Глава I. «0.001 ppm»

𓅓

      Капля лавандового цвета сорвалась с кончика пипетки и упала в зеленоватую жидкость в колбе. Несколько мгновений ничего не происходило, но затем содержимое склянки начало бурлить и шипеть, выливаясь на металлический поднос. Девушка разочарованно застонала и сдвинула защитные очки на лоб, хмуро оглядывая последствия неверно выбранного зелья.       — Мисс Грейнджер, — миниатюрная брюнетка без стука ворвалась в лабораторию, проигнорировав направленный в её сторону раздражённый взгляд. — Через два часа вы должны быть в Министерстве, иначе…       — Я знаю, — сквозь стиснутые зубы выдавила Гермиона, всё ещё наблюдая за расплывающейся по подносу жидкостью.       — Порт-ключ нужно получить сегодня.       — Адель, прошу, — сдерживая порыв накричать на помощницу, произнесла Гермиона. — Зайди немного позже.       — Но, мисс Грейнджер…       — Уйди, — она дала ей ещё один шанс, прежде чем обычный разговор перешёл в полноценную выволочку.       Адель сжала тонкую папку, явно намереваясь немного поспорить, но всё же покинула лабораторию.       Гермиона взмахнула палочкой, убирая последствия очередной неудачи. Оглядела комнату, заставленную склянками с зельями, компонентами для их приготовления и опытными образцами, а затем тяжело вздохнула. У неё осталось три недели до конца срока, но очередная неудача снова нарушила все планы.       Сняв халат и бросив защитные очки на стоящий в углу стол, она посмотрела на часы. Если бы она могла, то отказалась бы от работы, которая ей подвернулась на днях. У неё не было времени на столь длительные командировки, но когда итальянское Министерство магии подключилось к делу, то отказ не сулил бы ничего хорошего.       Ей удалось перебраться в Италию семь лет назад и начать свою карьеру в этой стране. Она кардинально пересмотрела свои приоритеты после войны и вместо душного британского министерского офиса выбрала нечто более творческое. Изучение после Хогвартса химии помогло ей на старте, но затем Гермиона шла по наитию, прочувствовав вкус к своему делу. Она творила. Из-под её руки выходили продукты, которые любили все, вне зависимости от пола и возраста. Было что-то в том, чтобы после долгих месяцев разработок и ошибок наконец получить тот идеальный конечный результат.       Гермиона провела руками по своим брюкам цвета жёлтого Крайола и, вздёрнув подбородок, прошествовала к выходу, испытывая искреннюю тревогу по поводу своего возвращения в Лондон. Отступать уже поздно, отказ не стоил испорченной репутации, на что ей так любезно намекнул итальянский министр.       Адель подняла голову, услышав звук открывающейся двери.       Гермиона, чувствуя вину за срыв на помощницу, остановилась перед её столом.       — Забери мой порт-ключ и доставь ко мне домой, — она ещё мгновение смотрела на девушку, услужливо записывающую поручение, а затем, издав протяжный выдох, добавила: — Я не хотела срываться на тебе…       — Мисс Грейнджер, вы просто слишком много работаете, — Адель одарила её вежливой улыбкой. — Я понимаю, что у вас сроки, но не стоит забывать о себе.       Гермиона усмехнулась.       — Постараюсь прислушаться к твоему совету.

𓅓

      Квартира Гермионы находилась в магической части Флоренции, в старинном здании из белого камня. Переместившись по каминной сети, она бросила сумочку на светло-бежевый диван и окинула взглядом большую гостиную, наполненную светом и свежестью.       Окна в пол открывали потрясающий вид на местные красоты, даря чувство спокойствия. Лёгкий ветер трепал воздушный белоснежный тюль, а солнечные лучи согревали всё пространство.       Гермиона скинула туфли на высоком каблуке, вытащила несколько шпилек, державших её буйную шевелюру в строгом низком пучке весь день, и застонала от облегчения, когда кожу головы перестало стягивать.       Она вымыла руки, прежде чем заняться сбором вещей. В основном её гардероб состоял из строгих костюмов, разбавленных несколькими вечерними платьями для официальных приёмов. Уютная домашняя одежда занимала всего два ящика комода, и Гермиона впервые поняла, насколько же скучно выглядит её жизнь. Теперь она всё чаще отдавала предпочтение белым блузкам и брюкам разных оттенков, но неизменного классического кроя. У неё нет даже обычного сарафана, чтобы выйти в солнечный день на улицу и просто прогуляться, но в этом вся и проблема… Гермиона Грейнджер больше не гуляла бесцельно. Её маршрут всегда один и тот же: дом — работа — встречи с потенциальными инвесторами — дом. И ничего в этом распорядке не менялось годами.       Изменится ли всё в Лондоне? Вернутся ли посиделки со старыми друзьями?       «Ты поклялась молчать, Грейнджер».       Голос, ворвавшийся в сознание, был пропитан холодом и невысказанной угрозой. Гермиона мечтала забыть его звучание и наконец оставить прошлое позади, но у судьбы свои планы. Именно он был напоминанием о том, что ей нельзя сближаться с теми, кто многие годы были поддержкой и опорой. Гермиона не умела убедительно лгать, но так было раньше. Теперь паутина лжи растянулась на многие мили, и никто не смог бы распознать правду в этом сложном узоре.       Та женщина, которую знали в Италии, кардинально отличается от той девушки, семь лет назад в панике сбежавшей от большей части своей жизни.       Гермиона вздохнула и достала дорожную сумку с заклинанием незримого расширения. Она могла бы уместить всю свою квартиру в неё, если бы захотела, но внутри ещё теплилась надежда, что дела в Лондоне не отнимут так много времени.       Когда последняя деталь гардероба была уложена, раздался громкий звук из гостиной и череда неразборчивых слов на французском. Гермиона нахмурилась и взяла палочку, а затем двинулась к источнику шума.       Адель стояла посреди гостиной, её волосы были всклокочены, а рубашка в масляных пятнах. Помощница, увидев Гермиону, бросилась к ней, попутно что-то объясняя на французском.       Брови Грейнджер поползли вверх, она пыталась понять то, что Адель говорила, но, к сожалению, именно этим языком она не владела.       Расстроенная девушка печально вздохнула, а затем достала из сумочки изящный флакон духов и принялась жестикулировать. Из комичного пересказа Гермиона наконец стала понимать, что произошло, а записка от итальянского Министерства и вовсе расставила всё по своим местам.       Порт-ключ в виде флакона духов доставил эльф, но Адель подумала, что это один из образцов, и решила опробовать его на себе. Но так как он запрограммирован на определённое время, а помощница открыла его раньше, то произошёл сбой, и теперь она говорила исключительно на французском.       — Прекрасно, я ещё даже не вернулась в Лондон, а неприятности уже начались, — пробормотала Гермиона, забирая злополучный флакон у Адель. — Ты же понимаешь меня?       Девушка энергично закивала.       — Как только я прибуду на место, то сразу же разузнаю, как можно снять заклинание пораньше. У меня нет времени заниматься этим сейчас, поэтому отправляйся домой и жди письма с указаниями от меня.       Адель вздохнула, её глаза наполнились слезами, но она не дала волю чувствам, а просто кивнула.       Когда камин в гостиной затих, забирая в зелёном пламени помощницу, Гермиона перевела взгляд на флакон. Она прокрутила его в руках, рассматривая французские надписи, и закатила глаза. Она знала некоторые слова, но её языковые способности были далеки от идеала.       — Надеюсь, эта штука ещё работает, и мне не придётся опять обращаться в Министерство, — недовольно проворчала Гермиона, возвращаясь к упаковке вещей.

𓅓

      Порт-ключ сработал ровно в шесть часов вечера, перебросив Гермиону в тупик рядом с британским Министерством магии. На улице было непривычно тихо и промозгло, в отличие от громкой и солнечной Италии. На стенах соседних зданий ветер трепал старые объявления, а какие-то и вовсе сорвал и теперь гнал прочь, словно пытаясь очистить тупик от грязи. Грейнджер плотнее запахнула утеплённую мантию, сжала ручки своей сумочки с заклинанием незримого расширения и направилась к телефонной будке, виднеющейся впереди.       Она не ступала на британскую землю семь лет. Это слишком долго, и чувство ностальгии тут же затопило грудь, стоило ей приблизиться к красной будке и открыть её.       На секунду замешкав, Гермиона всё же решилась войти внутрь, проклиная министра Италии. Она не хотела возвращаться. Её вынудили. Сомнения всё ещё кружились в голове, когда она осматривала обшарпанные стены кабины. Смятое объявление о пропаже ведьмы валялось в углу, повторяя зацикленное колдо девушки. Что-то встрепенулось внутри — давно забытое чувство самопожертвования, но Грейнджер тут же мысленно наступила на разгорающийся костёр, не дав ему набрать полную силу.       Гермиона протянула руку к старому круглому номеронабирателю и ввела последовательность цифр, которые знала наизусть и смогла бы произнести без запинки даже во сне.       Шесть. Два. Четыре. Четыре. Два.       Женский голос развеял тишину, уточняя цель визита. Гермиона твёрдым голосом назвала её, содрогнувшись, когда после этого внизу что-то скрипнуло, и пол стал плавно опускаться.       Ладони вдруг вспотели, а сердце стало отбивать бешеный ритм, пока темнота не сменилась светом. Гомон голосов на мгновение оглушил, но затем Гермиона моргнула и опустила взгляд вниз, пытаясь рассмотреть сквозь мутное стекло переполненный атриум Министерства магии.       Эта картина была ей так знакома, и щемящая грусть мимолётно завладела сознанием, но затем воспоминания о месяцах скорби и печали вытеснили её. Гермиона раньше задыхалась в Лондоне. После войны ей всюду мерещились Пожиратели, а порой и сам Волан-де-Морт являлся во снах, угрожая уничтожить её семью, друзей и каждого волшебника, кто посмел выступить против него. Это была лишь игра подсознания, решившего вытащить потаённые страхи наружу, но с каждым днём она всё больше думала о том, чтобы сбежать, оставив разрушительные последствия позади. Кто-то назвал бы это трусостью, но ей довольно быстро стало ясно, что если бы она задержалась хоть на день среди руин магического мира, то сошла бы с ума.       Резкая остановка вырвала Гермиону из вороха мыслей, вернув в реальность. Дверца распахнулась, а сама кабина загудела, норовя избавиться от застрявшего посетителя. Сделав один шаг, она остановилась, испытывая острое желание повернуться и послать всех к чёрту. Но затем набрала побольше воздуха в лёгкие и, вернув на место деловое выражение лица, прошествовала к лифтам.       В Министерстве ничего не изменилось. Всё восстановили, и казалось, будто войны совсем не существовало. Разрушенные статуи заняли своё прежнее место, сердце атриума — величественный золотой фонтан — выглядел так, будто на его месте не стояла уродливая мрачная статуя, подчёркивавшая величие Волан-де-Морта в годы его захвата.       Гермиона моргнула, перевела взгляд на спешащих к кабинам лифта волшебников и последовала их примеру. Стоило ей занять место, как разговоры резко стихли, и все взгляды оказались прикованы к ней. Она смотрела прямо перед собой, игнорируя внимание: было удивительно, с какой лёгкостью ей удавалось выглядеть надменной, когда внутри всё скручивало от волнения.       Поездка в лифте выдалась чудовищно неловкой. Две пристально смотрящие на неё ведьмы шептались о возвращении Гермионы. Едва ли нашёлся бы хоть один волшебник в Британии, кто не знал, как выглядят Герои войны. Этого звания удостоились многие, но «Золотое трио» — как их окрестили журналисты — были во главе списка. Несмотря на то, что прошло семь лет, всё ещё свежи в памяти выпуски «Ежедневного пророка», в которых безустанно печатали о жизни друзей знаменитого Гарри Поттера.       Острые когти неуверенности сжали грудь, заставив Гермиону застыть с поднятой рукой у двери кабинета министра. В приёмной было тихо, за столом секретаря — пусто, так что никто не стал свидетелем минутной слабости сильной и гордой Гермионы Грейнджер. Она не пасовала перед трудностями, но возвращение к прошлому было сродни пытке.       Наконец сжатые в кулак пальцы коснулись деревянного полотна. Раз. Два… А затем раздался спокойный голос:       — Войдите!       Кингсли Бруствер, нынешний министр магии, сидел за столом в окружении множества грозящих упасть на пол папок, летающих служебных записок и левитирующих по воздуху исписанных пергаментов.       Гермиона сделала решительный шаг вперёд, оглядывая кабинет. Наполненные книгами стеллажи тянулись к потолку справа, стенды с редкими магическими реликвиями были слева, а прямо позади Кингсли висели портреты бывших министров магии. Их взор был твёрд и даже агрессивен, но чувствовалось величие.       — Министр.       Короткого слова хватило, чтобы Бруствер оторвался от чтения одной из папок и поднял уставшие карие глаза на неё. В его взгляде появилось изумление, но оно быстро сменилось теплотой.       — Гермиона, — от улыбки в его уголках глаз появились мелкие морщины, выдавая истинный возраст волшебника. Бруствер кивнул на стул с противоположной стороны стола. — Мы ждали тебя только завтра.       — Я решила начать пораньше, потому что у меня скоро презентация новой линейки ароматов, — Гермиона присела на предложенное место.       От Кингсли веяло знакомой заботой и добротой. Он смотрел на неё с дружелюбием, чего нельзя было отыскать на её лице. Бруствер всегда относился к ней хорошо, дарил недостающую отцовскую любовь, которой она лишилась, когда стерла своим родителям память, но если раньше Гермионе были приятны такие отношения, то сейчас почему-то она испытывала лишь раздражение. Её вытащили из Италии против воли. Она не должна забывать об этом.       — Я бы не был настолько настойчив, если бы того не требовала ситуация, — тяжело вздохнув, произнёс Кингсли.       Гермиона окинула его взглядом, задерживаясь на поблёскивающей серьге в ухе. Бруствер совсем не постарел, вот только потускневшие глаза кричали об истинном возрасте, о всех пережитых событиях и войне, оставившей в его сердце огромную зияющую дыру.       — Как я могу вам помочь? Мои навыки вряд ли помогут Аврорату.       — Обычно я бы согласился с тобой, — откинувшись в кресле, протянул мужчина. — Но и убийца у нас непростой. Подробнее тебе расскажет напарник, но я хочу подчеркнуть, что твоё участие очень нам поможет.       Гермиона с силой сжала челюсти, сдерживая внутри порыв оспорить решение итальянского министерства магии, но придержала это при себе. Старая её версия без промедления бы бросилась на помощь, но новая прежде всего заботится о собственном благополучии. Ей хотелось верить, что Кингсли не стал бы вставлять ей палки в колёса, если бы она дала отказ, но упоминание некоего убийцы взбудоражило каждую клеточку в организме.       — Я не должен говорить этого, но Гарри лично настаивал на твоём участии в расследовании.       — Вы считаете, что это заставит меня охотнее отказаться от нескольких недель работы над собственным продуктом? — прищурившись, спросила Гермиона.       Она не любила, когда люди пробовали манипулировать ею. Именно по этой причине ей пришлось выбрать статус одиночки, вместо того, чтобы завести друзей в Италии. Все знали, что Гермиона Грейнджер отдавала предпочтение работе, игнорируя светскую жизнь. Порой ей приходилось присутствовать на особо изысканных приёмах, собиравших весь свет Тосканы, но никто так и не удостоился более близкого общения: только формальные односложные ответы на вопросы и немного бесед ни о чём. Спустя два года пребывания во Флоренции люди перестали пытаться добиться её дружбы, поняв, что не смогут подпитаться новыми сплетнями от Героини войны.       Гермиона слишком хорошо знала, чего могут стоить неаккуратно брошенные слова и как они иногда оборачиваются против того, кто их произнёс.       — Я лишь хочу подчеркнуть то, что в команде будут знакомые тебе лица. Это должно помочь делу.       — Сомневаюсь, — Гермиона скосила взгляд на наручные часы. — Я хотела бы отдохнуть, министр. У меня выдался тяжёлый день.       — Формально ты всё равно должна была прибыть только завтра, — улыбнулся Кингсли. — Так что пока ты мне не подчиняешься.       — Верно подмечено.       — Но я бы не хотел, чтобы что-то мешало расследованию, поэтому, что бы ни произошло в прошлом, давай оставим это там.       — Я профессионал, министр, — изогнув бровь, ответила девушка. — Мои личные проблемы никак не повлияют на работу. Думаю, вы знаете, что в моём случае слишком многое поставлено на кон.       Гермиона встала, не дожидаясь ответа Кингсли, поправила мантию, уделив особое внимание складкам: они должны быть ровными, симметрично идеальными. Голос Бруствера отвлёк её от доведения внешнего вида до совершенства:       — Я рад, что ты вернулась.       — Не могу сказать того же, — Гермиона с силой сжала челюсти, мечтая поскорее убраться из этого кабинета. — Это не было моим желанием. Ты наплевал на мой отказ и обратился к министру напрямую, зная, что он надавит на меня.       — Ты нужна нам, — усталый вздох сорвался с губ министра. — Возможно, я действовал не совсем честным путём…       — Давай просто покончим со всем этим как можно быстрее. У меня нет желания здесь задерживаться.       Мужчина пристально посмотрел на неё, а затем, покачав головой, сказал:       — Будь завтра на месте к девяти. Гарри познакомит тебя с командой и введёт в курс дела.       — И кстати, кто был тем гением, который решил, что флакон французских духов — подходящая вещь для порт-ключа? — выгнув бровь, поинтересовалась Гермиона.       — Один из твоих напарников, — взгляд министра забегал по кабинету, словно он боялся взглянуть ей в глаза. — Завтра ты с ним познакомишься.       — Боюсь, моя помощница не сможет столько ждать. Она открыла флакон раньше времени и теперь говорит исключительно по-французски. Мне нужно увидеть этого спеца прямо сейчас, — Гермиона прищурилась, когда Бруствер тяжело сглотнул.       — Давай оставим это на завтра. Всё равно его нет на месте, а ты устала… Ты же хотела отдохнуть?       — Хорошо, — протянула она, с подозрением наблюдая за министром.       Гермиона кивнула на прощание и направилась к двери, проигнорировав предложение Бруствера разместить её в одной из конспиративных квартир Министерства. Гермиона пулей вылетела из кабинета, остро ощущая нехватку кислорода. Мысли об Адель на мгновение вытеснили все переживания, но они тут же вернулись, стоило ступить в коридор. Знакомые тёмные стены и пол, тяжёлый спёртый воздух…       Многотонные тиски сдавливали грудь до тех пор, пока она не оказалась на поверхности, оставив позади телефонную будку. Вздохнув полной грудью и оглядев улицу, Гермиона, игнорируя головокружение, направилась к метро. Она бы использовала магические способы перемещения, но ей нужна была передышка. Ей не хватало смелости вернуться в волшебную часть Лондона прямо сейчас.       Возвращение было ошибкой. Чудовищной ошибкой, стирающей все многолетние усилия.       — Гермиона!       Она повернула голову на звук своего имени и замерла, заметив спешащего к ней друга. Те же растрёпанные тёмные волосы, сверкающие под очками зелёные глаза и свободно свисающий галстук, показывающий, что даже спустя столько лет он остался таким же неряшливым.       Его искренняя радость на мгновение выбила Гермиону из колеи, но как только Гарри поравнялся с ней, ей удалось отшатнуться в сторону, избежав объятий. Он нахмурился, заметив это движение.       Его прежняя искренняя улыбка сменилась недоумением, но он, как и раньше, плохо понимал намёки, поэтому, окинув Гермиону тёплым взглядом, начал сыпать вопросами. Он вёл себя так, будто не прошло семи лет. Будто всё по-прежнему, и они до сих пор лучшие друзья.       Но могла ли она называть его своим другом спустя столько лет?       Вспышка светлых волос позади Поттера привлекла внимание Гермионы. Сердце заколотилось быстрее, дыхание замерло, а руки сильнее стиснули ручку сумочки.       Если и есть то, о чём она жалела больше всего, так это то, что платиновый блондин, стоящий всего в нескольких футах, остался на свободе. Она сверлила его полным ненависти взглядом, пока грёбаный Драко Малфой отвечал ей тем же. Он совсем не изменился, возможно, есть маленькие детали, которые бросились в глаза: теперь его волосы не прилизаны огромным количеством геля и находились в лёгком беспорядке. Длина стала меньше, но взгляд… он был таким же, каким Гермиона его запомнила. Холодный. Расчётливый. Казалось, будто ещё немного, и серые радужки превратятся во что-то иное.       Малфой оценивающе прошёлся по её фигуре, и на его губах расцвела ухмылка, будто он что-то понял.       Гарри продолжал засыпать вопросами, изредка перескакивая на другие темы, не обращая внимания на то, что Гермиона совсем его не слушала.       Чёрт возьми, её ладони зудели от желания схватить палочку и выпустить самое мерзкое заклинание из известных! Или сглаз. Или проклясть его прямо посреди улицы.       Но Гермиона подавила этот порыв, моргнула, переводя взгляд на Гарри, и выдавила неловкую улыбку:       — Мы сможем обсудить всё завтра. У меня был долгий день, и мне хотелось бы отдохнуть.       Слабый аргумент, и она это поняла по удивлению на лице Поттера, но Гермиона больше не могла находиться здесь. Ей срочно нужно было оказаться как можно дальше от слизеринца с пронзительным взглядом. Его глаза буквально кричали:       «Ты — маленькая лгунья! Я вижу всё, что ты скрываешь внутри».       И он знал. Грейнджер понимала, что всё то, над чем она работала последние годы, висело на волоске. Одно слово Малфоя — и она останется лишь очередным именем в истории.       Гермиона кивнула на прощание Гарри и, игнорируя разрастающуюся внутри тревогу, ушла прочь.