. — То есть…? — То есть фото с прицелом сделано не сегодня. И не снаружи. А изнутри здания ФЭС. Власова почувствовала, как похолодело внутри. — Найди, кто входил в архив с делом Мельникова за последние двое суток. Без допуска. Тюрин кивнул и ушёл. Через час он вернулся бледный: — Доступ был у двух человек. Один — ты. Второй — капитан Чернов. --- Капитан Чернов Офицер с пятнадцатилетним стажем. Тихий, дисциплинированный, безупречный. Он редко высказывался, всегда держался в тени, но именно ему доверяли внутренние базы и администрирование безопасности. Никто и подумать бы не мог… Власова вошла в техотдел, где Чернов работал один. — Поговорим? Он даже не обернулся. — Уже поздно, Рита. Ты не успеешь всех спасти. — Значит, ты с ним? Тишина. — Нет. Я — не с ним. Я последовал приказу. — Чьему приказу? Чернов обернулся. Взгляд — спокойный. Даже слишком. — Мельников был не один. Всё, что ты видела тогда — это была ширма. Он — лицо. Но не мозг. Есть люди выше, которым он не безразличен. И ты… ты с ним перешла дорогу. — Где Степан? — Он ещё жив. Пока. Но скоро всё изменится. А ты даже не представляешь, кому на самом деле угрожаешь, копаясь в прошлом. Прежде чем она успела дёрнуться — Чернов достал капсулу и раздавил её в ладони. Газ. --- Комната без окон Власова очнулась в полумраке. Связана. Голова гудела. — Привет, Рита. Его голос. Тот самый. Глубокий, спокойный, чужой. Мельников стоял перед ней — живой, настоящий. Никаких экраников. Никаких шифров. Просто он. — Я скучал по нашим разговорам. — Где он? — прохрипела она. — Данилов? Свободен. Степан? Тоже пока. Но теперь ты видишь главное: ты не управляешь этой партией. Ты в ней — фигура. Не игрок. Она сжала кулаки. — Что ты хочешь? — Услугу. Простую. Стереть одно дело. Оно не должно существовать. Иначе все, кого ты любишь, исчезнут. И не так красиво, как в кино. Он положил на стол жёсткий диск. — У тебя девять часов. А если откажешься — я не убью их. Я сделаю хуже. Ты увидишь, как они станут такими, как я. --- Тем временем. Данилов. Он был первым, кто поднял тревогу о пропаже Власовой. Но двери ФЭС оказались... заблокированы. Тюрин прислал зашифрованное сообщение: > "Чернов не единственный. Есть второй. В системе." Данилов понял: это было внутри всё это время. Предательство. Контроль. Ложь. И теперь он должен идти на край — нарушить приказы, взломать базу, найти Власову… пока не стало поздно. --- Время пошло.