Глава II. «0.002 ppm»

𓆙

      В одно мгновение Драко возвращался в Министерство вместе с Поттером, а в другое — несносный аврор уже несся в другую сторону, выкрикивая имя, которое вызывало странные ощущения в груди.       Малфой следил за тем, как Поттер бежал к миниатюрной шатенке в конце улицы. Сердце отбивало неровный ритм, пока секунды проносились мимо. Но вот девушка остановилась, оглянулась через плечо и замерла, словно в неё угодил Иммобилус.       Драко, ведомый неизвестной силой, двинулся вперёд, сокращая расстояние между ними. Чем ближе он подходил, тем отчётливее становились черты ведьмы, исчезнувшей много лет назад, оставив позади руины магического британского сообщества. Она почти не изменилась: та же гордая осанка, тот же вздёрнутый подбородок и пронзительные карие глаза, но при ближайшем рассмотрении многое теперь казалось чужим.       Вместо радости при виде вездесущего Поттера на её лице отображалась смесь разных чувств: удивление, напряжение и страх.       Драко остановился в трёх футах от них, озадаченно нахмурившись, когда Грейнджер сделала крошечный шаг назад, словно собиралась скрыться, но ещё не могла решить, стоит ли это делать.       Поттер с широкой улыбкой что-то говорил ей, но Малфой едва ли что-то слышал.       — … я так рад!       — … пришлось потрудиться, чтобы выманить тебя из Италии.       — … думаю, мы отлично сработаемся!       Наконец Грейнджер отмерла, перевела взгляд на стоящего неподалёку Драко и сжала губы в тонкую линию, игнорируя бесконечную болтовню Поттера. В её глазах не было ни капли тепла, лишь бескрайняя злость, норовящая обернуться бедой.       Малфой не уступал. Он так же пристально смотрел на неё в ответ, отказываясь проигрывать в этой битве. Интересно, знал ли Поттер об истинной причине такого скорого отъезда своей подруги? Догадывался ли он о том, что произошло спустя пару месяцев после финальной битвы?       Её голос, пробившийся сквозь мутную пелену в сознании Драко, отбросил лишние мысли, заставив сосредоточиться на настоящем. Грейнджер пролепетала какие-то нелепые оправдания, но любой мог бы учуять фальшь в её тоне. Она просто собиралась сбежать.       Драко ухмыльнулся, когда понял, что все внешние изменения не имели значения, когда внутри она оставалась всё той же. Возможно, Грейнджер и удалось обвести остальных вокруг пальца, но он знал, почему она теперь сбегала от всего, что ей казалось потенциально опасным.       Поттер с недоумением проводил удаляющуюся спину подруги, а затем повернулся к Малфою.       — Мне показалось, или она не была рада меня видеть?       — Или, Поттер, — равнодушно бросил Малфой и, желая поскорее убраться с улицы, решил вернуться на рабочее место.

𓆙

      Есть такие состояния, которые не в силах описать даже самый красноречивый поэт. Именно одно из таких испытывал сейчас Малфой. Он плёлся по коридору, не обращая внимания на окружающий его шум. Стук сердца отдавался гулом в ушах, пока в голове мелькали воспоминания, давно похороненные так глубоко в его сознании, что они не должны были всплывать на поверхность ни при каких обстоятельствах.       Итак, Гермиона Грейнджер вернулась в Лондон и посетила Министерство магии. Что заставило её вновь ступить на английскую землю? Почему именно сейчас?       Драко сжал кулаки, испытывая знакомое чувство раздражения.       После войны ему пришлось кардинально изменить свою жизнь. Он много работал для того, чтобы наконец заслужить своё место в Министерстве, когда запрет Визенгамота потерял свою силу спустя пять лет. Ему пришлось отдать практически половину своего наследства вдобавок к остальным условиям, позволяющим и дальше оставаться на свободе.       Его любовь к зельеварению оказалась очень кстати, когда он выбирал будущую профессию. Он не планировал становиться тем, кто разбирается в химических реакциях, изучает их природу и нейтрализует их, но так сложилась жизнь, что теперь Драко занимал должность в Аврорате. Он был мастером зелий и всех жидкостей неизвестного происхождения.       Вот только никто не сказал, что на рабочем месте его будет ожидать неприятный сюрприз в виде знаменитого Избранного. Может, Драко ещё подумал бы над тем, чтобы соглашаться на работу, но, увы, ему был необходим этот шанс. Поэтому, как бы он ни убеждал себя в том, что для него было полным сюрпризом присутствие Поттера, глубоко внутри ему пришлось принять правду: такая знаменитость не стала бы занимать обыденную должность после свержения Тёмного лорда. Шрамоголовый купался в лучах славы, а где её искать, когда опасность в лице Волан-де-Морта исчезла? Правильно, в Аврорате.       Драко стоял перед кабинетом Кингсли, не решаясь войти внутрь. Что-то сдерживало его. Что-то не давало толкнуть проклятую дверь и выслушать, зачем министр вызвал его.       Секретарь косо смотрела на него, пока он в нерешительности переминался на месте. Тяжело вздохнув, Драко постучал и, не дожидаясь разрешения, вошёл. Салазар, из-за Грейнджер его мысли превратились в хаос, не позволяя сосредоточиться на действительно важных вещах.       — Мистер Малфой, — Кингсли кивнул ему, не отрываясь от своего занятия.       Он провёл палочкой по воздуху, и все папки с его стола стройным рядом переместились на тележку, которая позже развезёт всё это по отделам.       — Как продвигается дело? — как бы невзначай спросил министр, переводя взгляд на Драко.       Малфой внутренне содрогнулся, когда карие глаза выжидательно уставились на него. Ему не особо нравился Бруствер. Он был скользким, не чурался использовать грязные методы, чтобы добиться своего. Довольно странно для того, кто сражался на стороне добра, не так ли?       Драко до сих пор помнил, какому допросу его подвергли, когда ему наконец удалось попасть на интервью. Он надеялся быстро получить желанное место, а затем отправиться праздновать с близкими друзьями, но у Кингсли были другие планы. Трое авроров попеременно допрашивали Малфоя, иногда с применением не совсем законных методов, но после бесконечных пыток Веритасерум казался уже не такой страшной вещью.       — Возможно, мы нащупали что-то, — ответил Драко, упуская некоторые детали того, что собранные доказательства лишь косвенные и могут указывать на десятки разных волшебников. — Я всё ещё работаю над последним образцом.       Кингсли задумчиво потарабанил пальцами по столешнице, что-то обдумывая, а затем скинул на голову Малфоя новость, которая была сродни магической бомбе:       — Гермиона Грейнджер завтра присоединится к расследованию.       Слова Поттера, сказанные ранее, ворвались в мысли:       «Думаю, мы отлично сработаемся!»       — В качестве кого? — зубы Драко скрипнули от того, с какой силой он сжал челюсти.       — Консультанта. Она за последние годы приобрела популярность, благодаря своему умению ориентироваться в запахах, а наш неуловимый преступник тоже хорош в этом, — Бруствер сощурился на Драко. — Или у тебя есть какие-то возражения?       — Вы уверены, что она захочет работать под моим началом? — скептически поинтересовался он.       — Вы будете равны. Она находится под протекцией итальянского Министерства магии, которое так любезно предоставило нам помощь в лице Гермионы.       — Я могу сам справиться, — процедил Драко. — Предыдущие образцы разобраны на компоненты идеально, и следующие…       — Мне не нужны ещё головоломки! — перебил его министр. — Я хочу, чтобы те улики, которые находятся в твоей лаборатории, стали последними!       Малфой кивнул, не позволяя очередному возражению слететь с губ.       Воздух в кабинете стал на пару градусов холоднее, когда Кингсли вновь заговорил:       — Я хочу, чтобы вы наконец покончили с этим делом и поймали ублюдка, убившего уже трёх ведьм. Меня не волнуют ваши разногласия в прошлом, сейчас ты должен работать с Гермионой как команда. Никто никому не начальник, вы оба будете докладывать о любых успехах мне. Я доходчиво объяснил?       — Да, сэр, — мускул на челюсти Драко дёрнулся, когда он представил Грейнджер, орудующую в его святая святых. — Я могу идти?       Бруствер лишь махнул рукой, уже переключившись на записку, летающую над его головой последние пять минут.       Малфой никогда ещё так быстро не покидал кабинет министра. Все коридоры сливались в размытое пятно, пока он спешил вернуться на своё рабочее место.       Обычно его успокаивало монотонное перебирание склянок с зельями или раскладывание ингредиентов по местам, но чувство раздражения не давало мыслить ясно. Привычный ритуал не помог справиться со злостью, клубящейся чёрным туманом в сознании.       Зачем она вернулась именно сейчас?       Драко провёл ладонью по волосам, делая глубокие вдохи и выдохи, когда знакомое ощущение приближающейся паники стало слишком явным. Видения, преследующие его последние семь лет, яркими вспышками ворвались в голову:       Грязь. Трава. Тонкие изящные пальцы со стекающей кровью. Горелый запах плоти.       Драко перевёл взгляд на раздражающе тикающие настенные часы — его рабочий день закончился несколько минут назад.       Прочь.       Убраться отсюда подальше.       Малфой схватил мантию со стула, желая вырваться из плена удушающего кабинета. Раньше это место было его островком спокойствия, пока вокруг царил хаос, но всё изменилось в тот момент, когда Гермиона Грейнджер вернулась и принесла с собой воспоминания, от которых он мечтал избавиться. Драко поступал так же, как и она, выбирая побег вместо того, чтобы столкнуться с реальностью лицом к лицу, но если это поможет удержать разум в порядке, то он готов принять то, что сам бы принял за слабость.       Но назойливый внутренний голос твердил:       «Это временное решение. Ты всё равно столкнёшься с ней завтра».       Он отмахнулся от него, уже планируя самый короткий путь к единственному человеку, который поможет ему успокоиться и направить всю энергию в нужное русло.

𓆙

      — Какого хрена, Малфой? — Блейз стукнул пустым бокалом по столешнице. — Ты работал как проклятый, чтобы доказать всем, что ты достоин большего, чем просто томиться в своём огромном поместье и тратить наследство!       Драко неопределённо пожал плечами, сосредоточившись на том, как магические огни отражаются на хрустальных гранях бокала.       — Нет, не смей молчать, раздери тебя гиппогриф, когда здесь решается твоя судьба!       Забини, слишком возбуждённый, чтобы усидеть на месте, вскочил на ноги и принялся мерять шагами гостиную.       — Ты меня раздражаешь, — перевёл на него взгляд Малфой. — Сядь и успокойся.       — Ну, прости, что я переживаю за своего лучшего друга, — всплеснул руками Блейз, обиженно плюхнувшись на диван. — Ты придурок, если считаешь, что уход из Министерства что-то изменит.       — Это был лишь один из вариантов, — закатив глаза, ответил Драко.       Дружба с Забини была своего рода бомбой с замедленным действием. Порой его до безобразия огромное желание заботиться о ком-то доводило до нервного тика, но всё же он оставался самым верным. Этого качества многим людям не хватало, и Драко был благодарен, что рядом с ним есть настоящий друг, а не притворщики, желающие выудить побольше сплетен от бывшего Пожирателя смерти. Зуд на предплечье, от напоминания о том, кем он был раньше, усилился. Хоть метка и исчезла после смерти Волан-де-Морта, но призрачное ощущение, что она всё ещё там, осталось.       — И я злюсь, что ты вообще рассматривал этот вариант, — сердито проворчал Блейз, призывая новую бутылку огневиски. — Давай хорошенько подумаем? Грейнджер может разрушить твой идеальный образ образцового работника, но ты же тоже можешь взъерошить ей пёрышки.       — Она грёбаная Героиня войны, вряд ли парочка секретов отправят её на дно, — тяжело вздохнув, произнёс Драко.       — Разве то, что она выступала на суде в твою пользу, уже не показало её лояльность по отношению к тебе?       — Тогда был Поттер. Все лавры достались ему, и общественность до сих пор считает, что это идея Избранного.       — Салазар, я вообще не понимаю, почему ты паникуешь, — расслабленно раскинувшись на диване, пробормотал Забини.       — Я спокоен.       — Ты выпил бутылку огневиски.       — Мне плевать на всё.       — Ты думал уволиться.       — Блейз, — взгляд Драко стал ледяным, когда он перевёл его на друга. — Я в секунде от того, чтобы наложить на тебя Силенцио и продолжить пить в тишине.       — Ладно. Просто Малфой, которого я знаю, ни за что бы не отказался от того, за что боролся так долго…       — Я, блядь, не отказываюсь!       Блейз хмыкнул, но больше не стал подливать масла в огонь, рассмотрев что-то такое во взгляде друга, что заставило его содрогнуться.       Драко опрокинул в себя остатки алкоголя, наслаждаясь жжением в горле.       Ему нужен был план, как держаться подальше от Грейнджер, но всё усложнялось тем, что она стала его напарницей в деле.       Она нужный актив, но Кингсли слишком преувеличивал её значимость. Драко мог самостоятельно разобраться в том, что убийца пытался им сказать, пусть не так быстро, но в конце концов ему бы это удалось. Неужели во всём Лондоне не нашлось кого-то, кто справился бы с этим не хуже Грейнджер? Почему Бруствер пошёл на то, чтобы вызволить её из Италии?       Голова шла кругом от мыслей, крутящихся в голове, словно заезженная пластинка.       — Ты можешь подставить её, — вдруг серьёзно изрёк Забини. — Если министр увидит, что она не справляется, то ему незачем держать её.       — А если она распознает подставу? — скептически спросил Малфой.       — Она в любом случае будет молчать, и ты знаешь почему, — ухмыльнулся Блейз и отпил огневиски прямо из бутылки, вызвав у Драко отвращение. Заметив это, Забини ткнул в него пальцем и, сощурившись, произнёс: — И не смей кривиться, ты свою выпил уже, с этой я могу делать всё, что угодно!       — Молю, избавь меня от подробностей, — усмехнулся Драко.       — Подумай над моим предложением, — убеждал его Блейз. — Все останутся в выигрыше, не думаю, что Грейнджер будет рада перспективе быть запертой с тобой в лаборатории.       — Бруствер ни за что не поверит, что знаменитый парфюмер из Италии так наплевательски относится к делу, — рука с бокалом дрогнула, когда Драко сильнее сжал пальцы. — А вступать в сговор с ней — всё равно, что сунуть голову в пасть льву. Она откусит её и не подавится.       — Ты боишься Грейнджер? — изумление на лице Забини выглядело почти комично.       — Я не боюсь её, — пробурчал Драко, жестом призывая бутылку из рук Блейза. Проигнорировав протестующее восклицание друга, он продолжил: — Я просто очень наблюдателен. Она бы не добилась таких успехов, если бы так и осталась той гриффиндорской заучкой, действующей по правилам.       — Ну, не такая уж она была и святоша, — между делом вставил Блейз.       — Это не отменяет того, что стоит держать ухо востро в её присутствии.       — Используй своё обаяние, — хищная улыбка исказила губы Забини. — Играй роль хорошего и благовоспитанного мальчика, а сам копай под неё.       Драко хмыкнул, отпил огневиски прямо из бутылки, тем самым нарушая своё же правило так не делать. Мысленно он согласился с планом Забини, но зерно сомнения уже пробилось в голове, напоминая, что Гермиона Грейнджер не так проста и слишком непредсказуема.

𓆙

      Позже, уже лёжа в своей постели, Драко размышлял над тем, как теперь будет выстраиваться рабочий процесс.       Кингсли не поставил его главным, а это значило, Грейнджер вольна делать то, что посчитает нужным. Его такой расклад не устраивал.       Его лаборатория была особым местом, где он мог отгородиться от внешнего мира и заниматься тем, что ему по душе. Каждая колба, каждое зелье и компонент всегда занимали отведённое им место, и одного взгляда на полки хватало, чтобы понять, что кто-то заходил в его отсутствие. Драко последователен во всём, за что брался, и нарушение установленного распорядка не сулило ничего хорошего.       И Грейнджер никак не вписывалась в его рабочую рутину.       Драко провёл рукой по лицу, проклиная всех причастных к этой отвратительной идее. Сон, как назло, не шёл, а возможно, он подсознательно оттягивал наступление завтрашнего дня, наслаждаясь последними часами одиночества. Он не боялся Грейнджер, как предположил Блейз, но опасался последствий навязанного им сотрудничества.       Смирившись с тем, что заснуть пораньше не удастся, Драко встал с постели и, подойдя к большому письменному дубовому столу, открыл верхний ящик.       Они были здесь, сверкали и нашёптывали обо всех ошибках. Хранили тайны до тех пор, пока кто-то не решил бы взглянуть на них. Шантаж был самым безобидным способом добиться своего, и Драко без сожалений воспользуется им, если только представится возможность. А пока… Он будет пристально наблюдать за Грейнджер и не будет раньше времени раскрывать все козыри.       Малфой усмехнулся и закрыл ящик стола, чувствуя, как усталость постепенно берёт верх. Но душу грело знание, что у него было преимущество над завтрашним днём. У него было то, что отправило бы Грейнджер в нокаут.       Это было гарантией его свободы.