ГЛАВА 2 — "Ничего не заканчивается, пока не отгрызло тебе душу"

Ноябрь 2009. Небраска. Роадхаус. Тайфер. Утро пахло горьким кофе, выдохшимися сигаретами и ностальгией. Я ненавидела такие утра. Они воняют надеждой. Дин всё ещё спал на моей кровати, раскинувшись, как крестоносец после битвы. На нём была только его рубашка и все мои нервы. Спать мы почти не смогли — не из-за секса. Просто... оба знали, что ночь — это всё, что у нас есть. Потом снова дороги, снова бойня. Я встала первой. Пальцы машинально искали зажигалку. Щёлк — огонь. Тлеющая сигарета. Я не курю. Я просто дышу дымом, когда не могу дышать воздухом. Внутренний двор "Роадхауса". Сэм Винчестер Сэм стоял у разбитого грузовика и набирал Бобби. В трубке трещало — линии были перегружены, будто сама Апокалипсисовая сука села на вышку. — Ничего нового, — буркнул Бобби. — Только хуже. Люцифер будто затаился, но это не значит, что он ушёл. Это значит — готовит сюрприз. — У нас тут подкрепление, — Сэм бросил взгляд в окно бара. Там мелькнула тень Тайфер. — Она... другая. Злая. Умная. Глубже, чем была. И, чёрт, она снова с Дином. — Значит, у тебя будет ещё один человек, которому придётся вырывать его душу обратно, если он сорвётся. Надеюсь, она не сломается первой. Сэм не ответил. В этом и была проблема. Тайфер — не из тех, кто ломается. Она из тех, кто взрывается изнутри. Флешбек. Лето 2005. Юта. Тайфер и Дин. — Ты когда-нибудь остановишься? — спросила я, сидя на капоте его «Импалы». — А ты? — он щурился на закат. — Я хотя бы пытаюсь. А ты... ты живёшь так, будто завтра не наступит. — Потому что, Харвелл, я слишком часто вижу, как люди встречают своё завтра мордой в луже крови. Он обернулся. Его губы почти коснулись моих. Почти. Но я отступила. — Значит, ты выбираешь бегство? — Нет. Я выбираю не любить. И тогда я поняла — если когда-нибудь он скажет мне «я люблю тебя» — это будет не просто любовь. Это будет катастрофа. Настоящее. Внутри "Роадхауса". Джо. Если бы мне платили каждый раз, когда я видела, как моя сестра разрушается под видом силы, я бы купила себе новую винтовку. Или психотерапевта. Она вернулась — такая же, как была. Только с тенями под глазами и новыми шрамами. Но всё ещё с этим взглядом: "Я спасу всех, кроме себя." — Он снова здесь. — Я уставилась на неё через стойку. — И ты снова по уши в этом аду. — Не лезь, Джо. — Я не лезу. Я наблюдаю, как моя старшая сестра сама себя закапывает. — Это не про него. Это про нас всех. Про Апокалипсис. Про... — Про то, как ты всегда всех тащишь на себе, пока не сорвёшься. Тайфер молчала. Только наливала себе виски. И мне тоже. И, сука, я выпила. Вечер. За столом — вся команда Эллен молча смотрела, как Бобби спорит с Джоди о том, можно ли верить одному архангелу, если другой уже обещал уничтожить всё живое. — Кастиэль говорил, что у них нет свободы воли. — Сэм. — Свобода воли — это когда ты выбираешь, кому не доверять, даже если выбора нет, — буркнула Эллен. Дин сидел рядом с Тайфер. Они не касались друг друга. Но расстояние между ними было меньше, чем у любых двух на планете. — Завтра мы выезжаем. Айдахо. Есть отчёт о массовых самоубийствах. Символы — енохианские. — Тайфер говорила спокойно, словно речь шла о сборе грибов. — А если это ловушка? — Джоди нахмурилась. — Тогда я хочу быть первой, кто наступит на неё. И никто не спорил. Потому что все знали — когда Тайфер что-то чувствует, она или спасает мир… или хоронит всех, кто мешает.