Часть 4

      Похороны отца и сына.       Фэанаро видел, что Мелькор опасен, и мощь его растёт, но не думал, что этот день настанет так быстро. Фэанаро даже не просил приехавшую следующим утром после дня смерти Морьо Нерданель уйти, она и спала в его кабинете, где Нельяфинвэ на время сменял подле неё отца, которого Макалаурэ умудрился одурманить несколько раз, не повторяясь в методах. Фэанаро видел, как больно сыновьям, потерявшим брата, видел их тревогу и не спорил, давая позаботиться о себе и матери. А ещё прошлым вечером Фэанаро с удивлением обнаружил, что Храванон с дочерью ещё не уехали. Турко невозмутимо признался, что это он сказал, что от отца не было разрешения выпускать их. Про то, что не было и возражений, Тьелькормо сознательно промолчал и не скрывал этого. Фэанаро же, вспомнив то, что увидел в комнате Морьо, признал действия Турко верными.       Вдоль живого коридора тела нолдорана и принца донесли до сокровищницы. Сыновья всё поняли, верные — тоже, с траурно-почтительным выражением лиц опуская тела нолдорана и принца на пустующий постамент. Вместо Сильмариллей на нём теперь лежали тела, а Фэанаро чувствовал ещё большую пустоту.       Всю церемонию Фэанаро стоял каменным изваянием, не слыша ничего, одной рукой поддерживая за пояс Нерданель, а другую сжимая в кулак и неотрывно смотря на постамент. Он чувствовал осанвэ поддержку сыновей, а Тьелпэринкваро будто даже как-то по-особому повзрослел.       Финвэ и Морьо одели в торжественные туники и накрыли свисающими до пола, похожими на текущую кровь, плащами, но были видны страшные раны нолдорана, а цвет плаща особенно ярко контрастировал с непривычно бледным лицом принца. Фэанаро оцепенело смотрел на обоих, пока пели прощальные песни, а когда верные разошлись, долго стоял, вцепившись в камень постамента. Наконец отпрянув, он тихо что-то сказал Нельо на ухо и направился прочь из сокровищницы.

***

      Фэанаро видел кровь отца в кубке с терпким вином, когда двери открылись без стука.       Храванон не опустил головы, проходя и занимая указанное Нельо кресло. Следом вошёл Макалаурэ.       — Мама спит.       Фэанаро кивнул, продолжая смотреть, как Аркуэнэ занимает кресло рядом с отцом. Этой эллет дали выбор так же пропустить эту встречу, но она пришла.       — Этот разговор был неизбежен, — начал Фэанаро, когда остальные сыновья заняли стулья, а Тьелпэринкваро не отправили обратно в постель.       — Мы видели одно и то же, но каждый увидел своё.       Фэанаро посмотрел на Храванона, жестом придерживая вскинувшегося Курво, далее оставив его заботам протянувшего руку и сжавшего запястье брата Макалаурэ.       — Я увидел избитую молодую жену и исцарапанное лицо Морифинвэ. Также ясно я видел её оцепенело сжатые пальцы и след на шее своего сына.       Храванон перевёл взгляд с мрачных братьев на отца. Также ясно, как сейчас — Фэанаро, и он видел то, что тот сказал.       — Будем прямы, Фэанаро. Очевидно, что твой сын от горя или по иной, неизвестной нам, причине поддался Тьме и причинил своей супруге боль, что лишило её разума, и следствием стала случившаяся беда.       — Морьо никогда бы! — всё же взорвался Тьелькормо. Нельо протянул руку, стискивая его запястье.       Фэанаро на миг перевёл взгляд на тут же словно сдувшегося третьего сына, и вновь посмотрел на лорда Тол Эрессеа.       — Очевидно, — согласился он, осанвэ чувствуя удивление сыновей его словами, но на этот раз не вмешивающихся. — Очевидно, что Древа светили и Манвэ, и Мелькору. Очевидно, что сила есть и у fea, и у hroa. Очевидно, что сила hroa чистой юной эллет несоизмерима склонённой во Тьму. Будем прямы, — кивнул Фэанаро. — Вспоминая увиденное, очевидно, что твоя дочь могла совершить деяние, какими бы причинами оно ни было вызвано, лишь под влиянием Тьмы.       — Как очевидно, — тут же добавил Храванон, — что эльдар прежде не ведали, на какую силу способны.       — Что не противоречит сказанному мной. Я лучше всех знаю то, что создал. Морьо бы поднял руку только на воплощение Тьмы.       — Лорд Фэанаро! — не выдержала Аркуэнэ.       Фэанаро жестом остановил её, не стал ничего говорить и только посмотрел на Амбаруссар. Те сидели около двери и по взгляду отца сразу открыли её.       — Нет ничего страшнее, чем потерять дитя, — лишь сказал Фэанаро, когда отец и дочь переступили порог.       Храванон остановился. Не обернувшись, не ответив ничего, он прижал дочь к себе и повел её между выстроившихся в коридор верных Первого Дома нолдор.       Никто не воспрепятствовал им до самых крепостных ворот, и кавалькада нолдор Тол Эрессеа покинула Форменоссэ.

***

      Погода стояла безветренная, без дождей. Благодаря умных лошадей, что знали дорогу, и освещая её светильником того, кто отпустил, но не простил, к вечеру четвёртого дня, которые отсчитывали по звёздам, кавалькада выехала к побережью Эльдамара. Храванон решил не пускаться сразу в морскую часть пути и приказал остановиться на привал.       Пока воины разбивали лагерь и разводили костры, капитан воинов Беренор решил сходить за водой, когда к нему неожиданно напросилась леди Аркуэнэ. Не смея отказать госпоже, капитан лишь попросил её не подходить близко к ручью, где всегда очень сильное течение.       — Больнее любой боли для меня эти странные сны, в которых он молчит и смотрит на меня, словно, и правда, во Тьму, — глухо ответила Аркуэнэ. — Я помню, как мы вышли из купальни, и следующий миг — я с исцарапанными руками смотрю на борозду на его шее.       — Ты не помнишь, как…       — А кто бы ещё это сделал? — прервала Аркуэнэ, но было видно, что не понимает — как.       Капитан вздохнул. Действительно. Кроме новобрачных в покоях принца никого не было — это было очевидно, ещё и дополнительно подтвердила дежурившая в коридоре стража. То, что принц был задушен руками жены, тоже было очевидно. Капитан снова вздохнул. Но довести её до этого… Про Первый Дом после убийства нолдорана говорили, что те стали «совсем бешеными». Но не лишёнными разумения! А принц Морифинвэ накануне случившегося крайне здравомысляще рассказывал о плюсах сотрудничества. Этот феанариони, по мнению капитана, обладал ясным и цепким умом. Так капитан рассуждал весь путь до притока, не расспрашивая больше госпожу, но чутко присматривая за ней. Набрав воды во фляги, Беренор попросил госпожу присмотреть за ними, пока он нарвёт немного земляники.       Склонившись за спелыми ягодами, капитан отчётливо увидел торчащий из кустов подлеска мысок чёрного замшевого сапога. Капитан осторожно раздвинул колючие ветви куста. Примяв сырую траву, на земле лежал совсем юный эллон. Капитан осторожно вытащил недвижное тело на открытое пространство. Эльда был жив.        В лагере лорд Храванон принял решение взять найдёныша с собой.       — Скорее всего, уничтожение Древ застало беднягу в пути, он заблудился во Тьме, и мог упасть в реку, ударившись головой о камень, — предположил Храванон. — Надеюсь, он придёт в себя до того, как мы соберёмся продолжить путь. Присмотри за ним, Беренор.       Найдёныш пришёл в себя, когда звёзды почти растворились на посеревшем небе. Беренор в этот момент дежурил у костра, только что сменив предыдущего дежурного, и подошёл бы, но едва юноша приподнялся на локте, оглядываясь ещё мутным взглядом, как откинулся полог шатра, и из него вышла госпожа. Беренор подумал, что либо она вовсе не спала, либо её разбудили кошмары.       — Не бойся. — Аркуэнэ присела, успокаивающе приподняв руки.       Но эльда, кажется, и не собирался. Поняв, что он среди своих, юноша с облегчением выдохнул и задышал уже спокойно.       — Как тебя зовут? Кто ты? — Беренор подошёл, протягивая флягу.       — Я не помню, — виновато произнёс юноша, его угловатые плечи поднялись и поникли.       — Будем надеяться, что память вернётся к тебе, — поддержала Аркуэнэ. — Ну, а если не вспомнишь, оставайся у нас. Посмотрим, что ты умеешь, и что лучше получается, и найдём тебе работу по душе. А пока мы назовём тебя Келторн, ты не против?       Юноша вновь пожал плечами, и все занялись приготовлениями к отъезду.       Остаток дороги до острова прошёл без приключений. Келторн чувствовал себя нормально, его даже не укачало.       Копыта лошадей процокали по плитам ведущей к главным воротам аллеи, кавалькада въехала во двор, и ехавший первым Беренор едва не сшиб метнувшегося под копыта слугу, спешащего по двору с полным окровавленных тряпок тазом.