Часть 4

«Милли!!! Можно я снова выйду на улицу?» Милый малыш цепляется за его ногу. Миллион без ума от этого пушистика с его круглыми большими глазами и милым ротиком. «Какой очаровательный братик! Надуй губки ещё сильнее! Я хочу пощекотать тебя». «Знаешь, друг мой, любой мог бы подумать, что ты педофил», — говорит Периал, потягивая чай. Конечно, судя по тому, как Миллион боготворит своего ангельского младшего брата, он кажется безумцем, готовым создать религию вокруг него. «Брат сегодня занят, так что...» — Пиветти пивези? Миллион боролся с собой. Он не мог отказать такому милому созданию. Эти щенячьи глазки! Эти щенячьи глазки! ‘Я скоро умру.’ — Хорошо. Возьми с собой дворецкого и рыцаря. «ДА!» — воскликнул малыш, просивший, чтобы его взяли на руки. Миллион ожидал, что его просто погладят, но его младший брат поцеловал его в щёки! Его колени чуть не подкосились. «Тванк тебя, Милли!» — Да. Береги себя. — Он улыбнулся и поцеловал брата в щёку. Он ничего не может с собой поделать — он просто очарователен! Он наблюдал, как малыш подбежал к дворецкому, который вывел его на улицу. «Почему он такой милый? — Периал спросила мальчика. — Ему не повезло с таким старшим братом, как ты». «Не влюбляйся в моего ребёнка». — Не-а. Он просто такой милый. Периал применила своё чудодейственное средство к мальчику, но тому, похоже, стало лучше ещё до лечения. Его снадобье просто укрепляет здоровье, однако мальчик и без него выглядел чуть бодрее. — Ты собираешься учить его фехтованию? Миллион посмотрел на него и улыбнулся: «Нет. Он волен делать всё, что захочет. Если ему нужны книги — пусть читает. Если хочет путешествовать — пусть путешествует. Если захочет стать герцогом — я ему это устрою». «Я уверен, что он этого не хочет, — ответил Периал. — Он выглядит так, будто вообще ничего не хочет делать». — Я знаю, — ухмыльнулся Миллион. Он слышал, как Алиун смеётся, выводя старого доброго дворецкого на улицу. --- Любой бы влюбился в такого милого ребёнка, но, похоже, у этой дамы иммунитет к милым детям. Али пошёл к врачу и случайно встретил её снова. Он пригласил её на чай, и она согласилась. Конечно, следовало бы написать: «она с радостью согласилась», но выражение её лица стало ещё мрачнее. «Как зовут Нуну? Меня зовут Эли». Дама посмотрела на него и сказала: «Меня зовут Карина». Он улыбнулся. Ох, ох… Если подумать о его грубом старшем брате, то женитьба на такой хрупкой женщине станет проблемой. Главное — в нём нет ни капли романтики, необходимой для таких отношений. Если бы Милли был здесь, он либо язвил, либо напугал бы её одним своим видом. Его красивое лицо отпугивает девушек. Эли улыбнулся даме и пригласил её к столу. Он специально выбрал лёгкие сладости — пирожные, но не хлеб. «Нуна, ты будешь ещё красивее, если улыбнёшься». Он говорил серьёзно, как любой ребёнок. Конечно, всё ради брата, которому нужен наследник. Иначе он может повторить судьбу Тиа, которая вышла замуж за члена императорской семьи, стала императрицей и в итоге возглавила Дом Ломбардии. Эли не хотел, чтобы это повторилось. «Люди говорят, что я скучная и угрюмая». «Они слепы». По сравнению с фотографией, которую Рон прислал ему вчера, она была даже красивее своей сестры Аврелии. «У тебя самые красивые глаза». Это напомнило ему об Ати и о драгоценных камнях в глазах Клода. «Мне кажется, я вижу в них океан!» Карина удивилась. Никто раньше не говорил ей, что она красива. Она посмотрела в сторону, но на её лице появилась едва заметная улыбка. Она была прекрасна на фоне мрачной атмосферы. Если честно, у Атанасии самая благородная внешность; Роксана — смертоносная красавица, с этим не поспоришь; Флоренция — хитрая кокетка с капиталистической улыбкой; а Карина казалась самой обычной, но у неё была самая очаровательная улыбка из всех. «Нуна. Ты действительно милая». «Ты ещё слишком молод для свиданий, сопляк. Где ты научился флиртовать?» Он поднял голову и увидел высокого мужчину. Прищурившись, он заметил, что за ним идёт брат. Широко улыбнувшись, Эли заплакал. — Милли! — хихикнул он, протягивая руку с вилкой и предлагая мужчине конфеты. Тот осторожно взял мальчика за запястье и съел угощение. Они выглядели как братья, которые прекрасно ладят. — Эм... — Карина смутилась, не зная, как реагировать. — Здравствуйте, юная леди. Надеюсь, мой брат вас не слишком обеспокоил. — Ах, нет… Юный господин — очень милый и весёлый ребёнок. Эли заметил, как её лицо снова потемнело. «Милли». «Хм?» «Она мне нравится. Женись на ней, пожалуйста». — Что?! Миллион и Карина в шоке уставились на него. Этот малыш только что сделал предложение за своего брата! «Лучше проснись пораньше. Мне больше нравится, когда Нуни спит». — О чём ты... Аргх. Юная леди, простите моего младшего брата. ... «Нет-нет… Всё в порядке», — улыбнулась Карина, наблюдая, как братья спорят, словно вокруг никого нет. Ей не должно было быть комфортно с незнакомцами, но с этими двумя она чувствовала себя как дома. Она хотела уйти первой, но Эли взял её за руку и повёл за собой после того, как они перекусили. Она не могла оторвать от них глаз. Мальчик держал их за руки своими маленькими ладошками и раскачивался между ними, весело хихикая. Его детский смех оживлял её монотонную жизнь. — Вам нравится, миледи? — Да. Юный лорд полон жизни, — не удержалась она от комментария, присаживаясь на скамейку. Эли играл с голубем, пока они с Милли наблюдали за ним. — Он всегда был таким? — Нет. Он впервые вышел из дома. «Почему?» «У него слабое здоровье и больное сердце». Карина почувствовала, что между ней и этим мужчиной возникло понимание. «Но он никогда не позволял этому мешать ему наслаждаться жизнью», — с гордостью сказал Милли. «Наш отец велел мне отдавать ему всё. Конечно, это было несправедливо, но этот малыш всегда говорил мне, что я должна быть эгоисткой и жить так же ярко, как он. Даже когда ему было плохо, он смеялся и уверял, что всё в порядке. А потом ругал отца за то, что тот кричал на меня…» Для неё всё было иначе. Родители твердили, что она старшая и не должна быть эгоисткой. «Миледи?» «У меня трое братьев и сестра, и один из них тоже слаб здоровьем. Мне всегда говорили, что нельзя думать о себе… Но теперь я чувствую, что упускаю свою жизнь», — Карина улыбнулась. «Тебе следовало быть эгоистичнее, — ответил Милли. — Как говорит этот придурок: у него своя жизнь, а у меня своя. Я не могу жертвовать всем ради него». «Он говорит как старик». «Ха-ха. Интересно, кто из нас старше. Он больше нытик, чем я», — рассмеялся Милли. «Но я ему благодарен». Карина вопросительно посмотрела на него. «Он сделал меня тем, кто я есть — человеком, который отвечает за себя». Улыбка Милли исчезла, когда раздался тихий кашель. — Эли! Карина повернулась. Эли закашлялся, и изо рта показалась кровь. Братья бросились к нему, и старший тут же обнял младшего, давая ему лекарство. «Я в порядке, — слабо улыбнулся Эли. — Просто устал…» Милли притворялся, что всё нормально. — Как мило, — пробормотала Карина. — Что? «Ничего». Приятно видеть, как братья заботятся друг о друге. — Миледи, позвольте проводить вас домой. «Нет, не стоит…» «Да! Мы пойдём!» — воскликнул Эли, но снова закашлялся. — Я настаиваю. Уже поздно, — сказал Милли. «Хорошо». Они сели в карету, но… --- Миллион оцепенел, увидев герб Дома Леопольдов. «Нуни! Ты Леопольд?» — засмеялся Эли. — Леопольд, — поправил его Миллион. «Эм… Меня зовут Карина Леопольд». «Хи-хи!» Миллион вздохнул, глядя на брата. Как будто тот всё спланировал. Он вышел из кареты и галантно протянул руку даме. «Миледи…» «О, какой джентльмен». «Заткнись, сопляк, а то получишь». Карина растерялась, но… — Да, ваша светлость? Дворецкий дома Леопольдов низко поклонился. — Позовите лорда и леди. «Ваша светлость?» Миллион посмотрел на Карину. «Я — Миллион Пестеллиос, герцог Севера». — Я — Алиун Пестеллиос! — кашляющий мальчик встал рядом с братом. — Братец, женись на ней! Она мне нравится! — Позже. Тихо. Граф Леопольд и его семья вышли на порог. — Ваша светлость… Вы знакомы с Кариной? «Мой брат подружился с ней. Я лишь недавно узнал, что она ваша дочь». — Да… да… «Она добрая женщина, которая терпела капризы моего брата. Прошу прощения…» Он холодно добавил: «Я думал, почему она ничего не сказала, когда пришла в особняк… Видимо, леди Карина — ваша ‘любимая’ дочь. До такой степени, что её доброту считают слабостью». Дом Леопольдов содрогнулся. Судя по их поведению, Карине жилось несладко. Жаль, он не мог жениться на ней прямо сейчас — ей ещё не было восемнадцати. Но он уже проникся к ней симпатией. — Я ещё навещу вас, миледи. — С-спасибо, ваша светлость. Миллион поцеловал её руку. «Моя невеста, приятного вечера». «Мечтай о нём!» — хихикнул Эли, выглядывая между ними. — Эли! --- Клянусь, у Миллиона будет гипертония.