Глава XVII. «0.1 ppm»

𓅓

      Под стать настроению Гермионы, утро выдалось пасмурным, что нетипично для солнечной Италии. Небо заволокло тяжёлыми, тёмно-серыми тучами, готовыми в любой момент низвергнуть из себя потоки дождя. Утренний кофе, сваренный на автопилоте, не казался таким вкусным, как обычно, а отдавал неприятной горечью на языке.       Её взгляд метнулся к камину. Снова. Несколько мгновений она пристально всматривалась в огонь, будто оттуда мог выскочить отряд Авроров, но она знала, что это невозможно: Фиделиус просто защищал её дом.       Через десять минут, когда Малфой выйдёт из душа, они должны приступить к первому занятию.       Гермиона знала основы Легилименции и даже применяла пару раз их на практике, но отчего-то боялась, что сейчас всё пройдёт иначе. Она бы не навредила Драко, но неумелое вторжение в сознание может быть довольно болезненным.       — Ты готова?       Гермиона обернулась, натыкаясь на спокойный взгляд Малфоя. Он не выражал ни страха, ни сомнений.       Доверял ли он ей? Воспользуется ли окклюменцией, чтобы скрыть что-то важное?       — Да.       Драко сел за кухонный стол и поставил второй стул напротив. Гермиона отставила кофе и, подавив нервную дрожь, заняла предложенное место.       Обычно палочка в её руке практически не ощущалась — она уже давно стала частью Гермионы, но именно сейчас она стала непомерно тяжёлой.       — Постарайся быть нежной, — усмехнулся Драко, глядя прямо ей в глаза.       — Я ещё не решила, заслуживаешь ли ты подобной поблажки, — съязвила Гермиона в ответ, стараясь звучать беззаботно.       Драко закатил глаза и выпрямился. Они были так близко. Ещё немного, и соприкоснулись бы коленями.       Гермиона глубоко вздохнула, подняла палочку и произнесла:       — Легилименс!       Она успела заметить, как вздрогнул Малфой, прежде чем оказалась совсем в другом месте.       Длинные ряды стеллажей, чем-то напоминающие Отдел тайн, тянулись по обе стороны от неё.       Гермиона слышала обрывки фраз из разных воспоминаний, расположенных на многочисленных полках. Казалось, нет конца и края этому хранилищу.       Она приблизилась к полке, находящейся по правую сторону от неё на уровне глаз: «январь 2001 года», — гласила надпись на чёрной, однотонной коробке. Перевела взгляд на другую: «декабрь 2000 года».       Что-то толкнуло её в плечо. Гермиона испуганно заозиралась, но не заметила ничего необычного. Но призрачное ощущение чьего-то присутствия никуда не делось.       Она нахмурилась и двинулась в другую сторону, читая надписи. Пока один год сменял другой, ей в голову пришла мысль, что слишком уж легко она проникла в сознание Драко.       Может, он сам ослабил щиты? Позволил ей сделать это?       Нужная коробка, датированная концом мая, нашлась довольно быстро.       Гермиона потянулась к ней и, едва кончики пальцев встретились с чёрной гладкой поверхностью, как всё закрутилось, завращалось и обстановка сменилась.       Драко сидел за рабочим столом в лаборатории, крутил в руках знакомый кулон и размышлял над чем-то, невидящим взглядом уткнувшись в газету.       Гермиона подошла ближе и увидела собственное повторяющееся колдо. Газета была на итальянском языке, и на первой полосе статья, посвящённая новой коллекции ароматов.       Драко из прошлого хмыкнул, а затем сунул кулон в карман белого халата и убрал газету в нижний ящик, заперев его при помощи заклинания. Гермиона успела заметить ещё минимум четыре подобных газеты.       Воспоминание тут же сменилось другим, более поздним. Будто Малфой не дал ей увидеть, что же произошло дальше. Значит, его сознание не так уж и доступно, как она изначально думала.       В этот раз Гермиона оказалась на месте преступления.       Драко пытался собрать улики и каждый раз ругался, когда не обнаруживал ни единой зацепки. Спустя какое-то время к нему подошёл Гарри и объявил о том, что им пора возвращаться, потому что место преступления слишком стерильно.       Затем Гермиона очутилась в квартире Малфоя. Она взглядом искала зацепки, чтобы узнать дату. Газета на кофейном столике была выпущена за день до четвёртого убийства. На следующий день Драко впервые позволит себе утешить её, когда она будет пребывать в шоковом состоянии. Часы на каминной полке показывали поздний вечер. Согласно отчёту экспертов, девушку убили за двенадцать часов до обнаружения тела.       Она перевела взгляд на Малфоя, читающего книгу. Ту, самую потрёпанную из его коллекции, — «Великого Гэтсби».       А затем всё снова закрутилось, и Гермиона оказалась в гостиной своего дома. Драко тяжело дышал, приложив пальцы к вискам. По его лбу стекал пот, а руки мелко подрагивали.       — Всё в порядке? — взволнованно спросила Гермиона.       — Да, — он криво улыбнулся, взглянув на неё. — Могло быть и хуже.       — Я думала, что мы немного попрактикуемся, а затем я уже проверю воспоминания. А потом что-то пошло не так… Прости, я не должна была так долго быть в твоей голове.       — Я сам дал тебе эту возможность.       Гермиона отложила палочку на стол и встала. Вернулась она с маленьким влажным полотенцем.       — Я принесу тебе зелье, а пока это должно немного облегчить боль, — она дождалась, пока Драко откинется на спинку стула, и положила свёрнутое полотенце на лоб.       Она уже хотела пойти в свою спальню, где всегда был запас базовых зелий, но Малфой перехватил её запястье.       — Ты нашла хоть что-то? Есть что-то, что поможет тебе поверить в мою невиновность?       Он смотрел на неё снизу вверх, не отводя взгляда, словно мог прочесть её мысли. На самом деле так и было: Драко умел пользоваться Легилименцией, но почему-то Гермионе казалось, что он бы никогда этого не сделал против её воли.       Она задумалась над тем, что могла бы ответить. Ей удалось увидеть слишком мало, чтобы сделать хоть какой-то вывод, но она уверена в том, что хотя бы в момент одного убийства он находился дома.       — Я не могу пока сделать выводы. Мне нужен будет ещё один сеанс, чтобы я проверила остальные дни, когда предположительно были убиты девушки.       Драко вздохнул и отпустил её руку.       — Как пожелаешь.       Ей оставалось лишь кивнуть и развернуться, чтобы пойти за зельем, но уже в дверном проёме её догнал тихий голос Малфоя:       — Ты могла бы просто спросить, и я даже под Веритасерумом рассказал бы тебе каждую минуту тех дней.       — Своим глазам я доверяю больше, — отозвалась она, не оборачиваясь.

𓆙

      Драко, конечно, знал, что не производил впечатления самого законопослушного волшебника, но полный презрения взгляд помощницы Грейнджер — Адель — заставлял задуматься либо о смене имиджа, либо потренироваться не метать глазами смертельное.       — Я вообще не понимаю, почему мисс Грейнджер решила рискнуть всей своей карьерой и репутацией ради такого… — она замолчала, окидывая его внимательным взглядом, — ради такого ничем не примечательного мужчины.       Драко вскинул бровь, а затем рассмеялся. Салазар, он не ослышался?       — Судя по вам, Адель, Грейнджер до сих пор питает слабость к несчастным и обездоленным.       Девушка возмущённо открыла рот, но тут же взяла себя в руки, одёрнула край блузки и вздёрнула нос к верху.       — Оставь её в покое, Малфой, — раздражённо бросила Грейнджер, левитируя поднос с тремя дымящимися чашками кофе. — Ты узнала всё, о чём я тебя просила?       Адель тут же полезла в свою невероятных размеров сумку и выудила три увесистых папки.       — Было довольно сложно искать информацию о человеке, который вёл довольно скрытный образ жизни, хоть и был популярным, — она протянула папки севшей рядом Грейнджер. — Аурелио не имел семьи по официальным данным, но я пообщалась с нашими друзьями в парфюмерных кругах и узнала, что одна ведьма настаивала, что родила ему ребёнка. Она приходила на презентации несколько раз, закатывала скандалы и срывала их. Потом она исчезла, и никакой информации о ней или ребёнке не поступало.       — Известно хотя бы имя? — с надеждой спросила Гермиона, уже листая папку.       — Нет. Даже неизвестно, был ли это мальчик или девочка.       — Ты думаешь, что убийца — это незаконнорожденный ребёнок? — влез Драко.       — Мы не можем игнорировать такую вероятность, — она посмотрела на него. — Вспомни показания мистера Диббинса, он говорил о молодом человеке с глазами Аурелио.       — О Ферранте ходят разные слухи, — неуверенно произнесла Адель. — Его считали слишком заносчивым. Описывали так, будто он считал себя чуть ли не божеством. Его смерть тоже была странной. Сердечный приступ, хотя…       — Стой! — Малфой сдвинулся на край кресла и подался вперёд. — Аурелио умер от приступа?       — Это официальная версия. Но его приближённые уверены, что это было убийство, хоть и не смогли этого доказать.       Грейнджер замерла, перестав листать папку, и перевела ошарашенный взгляд на Драко. Чёрт возьми, убийца был ближе, чем они считали.       После ухода Адель дом погрузился в тишину. Каждый был погружен в собственные мысли, но спустя час Гермиона отложила последнюю папку.       — Мы должны связаться с Гарри.       — Отличная идея, — с сарказмом заметил Малфой. — С какой формулировкой ты его пригласишь? «Я не добила тебя в прошлый раз, давай встретимся, чтобы я закончила начатое»?       — Он выслушает меня, — упрямо ответила она. — Если есть вероятность, что у Аурелио есть ребёнок, то это многое меняет.       — Сложно найти того, кто является лишь предметом слухов.       — Я знаю, — она вздохнула. — Но нужно поговорить с Гарри начистоту.       — Странно, что ты не подумала об этом вчера, — усмехнулся Драко. — Будет ли он теперь лоялен, когда ты, скорее всего, наградила его сотрясением?       — Бывало и хуже, — пожала плечами она. — Он знает, каково быть несправедливо обвинённым…       — Правда? — Малфой одарил её скептическим взглядом. — Ты про Турнир Трёх волшебников вспомнила?       — А те гнусные заголовки ты забыл? Или то, как его называли лжецом, когда он говорил о том, что Волан-де-Морт вернулся?       Драко поджал губы, не найдя что ответить. Отчасти Грейнджер была права, но это не значило, что на эту встречу Поттер не притащит с собой подкрепление. Вдруг её арестуют из-за того, что она помогла ему?       — Отправь ему сообщение, но пойду на встречу я.       — Нет!       — Да, Грейнджер. Если он будет не один, то авроры сразу же арестуют меня. Пока будут заниматься мной, ты успеешь доказать свою теорию с ребёнком.       Он видел сомнение на её лице. Она не хотела так поступать, но понимала, что времени у них не так много. Обвинения с него так никто и не снял, пока он в бегах, и только сдавшись добровольно, он сможет подарить Грейнджер лишние пару дней, чтобы она смогла докопаться до истины.       — Ты уверен?       — Абсолютно, — Драко говорил уверенно, потому что уже однажды был готов пожертвовать собой ради неё.       Пусть ситуация сейчас кардинально отличалась, но тем не менее он предпочтёт до конца дней гнить в Азкабане, но не позволит Министерству повесить на Грейнджер обвинения.

𓅓

      Гермиона ворочалась с боку на бок, но никак не могла уснуть. Уже давно пробила полночь, но она волновалась, и это волнение постепенно перерастало в страх за завтрашний день.       Ей удалось с помощью Адель отправить сообщение Гарри с датой, временем и местом.       Малфой не выглядел взволнованным, но ей казалось, что он тоже не находил себе места. Вдруг его вина не будет доказана, но Визенгамот сочтёт побег весомым поводом, чтобы заключить его под стражу на несколько месяцев?       Гермиона протяжно выдохнула и снова перевернулась. Полная луна ярко светила в окно, делая ночь ещё красочнее. Каждый уголок спальни просматривался, словно был день. Не в состоянии больше сдерживать напряжение, Грейнджер встала, сунула ноги в тапки и накинула лёгкий халат поверх топа и шорт для сна.       Стараясь особо не шуметь, она прокралась на кухню, где в одном из шкафчиков всегда стоял небольшой запас алкоголя.       Открыв дверцу, она застыла на месте: бутылка огневиски отсутствовала. Гермиона прошла в гостиную, где Малфой как раз собирался открыть её.       — И как это понимать?       Он замер и обернулся. Его взгляд скользнул к её ногам, а потом вернулся к глазам. Драко пожал плечами и откупорил бутылку.       — Ты решил уничтожить мой запас огневиски в одиночку? — сощурилась Гермиона.       — Завтра сложный день.       — Именно поэтому я его искала!       — Выбери что-нибудь другое.       — Я целенаправленно шла за ним!       Драко сел на диван и, обернувшись, похлопал по спинке, приглашая присоединиться.       Ей хотелось запротестовать, потому что напиваться в одиночестве лучше, чем смотреть на Малфоя и прокручивать в голове сценарии завтрашнего дня. Но бутылка «Огдена» слишком сильно манила, и, сдавшись, Гермиона присела рядом. Драко, пристально глядя на пляшущий огонь в камине, передал ей огневиски.       Пить из горла, конечно, не самая лучшая идея, но ей уже было не до манер. Сделав один щедрый глоток, она отдала бутылку обратно и с усилием проглотила огненную жидкость. Пищевод обожгло, на глазах выступили слёзы, но Гермиона глубоко вздохнула и оперлась на спинку дивана.       Несколько минут они молча передавали друг другу бутылку, думая каждый о своём.       Грейнджер украдкой бросала взгляды на Малфоя, замечая, как напряжены его плечи и как он хмурился, наблюдая за огнём. Думал ли он о будущем? Или о прошлом? Размышлял ли о том, как привести дела в порядок, если завтра удача не улыбнётся им?       — Ты не обязан идти на встречу. Я вполне смогу справиться сама.       — Нет.       — Расскажи мне о тех днях… Что ты делал до обнаружения тел?       Немного доверия. Нужно лишь немного намекнуть ему, что она готова поверить на слово, и тогда ей будет проще отыскать эти моменты в его голове.       — Я занимался разработкой вакцины.       — Вакцины? — удивлённо переспросила Гермиона.       — Волшебники наивно полагают, что их обойдут стороной магловские болезни, — Драко покачал в руках полупустую бутылку огневиски. — Моя мать умерла от одной из них.       — Я не знала, — прошептала Гермиона. — Ходили слухи, что в неё угодило проклятие.       — Нет. На неё напала лиса, заражённая бешенством, — глухо отозвался Малфой. — Особенность этой заразы в том, что она поражает нервную систему, и лечения нет. У маглов есть терапия, я узнал об этом после смерти матери, но волшебники считают, что они выше каких-то уколов. Я изучал статистику. Довольно многие среди нас погибли именно от бешенства, но целители списывали всё на проклятия.       — Как долго ты этим занимался?       — Вплоть до твоего приезда. Но безуспешно.       Гермиона приняла протянутую бутылку и немного отпила, чувствуя, как тело постепенно расслабляется. Она склонила голову, положив её на плечо Драко.       — Если мы сможем выбраться из этого кошмара, то я помогу тебе с вакциной.       — Ты не меняешься, Грейнджер, — горький смешок сорвался с его губ.       — О чём ты?       — Мы вдвоём беглые преступники. Возможно, тебе навсегда запретят въезд в Англию, а меня посадят в Азкабан кормить дементоров, но ты сидишь и размышляешь над тем, чтобы спасти жизни других.       — Назови это оптимизмом или наивностью, но я верю, что Гарри не так ослеплён ненавистью, как ты предполагаешь.       Драко не ответил. Он протянул руку и обхватил её плечи, крепче прижав к себе. В его объятиях она чувствовала безопасность и обещание защитить. Его палец монотонно выводил круги поверх халата, даря спокойствие.       — Убийца работает в Министерстве, — зевая, произнесла Гермиона.       — Откуда ты знаешь?       — Я так чувствую. И впервые мне кажется, что логика проигрывает. Но если порассуждать, то как он иначе мог добраться до Диббинса? А я уверена, что его смерть не случайность. Как он всегда оказывался на шаг впереди? Почему не было ни единой улики? Вдруг они были, но он успевал убрать их прежде, чем авроры прибывали на место преступления?       — Тогда это мог быть любой репортёр. Они всегда прознают всё раньше всех, и в последнее время они часто снуют по Министерству.       — Намекаешь на Скитер? — усмехнулась Гермиона. — Было бы неплохо одним выстрелом убить двух зайцев.       — Добавим её в наш список подозреваемых.       Грейнджер ещё раз зевнула и закинула ноги на диван, практически навалившись на Малфоя. Его поглаживания и большая порция огневиски дали о себе знать. Глаза медленно закрывались. Размеренное дыхание Драко и спокойный ритм сердцебиения, которые она ощущала ухом, окончательно сморили её.       Ей показалось, что Драко поцеловал её в волосы, когда она наконец сдалась и решила уступить место сну. Но, скорее всего, это была лишь иллюзия.