Часть 3

      Это же просто неугомонные птицы открыли окно? Просто в покоях прохладно. Морьо просто замёрз! Намо, ты не мог!       Фэанаро вынес дверь в один удар, едва не прибив створками ошеломлённо застывших верных.       — Карнистир!       Fea Фэанаро снова вспыхнула, как когда он смотрел на другое лежащее тело. Растерзанный отец пал на каменном пороге Форменоссэ, сын не двигался на мягкой кровати, а душу Фэанаро сдавливала одинаковая боль. На негнущихся ногах он дошёл до сына, всё ещё не веря в то, что видел взор, не замечая стоящую у столбика кровати эллет.       Шаги за спиной приближались громко и быстро, замирали резко, и даже дыхания не было слышно, осанвэ билось часто и рвано. Фэанаро замер рядом с телом, зажмурил глаза, и крепость задрожала. Двери из покоев Морифинвэ вынесло с гулким грохотом, а Макалаурэ едва успел одёрнуть с пути боли замешкавшегося верного.       — Ты убила моего сына.       Фэанаро продолжал стоять, как стоял. Он уже увидел достаточно.       — Тьма захватывает и затягивает всё больше.       Фэанаро резко повернул голову в противоположную от эллет сторону. Храванон увидел синяки на руках, плечах и груди дочери, царапины на лице принца и следы крови на белоснежной простыне, сейчас особенно контрастирующей с Тьмой за окном. Да, он пошёл на поводу у стремления дать дочери то, что она хотела, влюбившись в «мрачного» Финвэ ещё в первую встречу на пире в Тирионе. Храванон думал, как помочь Аркуэнэ, молил Валар, чтобы её чувство не было безответным, и, признаться, не смог отказаться от шанса сделать её счастливой. Но как же быстро Тьма захватывает светлый Валинор…       Фэанаро не отводил взгляда от мрачного Храванона. Не его тому пересмотреть в гляделки. Для обоих всё было очевидно, пусть это «всё» у каждого своё. Фэанаро никогда ничего никому не доказывал. Он видел и знал, этого ему было достаточно.       Напротив остановился Нельо, не отводя стеклянного взгляда. Макалаурэ осторожно чуть подвинул отца и присел, накрывая Морьо верхней простынёй, лишь на миг остановившись, прежде чем накрыть с головой. Амбаруссар била лихорадка, Турко словно меч проглотил. Курво пришлось вернуться к себе, так как усиливающийся шум разбудил и напугал Тьелпэ.       От этого шума Аркуэнэ словно очнулась от происходящего, оцепенело осмотрела свои исцарапанные руки, перевела взгляд на угадывающееся под простыней тело и осела на пол, пряча в ладонях лицо и хриплые рыдания. Храванон пытался разделить с дочерью её боль, но она отвергла, закрываясь аванирэ. Связь установилась, насилие не отменяло её, и все сейчас знали, что половина сердца Аркуэнэ сгорает, осыпаясь седым пеплом.       — Время обвинений придёт ещё.       — Морьо. Никогда, — прервал Фэанаро и отвёл взгляд от несостоявшегося союзника.       Да пусть бы они одни на Моринготто пошли! Но Морьо был бы с ними!       В холле бегом приближались шаги. Таерон остолбенел в лишённом двери проёме, ощерившемся острыми щепками, похожем на рваную рану. В комнате будто стало ещё темнее. Таерон зачем-то дошатался до окна и захлопнул его. Не понять было, день или ночь, утро или вечер, но лишённое Света Древ настоящее не хотелось пускать. Таерон повернул голову, и взгляд его ухватил неприкрытую простыней прядь чёрных волос. Не глядя на принцессу Аркуэнэ, на подгибающихся ногах Таерон дошёл до кровати и упал на колени. В следующий миг он вскочил в одно слитное движение, со свистом вырывая из заплечных ножен короткий меч.       — Нет, Таерон.       Голос Тьелькормо остановил верного, но, даже подчиняясь обязанности беспрекословно выполнять приказы своих принцев, тот не сразу убрал клинок.       — Соберите всех. Скажите им, — чеканил слова Фэанаро. — Приготовьте всё. Таерон, ты охраняешь двери.       — Да, мой принц, — поклонился тот, чувствуя преданной душой достигший её холод от опустевшей hroa своего друга.       Макалаурэ поправил простыню, на миг коснувшись руки Морьо, ещё недавно поддерживающе хлопавшей по плечу, твёрдо исписывающей свитки и ласково поглаживающей взмыленные бока любимого коня, безжизненно холодной ныне, и подхватив ставшее почти невесомым тело брата, понёс его к двери.       Аркуэнэ резко вскинула голову, беззвучно закричав, вскочила, подалась вслед, падая. Храванон уже был подле и поймал дочь. В холле было тихо — верные выстраивали молчаливый коридор, по которому принц Макалаурэ нёс тело брата. Фэанаро вышел последним, запирая эту дверь на прочный засов и слыша за спиной уже проклятия.

***

      Страшная весть быстро разлетелась по крепости, и без того траурная Форменоссэ словно ещё ниже поникла флагами. Боль, а самое страшное — Тьма, всё больше заполняла всё вокруг и самих эльдар.       Тьма густела, но не смогла задержать крик боли. Пока невозможно было добраться куда бы то ни было в окутавшей Валинор Тьме, и Макалаурэ терпеливо провёл ночь в осанвэ с матерью. Несмотря на разошедшиеся пути, Нерданель была решительно настроена всё же добраться до Форменоссэ, чтобы хотя бы попрощаться с сыном.       Морьо положили на соседний с дедом постамент, покрытый его плащом, тут же Таерон положил меч. Золотой венец непривычно смотрелся на исцарапанном лбу, чёрные волосы блестящей волной стекали по плечам на грудь.       Макалаурэ чаще других стоял рядом и смотрел на лицо брата. Фэанаро — тоже, пусть на нём было непростое принятое наследство. Нельо ещё больше помогал отцу, и они сменяли друг друга у постамента. Турко взял на себя обязанности Морьо, а из кузни Курво вылетали ещё более яростные искры, но всё больше верных мирных занятий просили обучить их. Светлого Валинорэ больше не было, аманэльдар всё крепче держали в руках оружие. Амбаруссар не отходили от юного Тьелпэ, который не понимал, как это дяди Морифинвэ больше нет, а так же поддерживали мать, всё же добравшуюся до Форменоссэ. Нерданель не заплакала, ни в первый раз подойдя к постаменту, ни разу после. Она неотрывно смотрела на лицо сына, за всё время не сказав ни слова.       Верные были мрачны. Смерть нолдорана пошатнула землю под ногами, смерть принца должна была добить. Верные были решительны не позволить это Тьме и всё больше и чаще смотрели на запад. И во взглядах читалось, о чём не говорили вслух — как не почувствовали Тьму, не предупредили второй удар. А успели бы?       К невыпускаемым из крепости без приказа Фэанаро гостям не подходили. Верные жребий бросали, так не хотели даже еду в их покои относить. Впрочем, Аркуэнэ словно и не замечала этого, не вставая с постели, а Храванон приказал своим воинам не провоцировать и не идти на конфликт. Сам он незаметно приходил в погребальный зал и стоял в тени ниши, смотря и думая, думая, думая. Он поддался порыву, но никогда не был глуп. И он многое понимал.

***

      Он сопротивлялся, но это всё равно произошло. Тень от фигуры в призрачном фиолетовом плаще ждала, пока fea не приблизилась, и тут же развернулась.       — Я не могу.       — Таков Замысел. Идём, Морифинвэ.       Фигура Намо словно плыла впереди Морьо, а он молчал. Заговорил Вала.       — Ты упрям, как твой отец и братья, но как Свет может стать Тьмой, так темнота заканчивается, когда каждый решает, какой дорогой пойдёт.       — Всё не могло быть иначе, — вдруг понял Морьо.       Намо ничего не ответил, даже не кивнул, но его фигура на короткий миг замедлила движение, и Морифинвэ понял, что прав.       Он шёл за Владыкой Судеб словно привязанный, с каждым шагом чувствуя усиливающуюся боль в сердце, понимая, что это его безуспешно зовут обратно. Вокруг становилось всё светлее, молодые листочки деревьев сияли свежей зеленью, как это бывает ранней весной, а Морьо думал, что так было только вчера. Задумавшись, Морьо не сразу увидел, что остался один. Присутствие Вала продолжало ощущаться, и Морифинвэ понял, что дальше путь по Чертогам будет пролегать под невидимым наблюдением. Морьо пошёл дальше, даже когда тропа начала медленно, но уверенно темнеть. Вскоре между корявыми, лишёнными даже сухого листочка деревьями Морьо вышел к короткой лестнице. Покрытые мхом ступени вели к проёму ворот без стен, с обшарпанного серого камня свисали плети растений, а за аркой взмывали выше, чем можно было разглядеть, такие же голые деревья. Внезапно откуда-то взявшийся ветер соткал из рассеянных песчинок фигуру в плаще. Морьо неверяще «подошёл» ближе и обмер.       Фигура стала отчетливей. Меч в руке оплавился на глазах, но сейчас со строгого, словно высеченного из прекрасного мрамора лица в обрамлении тёмных волос с любовью смотрели лучистые голубые глаза.       — Дедушка.       — Карнистир…       Два полных боли вздоха неожиданно скорой встречи словно два поднятых ветром листа встретились, танцуя в потоке воздуха. Желая обнять деда, Морьо с удивлением отлетел назад, наткнувшись на невидимую преграду.       — Всему своё время, — мягко улыбнулся Финвэ.       — Я не выбирал его, — с повторным вздохом пожал плечами Морьо.       — Я знаю.       Финвэ двинулся по лестнице. Морьо шёл рядом, продолжая ощущая незримый барьер, не позволяющий приблизиться. Преодолев мрачные ступеньки, они оказались на берегу реки. Тёмные воды плавно накатывали на берег. Из тумана проявились очертания лодки. Лодочник в плаще с глубоким капюшоном стоял на носу. Финвэ ступил в лодку, и вода вокруг неё забурлила, будто браня, но в борта лодки не билась. Чувствуя, что это что-то значит, Морьо ступил следом. Тёмные воды заволновались чуть иначе, став чёрно-бордовыми, как запёкшаяся кровь. Морьо полоснуло осознанием, что река — это отражение того, как fea покидала hroa. Дед погиб с честью, за свой народ, пусть и разошёлся во мнениях с Валар. Хотел бы он переиграть и сделать всё иначе, имея возможность быть терпеливее и мудрее? Морьо же пока не понимал, как он не почувствовал в Аркуэнэ зла. Он видел её глаза, когда она душила его, но что-то было тут не так. Что – Морьо пока не мог вспомнить.       Лодочник довёз их к противоположному берегу. Выйдя, Морьо обернулся, но ни лодки, ни лодочника уже не было. Ощущение же, что они с дедом не одни, осталось.       Мягко проникавший откуда-то сверху свет высветил изогнутую тропу, что, петляя между редкими камнями, привела к невысокому дереву с толстым стволом и густой зелёной кроной. Пучок лучей с играющими в нём пылинками указал на каменный столб, ещё один, почти такой же высоты перегораживал тропу. Финвэ улыбнулся.       От сумрака под деревом отделилась его часть и, выйдя на тропу, стала прекрасной эллет. Изящный силуэт парил над тропой, глаза смотрели с затаённой грустью, словно эллет с достоинством несла не только серебряный венец, а куда более тяжкую ношу. Её волосы переливались серебром, изящно обрамляя прекрасное лицо, и лёгкими волнами падали на плечи. Тонкие руки от локтей и до запястий укутывала прозрачная белоснежная ткань, из такой же было словно самой Вайрэ соткано всё платье. Бёдра эллет украшал вышитый жемчугом и серебром пояс, искусная вышивка шла по краю лифа. Одну руку эллет опустила вдоль тела, другая коснулась груди и потянулась вперёд.       — Бабушка?       — Карнистир… — тихий вдох Мириэль был наполнен нежеланием этой встречи.       — Мы знаем, почему ты здесь, Морифинвэ. — Финвэ приблизился, опускаясь на переплетение таких же мощных, как ствол, корней.       — Я не стремился, — повторил Морьо.       — Мы всё знаем.       Дедушка почти неслышно вздохнул, Морьо даже подумал, что показалось. Спрашивать здесь было бесполезно, зато загадок и полунамёков одна за другим.       — Фэанаро искренне горюет, — хмурясь, продолжал Финвэ, — и это отчасти оправдывает, что он поспешил. Мне жаль, что я невольно стал тому началом.       — Таков Замысел.       Внезапный голос вынудил Морьо вздрогнуть. Намо, которого мгновение назад не было, приподнял капюшон плаща. Лодочник…       — Воля Судии, — покорно склонил голову Финвэ.       — Гордые нолдо, — терпеливо улыбнулся Намо. — Ты прекрасно знаешь, нолдоран, что я читаю неозвученные мысли. Но Создатель мудрее всех звёзд, ибо они, как и мы, как вы — его Дети.       Финвэ, очевидно, тоже что-то «прочитал» между строк и машинально сжал в руке несуществующий меч. Серебристые глаза Мириэль взволнованно следили за Владыкой Судеб.       — Финал Арды написан, мы можем лишь выбрать, каким путём прийти...       — Цена? — бестактно прервал Морьо.       Тень деда всколыхнулась подобно ветру вокруг Форменоссэ.       Намо улыбнулся.