Часть 11

      — Кораблей не хватает.       Фэанаро хмуро считал себе под нос, но Нолофинвэ знал, что не ошибся. Фэанаро посчитал слева направо, ещё больше нахмурился и принялся считать справа налево.       — Мы полностью потеряли четыре ладьи, — подошёл Атаринкэ, — ещё три требуют ремонта, и большой вопрос, что успешного. Морьо сейчас разбирается. Несколько мастеровых погибли. Отец Вэона ранен, но отказывается лежать.       — Посмотрю его, — полуобернулся Макалаурэ и, не дожидаясь ответа, направился в сторону одного из полностью уцелевших кораблей.       — Ещё пять ремонтировать либо здесь, теряя время, либо в плавании, не зная, что нас ждёт там, — продолжал Курво. — Годны плыть хоть сейчас всего десять.       — На две с половиной армии, с учётом, что Арьо заберёт с собой обратно три дюжины. — Фэанаро тяжело выдохнул, растирая лоб. Мыслей в голове было ноль.       — Пути было два.       Рука Фэанаро замерла посередине лба, и захотелось приложиться ею уже ко лбу другому.       — Я тебя всё-таки тресну, — пообещал он, поворачиваясь к Нолофинвэ и вытаскивая при этом меч.       — Посуди сам, — скосил тот взгляд, но продолжал. — Кораблей на всех не хватает. А плыть, потом посылать ладьи обратно… — Ноло покачал головой. — Хелькараксэ — непростой путь, но эльдар не чувствительны к холоду, только что вам, вероятно, придётся нас там подождать. Зато обоснуетесь, а тут мы на всё готовое.       Ноло хмыкнул, но все понимали, что эта бравада — попытка снять напряжение. Путь через Льды был также непредсказуем, как через Море, неизвестно было, что ждёт что там, что там. Но отчего-то твердыни Ульмо всё же опасались больше.       — Ириссэ, Эленвэ, Итарильдэ и других эллет возьмём на корабли, а с вами пойдет часть верных, — припечатал Фэанаро.       — И Вэон, он — один из лучших охотников и проводников, — добавил Турко.       Ноло перевёл взгляд вдаль, где на набережной Эленвэ и Итарильдэ никак не могли отпустить Турукано, и кивнул.       — Я заметил, что одна из руд, из которых Курво плавил металл, всегда поворачивается в одну и ту же сторону ещё в Тирионе, — Морьо появился с плотным свитком в одной руке и нечто — в другой. — Я изучил эту руду и понял, что вылитый из неё наконечник всегда показывает туда, — махнул он рукой в сторону Вздыбленных Льдов. — Если знать это и идти туда, — рука указала в сторону горизонта, где встречались владения Ульмо и Варды, — так можно добраться до севера Эндорэ.       — Это очень поможет, — впечатлился Нолофинвэ, да и Фэанаро удивлённо застыл от слов сына, что было наивысшей оценкой его открытия.       Морьо кивнул и передал дяде то, что держал в руках:       — Постарайтесь записать или нарисовать путь. Если получится, конечно.       — В любом случае воинам и нам надо немного прийти в себя, чтобы пускаться дальше в путь, — Фэанаро всё же вздохнул, качая головой. Его слова означали согласие, но вынужденное. — Наши сыновья проверят и осмотрят воинов и мирных верных. Я ожидаю, что многие из последних вызовутся идти через льды, но нам важно, чтобы на том берегу у нас были руки, способные построить поселение, пока будут добираться остальные.       — Никто не скажет уверенно, Льдами или Морем доберутся быстрее, — возразил Ноло.       Мрачный взгляд Фэанаро исподлобья тоже означал согласие, но всё же он повернулся к старшему сыну:       — Передай капитанам приказ.       Нельо ушёл с Макалаурэ. Морьо махнул рукой заметившему его с другого корабля Финдэ, с которым ещё не встречался, и подошёл к отцу. О воскрешении Морифинвэ знали уже все, и это придало сил ещё не осознавшим до конца случившееся нолдор, но не все кузены ещё испытали на прочность новые кости.       — Воинов Храванона возьмём с собой. Распределите между собой корабли по одному на двоих, но на этом я прикажу приготовить каюту для молодых супругов, — встретил Фэанаро воскресшего сына, жестом сразу пресекая возражения. На ладьях была всего одна каюта, и изначально они предполагались для принцев, которые поведут каждый свой корабль. Но новые рокировки меняли и эти планы. — Будет необходимо, я отдохну и на палубе, но готовьтесь бодрствовать весь путь.       — В каюте разместим Аркуэнэ, — согласился Морьо.       Фэанаро в который раз тяжело вздохнул и повернулся.       — Поплывёшь с Амбаруссар.       В обращённых словах угадывался вопрос, и Храванон кивнул. То, что Фэанаро доверял ему своих младших сыновей, значило не меньше, чем то, что Храванон доверял финвиону и феанориону свою дочь.       — Тогда сейчас распределим посты, что будут дежурить, пока мы готовим и ремонтируем корабли. Ну, и рыбы мы вместе с тэлери прилично перебили, — подвёл Фэанаро очередной мрачный промежуточный итог.

***

      Тьелпэ понимал, что нарушил данное отцу обещание, и даже скрещённые за спиной пальцы (он сам придумал это) не помешали чувствовать вину. Да, остаться в Форменоссэ было не менее почётно, но что-то там впереди важное ждало его по другую сторону моря.       — Ты не жалеешь и всё повторил бы, — раздался ровный стальной голос.       Тьелпэ кивнул, продолжая выправлять погнутое лезвие.       — Я сердит и даже гневаюсь. — Атаринкэ подошёл, присаживаясь рядом на канаты и протягивая кузнечный молоток. — Но ты не был бы моим сыном, если бы слепо слушался. У нас в крови непокорность Стихиям, — мрачно усмехнулся Курво.       — Мы никогда не забудем, — повернул голову Тьелпэ и совсем по-серьёзному взросло посмотрел. — Сегодня мы впервые убивали такие же творения Эру, как мы сами. Убивали, потому что иначе убили бы нас или наших близких и друзей, наших верных, но от этого никому не легче. Нет во всём правых, как и нет абсолютно виноватых. В том, что случилось, вина каждого из нас: и нолдор, и тэлери. Я не знаю, что нас ждёт впереди. Но я хочу пойти туда с тобой.       Атаринкэ внимательно посмотрел в глаза сына и взял из его руки клинок.       — Смотри, вот тут надо стесать немного более резким углом. Тогда здесь линия получится плавной. Что нам и надо, чтобы также плавно вывести к рукояти.       Тьелпэ кивнул и охотно смотрел, как отец правит клинок. Кровь на металле уже высохла и была счищена, но что там впереди… они узнают это вместе. Тьелпэ вдруг поёжился.       — История Арды пошла бы по другому пути, если бы мы не отправились в Исход, — вновь посмотрел он на отца.       — Пока это была лишь слабая попытка Тьмы поднять голову. Впереди ещё более страшные битвы, — вздохнул Атаринкэ, смотря на клинок и словно пытаясь рассмотреть там его судьбу.       — И я решил, что должен вернуться, использовать даже призрачный шанс.       Курво и Тьелпэ обернулись на Морьо.       — Отец просил передать, что вы вдвоём поведёте один из кораблей, и чтобы взяли тот, который можно чинить в пути.       — Тогда лучше, если я буду на одном из таких кораблей, а Тьелпэ — на другом, — рассудил Атаринкэ. — Так уже два корабля будут под присмотром мастеров. И я выяснил, что уцелели три моих лучших кузнеца.       — Макалаурэ обещал подлечить отца Вэона.       — Итого все умеренно повреждённые корабли можно будет починить в пути, — подвёл итог Курво.       Морьо согласно кивнул и развернулся уходить.       — Прежде чем меня закрутило водоворотом, Намо сказал, что не будет абсолютно правильных и однозначно ошибочных решений. И за всё воздастся.       Курво проводил брата взглядом и, жёстко хмыкнув, протянул руку к погнутому светильнику авторства отца.       — Подай молоток, — протянул он руку к сыну.       Тьелпэ выполнил просьбу и поднял другой повреждённый светильник деда. В пути они им очень пригодятся.

***

      За время, прошедшее до момента, когда протрубили готовность к отплытию, выжившие тэлери не предприняли попыток прорвать охрану лагуны, где нолдор врачевали воинов и корабли. Ольвэ заперся во дворце, не выйдя, даже когда рог разорвал ставшую уже даже привычной постоянную ночь.       Получившегося времени для ремонта кораблей хватило и не только для излечения лёгких ран (более тяжелораненых верных разместили на кораблях — они попросили не оставлять их, да и их бы не бросили), но и для заготовки в дорогу рыбы. Охотники во главе с Туркафинвэ, Турукано, Финдарато и Ириссэ даже подстрелили в ближайшем леске двух оленей и с дюжину зайцев.       — Ты не видел Ноло?       Арьо, рассыпая вокруг себя капли дождя, встряхнул плащ, и шагнул под расправленные паруса. Фэанаро закончил закреплять канат и поднял глаза. Младшего полубрата моментально насквозь промокшая туника, кажется, вовсе не волновала.       — Он с Турукано. — Фэанаро перешёл к следующему канату. Арафинвэ понял, что Ноло поддерживает прощающегося с супругой и дочерью сына, кивнул и присел на тот, который старший брат только что закончил. — Последние проверки и приготовления. Пора.       Арафинвэ вздохнул едва слышно за хлещущим дождём, словно Ульмо напоследок решил проверить решимость нолдор.       — Почему ты не сказал о ранах Ангарато и Амбарато? — Фэанаро сменил тему, не прерывая занятия.       — Они не хотели отличаться от других, — вздохнул Арьо. — И «чтобы их сестра пошла через Льды, а они поплыли на лодочке».       — Лодочку я запомню, — пообещал Фэанаро, коротко зыркнув исподлобья. — Прям в точку Эарвен нарекла дочь Нэрвен. Уговорить её… — Фэанаро хмыкнул, качая головой. Арафинвэ согласно вздохнул. — Они поплывут с Макалаурэ, — вновь резко сменил тему Фэанаро.       Арафинвэ снова согласился, кивнув.       — Я пришёл попрощаться, чтобы, как договаривались, «покаянно вернуться назад» до вашего отплытия.       — Ноло выступит, выждав время, пока я не подам сигнал факелами. Турко и Атаринкэ предложили взять с собой пару не подлежащих восстановлению кораблей, чтобы сжечь их, «неблагодарно бросая среднего брата».       — Отличная была идея, — вспомнил Арафинвэ, как обсуждали детали легенды для Валар.       — Я — вообще кладезь. — Фэанаро поднялся, не уточняя — чего. В данном случае — кладезь кого.       Арафинвэ в очередной раз кивнул, но Фэанаро отчего-то не захотелось подначивать его, как он прежде выводил младшего из себя, когда тот выводил Фэанаро своей послушностью. Вместо этого Куруфинвэ подошёл и, помедлив, нарочито-снисходительно притянул младшего к себе, обнимая. Арафинвэ сдавленно хмыкнул в братскую шею, впрочем, не высвобождаясь.       Он не стал говорить банальное «берегите себя», как не стал оглядываться.