Часть 12

      «Ты присмотришь за ней?»       Фэанаро вспомнил эти слова, как и вцепившуюся в ногу отца Итарильдэ. С Ноло и его сыновьями уже попрощались, решив, что Первый Дом «сбежит», пока Второй будет обходить с дозором дальний защитный рубеж набережной. Как и с Арафинвэ, всё должно выглядеть правдоподобно.       — За всеми, — пробормотал Фэанаро, вспоминая, как Турукано присел на корточки перед дочерью и что-то говорил ей, а по бокам от него также на уровне ребёнка, смотря глаза в глаза, сидели Финдэкано и Аракано-младший. Мимо как раз проводили, чтобы завести на палубу, лошадь, и та наклонила голову, ласково касаясь светловолосой макушки. — И за ней присмотрю, — нарочито весело хмыкнул Фэанаро. Не столько волнение перед морем терзало его, сколько перед льдами. Скажите ему кто, что он будет волноваться за Нолофинвэ, тот точно познакомился бы с мечом.       Часть лошадей Ноло брал с собой, но его кобыла и жеребец Ириссэ повредили в резне ноги, и тогда решили, что Феанаро «украдёт» их. На Варьа Нолофинвэ как раз и смотрел сейчас Фэанаро. Всегда строптивая, кобыла послушно прихрамывала в поводу у верного, а Фэанаро вспоминал, как Ноло прощался с ней и что-то бормотал в светло-серые уши.       — Мне теперь вовсе неудивительно, что Торон и Алассэ так ластились к Келторну, — подошёл Храванон. — Меарасы умнее многих из нас, они всё понимают. Они почувствовали в нем перерождённого.       — Пора.       Фэанаро решительно отпрянул от парапета, на который опирался руками. Надо успеть вывести ладьи в Белегаэр, пока Ноло с дозором не вернулись. Не могут же они черепашьим шагом обходить всего несколько лиг.       Ладьи уже были загружены. Лошадей оставили напоследок в соответствии с планом «похищения». Фэанаро увидел, как Морьо успокоил заволновавшуюся от небольшой качки кобылу и увел её на корму ладьи. Махнув рукой верным около ближайших кораблей, Фэанаро обернулся на Храванона.       — Присмотри за моими сыновьями, — не стал он завуалировать тревогу.       — Я отдам за них свою мятежную жизнь, — тепло улыбнулся опальный теперь лорд Тол Эрессеа.       — Увидимся на берегу.       И Фэанаро, не оглядываясь, направился к своей ладье. То, что сели в другие верные, которым он дал знак, уже заметили со следующих кораблей, и сейчас все были готовы сорвать канаты с кнехт.       Фэанаро запрыгнул на палубу, заметив, как так же взметнулся плащ за Храваноном, и подал сигнал Таерону. Друг Морьо был капитаном над воинами их ладьи.       Фэанаро дошёл до задней кормы и, поглаживая ещё волнующуюся Варьа, смотрел, как тают в темноте огни факелов на пирсе.       — Увидимся на берегу, — повторил он.

***

      Ноло стоял и смотрел вдаль, хотя факелы на задней корме замыкающей ладьи уже давно растворились в темноте.       Финьо подошёл и ободряюще положил руку на плечо отца. Турукано, сидя прямо на мокрых мостках, отсутствующе подпирал кнехту, сведя брови и опустив голову. Аракано сидел на брошенном на пирс канате, уперевшись локтями в колени. Сыновей окружили верные.       Никто не знал, сколько придётся ждать условленного сигнала — сожжения двух кораблей. Но это обсуждалось, а вот через какое-то время послышавшегося со стороны Альквалондэ перестука копыт в плане не было. Нолофинвэ обернулся.       — Предавший Валар предаст и тебя, — вздохнул Ольвэ.       — Фэанаро не поступит так! — вскинулся Ноло, придумывая ответы на ходу. — Не после того, как взял на ладьи Ириссэ, Эленвэ и Итарильдэ. Твои тэлери повредили почти половину наших кораблей, и мы не поместились сразу, только и всего. Фэанаро доберётся до Эндорэ и пришлёт их за нами.       — Покайся, как твой младший брат. Валар простят тебя, — продолжал увещевать Ольвэ на грани фанатичной веры.       — Мы сделали свой выбор.       Посмотрев какое-то время на Нолофинвэ и, должно быть, не видя намёков, что тот дрогнет в фамильном упрямстве, Ольвэ без эмоций на лице развернул коня. Свита растворилась в темноте следом за своим Владыкой. Ноло выдохнул и вновь обернул глаза к морю.       Никто не знал, сколько прошло времени, когда горизонт вспыхнул. Но не свет дня вернулся — то горели корабли. Сыновья подбежали к Нолофинвэ, за их спинами верные «проклинали» Первый Дом.       Вскоре Ноло почувствовал на себе знакомый взгляд. Обернувшись, он смотрел на Ольвэ с тем же лицом, на котором тот в предыдущую их встречу пытался прочитать эмоции.       — Мы сделали свой выбор, — повторил Ноло и жестом указал сыновьям и верным следовать за ним.       Он ожидал в спину слов в ключе «ты погубишь себя и свой народ», но Ольвэ промолчал. Не мешали тэлери и покинуть разгромленный Альквалондэ.       Но лишь когда Второй Дом оказался «на пороге» Хелькараксэ, Нолофинвэ откровенно выдохнул и отчасти расслабился, хотя впереди было гораздо более тяжёлое, чем держать аванирэ перед Владыкой города-гавани.       Втородомовцы оглянулись вокруг. Первым делом надо было преодолеть преграду из ледяных острых пиков. Выдолбив мечами проход, чтобы могли одновременно пройти две лошади, они ступили в ледяную неизвестность.       Хелькараксэ оказался пустыней с чередующимися длинными плато, но и широкими рядами гор с крутыми перевалами и узкими тропами. В такие горы без нужды не полезешь, но они знали, на что шли, понимали, что путь будет тернист. Никто не заикнулся повернуть назад. Нолофинвэ с сыновьями и племянниками всю дорогу оставались впереди, не отставала и Артанис, которую Финдарато несколько раз всё же «убаюкал», но, просыпаясь, та догоняла братьев и кузенов, высказывая за такую заботу.       В некоторых местах приходилось спешиваться, чтобы лучше чувствовать плотность снега и не «утопить» в нём лошадей и провиант с травами. Полыньи научились распознавать и обходить со второй, в первой по незнанию потеряв двух верных. Маленькую девочку удалось вытащить, ее подтолкнула к краю льда мать, но сама она и бросившийся на помощь супруг утонули. Турукано был свидетелем, он же вытащил ребенка и решил взять сироту под свою опеку. Список ледяных сюрпризов дополнили пара лавин. На остальном пути никто больше не пострадал, но несколько раз принцы мысленно записывали вырывающиеся из уст Нолофинвэ перлы, свидетельствующие о том, что Фэанаро был не единственным любителем крепкого словца.       И однажды Нолофинвэ вышел из-за очередной ледяной горы, чтобы замереть. Вдали сквозь дымку просматривались очертания поселения, а над ним клубились серые тучи.