Глава XIX. «0.25 ppm»

𓅓

      Девочки в гостиной Гриффиндора часто рассуждали о любви, описывая это чувство как что-то светлое, что заставляло буквально парить и видеть мир сквозь розовые очки.       Однокурсницы в Академии тоже любили посудачить о великом чувстве, но подходили к этой теме более серьёзно, не желая повторять опыт первой влюблённости, которая для многих стала болезненной. И Гермиона слушала их, запоминала истории, мечтая испытать нечто подобное.       Несколько лет дружбы, а потом и отношений с Роном не были похожи ни на что, о чём все говорили. Они знали друг друга большую часть жизни, и их дебют в качестве пары был… логичным.       Гермиона любила Гарри как брата, и это было совсем другое чувство, но именно Рон заставил её впервые искренне рассмеяться. Он умилял её, когда делал что-то глупое. И год за годом она начинала верить в то, что влюбляется в него, игнорируя маленькие сигналы, подсказывающие, что Рональд был куда большим эгоистом, чем могло показаться на первый взгляд.       Он не был заботливым, не был чутким и всегда ставил себя на первое место, а если Гермиона набиралась сил и отстаивала своё мнение, то Рон обижался или порой злился, что она совсем его не ценит и ставит себя выше него.       И понятие любви для неё стало размытым. Она не понимала, нужно ли отдавать всю себя, откладывать в долгий ящик мечты и волноваться лишь о второй половинке, или правильнее было давать отпор?       Но в этот самый момент Гермиона поняла, что любовь — нечто большее, чем клятвы и обещания, которые редко выполнялись.       Любовь может быть безумной.       Любовь может вырасти из маленького зёрнышка симпатии, превращаясь в необузданного зверя.       Любовь — это отпустить сомнения и позволить судьбе утащить тебя в этот омут с головой.       Поцелуй с Драко Малфоем ощущался как свобода: от принципов, от прошлого, от навязанного мнения.       Как долго она убеждала себя в том, что испытывать чувства к кому-то подобному — ошибка?       Как долго считала, что это лишь досадное недоразумение, развивающееся на фоне гормональной перестройки, когда даже Симус казался ей весьма привлекательным?       Малфой не давил на неё, не пытался стащить одежду побыстрее. Он медленно целовал её, спускаясь к шее, но непременно возвращался к губам, будто не мог насытиться.       А голова Гермионы шла кругом: от вкуса, от их учащённого дыхания и страха, что этот момент растворится и всё окажется простым сном.       Их первый поцелуй прошёл в неловкой обстановке, после чего она сбежала, но сейчас ей не хотелось спрятаться. Она жаждала открыться ему.       Драко отстранился, чтобы перевести дыхание, и Гермиона повернулась к нему всем телом. Они молча смотрели друг на друга.       Она не могла отвести взгляд от его потемневших серых радужек. Несколько растрёпанных платиновых прядок спадали ему на лоб, губы были приоткрыты и покраснели.       Мерлин, она окончательно пропала…       Ещё несколько недель назад Малфой для неё был чем-то вроде нижнего абсолютного порога восприятия. Рядом с ним что-то появлялось, но быстро исчезало из-за страха, что прошлое просочится в настоящее. Но теперь он стал для неё нечто большим…       Гермиона могла бы его причислить к верхнему абсолютному. Совершенно точно Драко больше не являлся минимальной величиной, способной что-то всколыхнуть внутри неё. Он стал всем. Ему удалось взлететь на самую высшую ступень.       — Если ты хочешь, чтобы я остановился, то просто скажи, — отрывисто произнёс он, не сводя с неё взгляда.       Разве теперь она могла попросить его остановиться? Нет. Она собиралась прожить этот момент полностью таким, какой он есть на данный момент, и не собиралась сожалеть об этом.       Вместо ответа Гермиона встала и протянула Драко руку.       Он, не долго думая, последовал за ней. Ему не нужны были слова, её действия были весьма красноречивы.       Оказавшись в спальне, Гермиона направила его к кровати, а сама осталась стоять напротив.       Драко сел на край, откинулся назад, упёршись руками в матрац и неотрывно следил за ней.       Она подцепила пальцами бретельки топа и потянула вниз, ощущая на себе голодный взгляд Малфоя. Её руки не дрожали. Она испытывала уверенность и знала, что он видел её непоколебимость.       Драко прикусил нижнюю губу и опустил взгляд на её голую грудь.       Воздух между ними наэлектризовался. Казалось, что хватило бы малейшей искры, и всё вокруг вспыхнет.       Малфой собирался встать, но Гермиона подошла к нему, упёрла ладонь в его грудь и заставила остаться на месте.       Он не отпустил её обратно. Просто не мог. Поймал руку и притянул к себе, захватывая губы в плен. Она забралась на его колени, не прерывая поцелуя.       Жар растекался по её телу. Низ живота сводило от предвкушения, и прикосновения Драко будоражили каждую клеточку в теле. Ей хотелось больше.       Это была не похоть, не животная страсть, а желание завладеть частичкой его души. И, помоги ей Мерлин, Гермиона могла пожертвовать своей беззаботной жизнью ради того, чтобы этот момент не заканчивался. Чтобы его губы не переставали целовать. Чтобы тяжёлое дыхание, ласкающее её шею, не стёрлось из памяти.       — Ты не представляешь, как я долго этого ждал, — осыпая поцелуями её ключицу, пробормотал Драко.       В ответ она лишь промычала что-то невнятное и потянулась к пуговицам на рубашке, чтобы стереть между ними всякие границы.       Ей было это нужно… Кожа к коже. Никаких преград и сомнений.       Драко лёг на спину, утягивая её за собой. Гермиона теперь, оседлав его, отчётливо ощущала возбуждённый член, упиравшийся ей в промежность.       Она дёрнула бёдрами, вызывая у Малфоя стон. Он откинул голову и прикрыл глаза, положив руки на её талию.       — Я должен признаться тебе кое в чём… — тихо произнёс Драко.       Гермиона замерла. В полутьме отыскала его взгляд и мысленно молилась всем известным богам, чтобы он не имел в виду то, в чём его подозревали.       Он бы не стал портить всё сейчас, верно?       Малфой заметил её замешательство, протяжно выдохнул и притянул к себе, чтобы его губы оказались возле её уха.       — Ты должна знать заранее, потому что я боюсь тебя разочаровать, — он успокаивающе провёл рукой по её позвоночнику. — Я ещё ни с кем не делил постель.       Гермиона отпрянула. Неверяще посмотрела на него, не зная, как реагировать на это заявление.       — Хм, ну я… — она заправила прядь волос за ухо, — Мерлин, это было неожиданно.       — Я полон сюрпризов, — криво усмехнулся Драко.       И возможно, это должно было оттолкнуть её, заставить остановиться, но каким-то образом эта новость заставила желать его лишь сильнее.       Гермиона села, расстегнула последние пуговицы на его рубашке и распахнула её. Как он мог иметь такое тело, проводя столько времени в лаборатории?       Она с восхищением провела руками по его прессу, пока не достигла пояса брюк.       — Ты уверен, что это должна быть я?       Драко ответил не сразу. Его ладони чуть сильнее сжали её талию, словно он собирался с силами, прежде чем подтвердить то, что уже было очевидно.       — Более чем, — произнёс он наконец, хрипло.       В его голосе не было ни тени сомнения — только странная, тревожная нежность, от которой внутри у Гермионы что-то болезненно сжалось.       Она наклонилась к нему ближе, опираясь коленями по обе стороны его бёдер, и позволила лбу коснуться его лба. Их дыхание смешивалось, и это ощущалось интимнее любого прикосновения.       — Тогда не думай ни о чём, — тихо сказала она. — Просто будь со мной.       Драко закрыл глаза, будто позволял себе не думать, не просчитывать, не держать в голове завтрашний день.       Его пальцы скользнули вверх по её спине, останавливаясь между лопаток, и он осторожно притянул её к себе.       Он целовал её медленно. Не требовательно, не торопливо. В этих поцелуях не было жадности. Только сосредоточенность, будто он пытался запомнить её вкус, её дыхание, тепло её тела. Гермиона отвечала так же: зарывалась пальцами в его волосы, ощущая, как под ладонями он замирает от каждого прикосновения.       В какой-то момент он отстранился. Она вопросительно посмотрела на него, не понимая причины. Драко провёл большим пальцем по её щеке, по линии скулы, задержался у губ.       — Ты сейчас так невероятно красива, — с трепетом прошептал он.       Гермиона могла бы поспорить с этим. Скорее всего, её щёки раскраснелись после выпитого вина, а волосы превратились в невообразимый колтун, но Драко смотрел на неё с таким восхищением, что спирало дыхание.       — Не останавливайся, — она повращала бёдрами, заставляя его зашипеть и впиться пальцами в её кожу.       Эти слова, казалось, окончательно сняли с него последние ограничения.       Он снова притянул её к себе, но уже крепче, увереннее. Гермиона позволила ему перевернуть их так, чтобы он оказался сверху.       Драко, слегка касаясь её, провёл пальцами по груди, скользнул ниже и подцепил резинку пижамных шорт.       И каждое его движение напоминало пытку, повышая градус возбуждения. Он будто дразнил её, намереваясь довести до пика полуприкосновениями и взглядами.       Гермиона не помнила, чтобы кто-то ещё смотрел на неё с таким восхищением. Чтобы кто-то так трепетно относился к ней и не торопился сорвать одежду, чтобы побыстрее приступить к делу.       Малфой чётко вымерял каждый шаг. И даже если он никогда не занимался сексом, то явно знал, как обращаться с женским телом. Или может, это получалось у него на подсознательном уровне, потому что он чувствовал её?       Он неторопливо стянул ткань вниз, костяшками пальцев гладя каждый дюйм обнажённой кожи. Драко замер, а затем наклонился и начал осыпать поцелуями её грудь.       Гермиона выгнулась навстречу ощущениям. Голова кружилась от переизбытка эмоций. Руки сжимали простынь.       Рука Драко проследила путь от колена к тазовым косточкам. Кожа Гермионы покрылась мурашками, пальцы на ногах поджались от предвкушения. Не сдержавшись, она дёрнула тазом вверх, вызвав у Драко хриплый смешок, прокатившийся вибрацией по телу.       Он накрыл губами сосок, и в тот же миг его пальцы скользнули ниже.       — Мерлин! — Гермиона резко выдохнула и запустила руку в его волосы, крепче прижимая его к себе. — Для того, кто первый раз занимается чем-то подобным, ты слишком опытен.       Драко поднял голову, лукаво улыбнулся.       — Я говорил, что не спал ни с кем, но это не значит, что я хранил целибат все эти годы.       — Тогда ты зря переживал, потому что восемьдесят процентов успеха в сексе — правильная прелюдия, — задыхаясь, прошептала Гермиона, полностью растворяясь в ощущениях.       Его пальцы творили что-то невообразимое. Он точно знал, что делать. Но ей нужно было больше. Она хотела его всего.       Гермиона толкнула его в грудь, потянулась к поясу брюк и ловко расстегнула ремень, пуговицу и потянула ткань вниз. Драко помог ей освободить его из одежды и скинул рубашку. Он накрыл её тело своим. Она нетерпеливо заёрзала.       Несколько мгновений ожидания тянулись вечность для неё. Но они не пошатнули твёрдость её намерений. И, взглянув на Драко, Гермиона поняла, что он тоже уверен в своём выборе. Ждал ли он именно её или это просто стечение обстоятельств?       Но все мысли вылетели из головы, стоило ему сделать первый толчок.       Их стоны звучали в унисон. Их дыхание смешивалось со звуком сталкивающихся тел.       Гермиона впивалась ногтями в его спину. Драко целовал её губы, ловя каждый вздох. Но громче всего в этот момент кричали глаза. Его глаза, цвета расплавленного серебра, смотрящие на неё с обожанием.       Ей казалось, будто это происходило не с ней, но хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Чтобы они застыли во времени и наслаждались этим чувством открытости и всепоглощающего доверия вечно.       Но именно время было их главным врагом.

𓅓

      Гермиона резко распахнула глаза. Она часто дышала, пытаясь понять, что же вырвало её из сна. Сердце заходилось в бешеном ритме, грудь сжималась от дурного предчувствия.       Что-то было не так.       Она села, пытаясь осознать, что же именно было не так: одеяло было скомкано в ногах, а вторая половина постели пуста…       Она провела рукой по простыни, отмечая, что поверхность уже успела остыть.       Гермиона встала, схватила халат и, одев его на ходу, прошла на кухню. Пусто. В гостиной тоже никого. В ванной тишина.       Нет. Он не мог так поступить с ней.       Она бросилась к ящику комода в спальне, где спрятала палочку Малфоя. Резко рванула его на себя, и он поддался.       Мерлин…       Палочки не было, но на её месте появилась записка:

«Знаю, что ты читаешь это и злишься, но, Грейнджер, ты ведь и сама понимаешь, что так было правильно.

Сегодняшняя ночь была лучшей за последние несколько лет, и мне жаль, что я, не предупредив, ушёл. Наверное, просто знал, что ты найдёшь нужные слова, надавишь на кнопки, и я останусь.

Но пока над моей головой висит возможность угодить в Азкабан за то, что я не совершал, тебе опасно находиться рядом. Но видит Салазар, я очень хотел, чтобы утро никогда не наступало. Твоё обнажённое тело, прижатое ко мне, было лучшей наградой. Мне бы так много хотелось тебе сказать, но я дал себе слово, что если мне удастся выбраться из этой ямы, то я обязательно скажу тебе всё лично. Потому что мне нужно видеть твои глаза и убедиться, что я не ошибся.

Я знаю, что ты продолжишь расследование (здесь я закатил глаза), но не рискуй собой. Если на пути появятся сложности, то отступи. Измени своим принципам и просто остановись.

Твой Драко.»

      Он просил её остановиться? Гермиона глубоко вздохнула. Он был не прав, когда считал, что она будет злиться. Он глубоко ошибался. Она просто в ярости и готова придушить его голыми руками.       — Кретин! — Гермиона швырнула записку на пол и стала ходить из стороны в сторону.       Неужели Драко настолько не верил в их успех?       Он ведь сам убеждал её, что они на верном пути, что зацепка с ребёнком должна быть стоящей.       Гермиона схватила с комода наручные часы — 4:30. Ещё слишком рано, чтобы поднимать на уши Министерство. Но у неё есть время, чтобы придумать что-то ещё.       Ей не хотелось впутывать в это Адель, та уже и так рисковала, помогая им с расследованием, но иных вариантов не имелось.       Вернувшись в гостиную, Гермиона бросила горсть летучего пороха и назвала адрес помощницы.       Только оказавшись внутри квартиры Адель, она поняла, что даже не переоделась и не привела себя в порядок и теперь стояла посреди гостиной в халате и с хаосом на голове.       — Мисс Грейнджер? — удивлённо вскрикнула Адель, появившись в дверном проёме с вытянутой вперёд палочкой.       — Прости, я не должна была врываться к тебе вот так, но мне снова нужна твоя помощь.       Гермиона тяжело сглотнула. Слёзы так и норовили сорваться с глаз, но тот факт, что она ворвалась в квартиру помощницы так рано утром, и так было достаточно унизительным. Не стоило давать слабину, когда от неё требовалось быстро решить проблему.       — Что произошло? — в голосе Адель послышались встревоженные нотки.       — Тот, у кого ты узнала про ребёнка, он мог бы рассказать больше? Мне нужно найти его. Это очень важно.       Адель взмахнула палочкой, зажигая магические огни, помещённые в настенные бра, и подошла ближе. Теперь Гермиона видела, что помощница действительно встревожена, и от внимательных глаз не ускользнул её внешний вид.       — Вы можете спокойно рассказать, что случилось?       Как в двух словах объяснить то, что ещё несколько часов назад она была счастлива и искренне верила в успех, а теперь чувствовала себя разбитой?       — Я считаю, что незаконнорожденный ребёнок Аурелио имеет отношение к убийствам.       — Но как вы собираетесь его найти, если никто до этого момента ничего о нём не знал? И был ли он на самом деле? — засомневалась Адель.       — У меня есть только эта зацепка, — с неохотой призналась Гермиона. — Даже если я ошиблась, я точно буду знать, что не сидела сложа руки, пока…       Она замолчала, но по взгляду Адель поняла, что та поняла её и без слов.       — Моя бабушка была той ещё сплетницей, — криво улыбнулась ей девушка. — Она крутилась в парфюмерных кругах и точно должна была что-то слышать об этом.       — Могу я пойти с тобой?       — Она плохо переносит общество незнакомцев, — с виноватым видом ответила Адель. — Но я попытаюсь выведать у неё как можно больше.       Гермиона протяжно выдохнула, ощущая, как искорка надежды внутри вспыхнула ярче.       Если Малфой солгал ей для того, чтобы провернуть свой гнусный план, то она собиралась утереть ему нос, а затем его сломать. Просто чтобы он понял, что Гермиона Грейнджер всегда добивается своего.