Глава 2. Откровения и Тайны

Гарри очнулся в ослепительной белизне. Комната была залита мягким, рассеянным светом, не похожим ни на скудную лампочку в чулане, ни на уличные фонари прошлой ночи. Несколько мгновений он просто лежал, оглушённый тишиной и чистотой, пытаясь собрать воедино осколки памяти. Они были острыми, рваными: крик тёти Петунии, холодный металлический голос, тепло камня в ладони, сокрушительный грохот взрыва… Это не было сном. Это была новая реальность, от которой не проснуться. — Ты очнулся, — голос Медузы, тихий и ровный, вернул его в настоящее. Она сидела в простом кресле у высокого окна. Её фигура, даже в покое, была воплощением напряжённой бдительности. Она не смотрела на него — её лицо, скрытое повязкой, было обращено к двери, — но Гарри знал, что всё её внимание сосредоточено на нём. — Где мы? — спросил он, его собственный голос прозвучал хрипло. Он сел и нащупал очки на незнакомой белой тумбочке. Мир обрёл резкость. — Больница Святого Мунго, — ответила Медуза. — Место, где маги этого мира лечат свои раны. Нас поместили в отдельную палату. Тот аврор, Шеклболт, назвал это «мерами предосторожности». Гарри перевёл взгляд. В соседней кровати, укрытый таким же белоснежным одеялом, спал Дадли. Его лицо было бледным и опухшим, но он дышал ровно. Над его телом медленно вращались три светящиеся, туманные сферы, испуская слабое золотистое сияние. — А Дадли? С ним всё будет в порядке? — Он жив, — Медуза кивнула. — Целители говорят, что успели вовремя. Но яд… они назвали его «маго-технической порчей». Смесь извращённой магии и чего-то, что они не могут опознать. Он не просто ранил тело, Гарри. Он проник в саму его суть. Они остановили его, но частицы остались в крови. Гарри с облегчением выдохнул, но слова Медузы оставили тревожный осадок. Он посмотрел на своего кузена — и впервые в жизни почувствовал не раздражение, а острую, пронзительную жалость. — Что они хотят от нас? — Ответов, — Медуза поднялась, её движения были плавными и беззвучными. — Которых у нас почти нет. Но у них, кажется, есть много информации о тебе. Очень много. — Обо мне? Почему? Она подошла и села на край его кровати. Её присутствие было странным — оно одновременно и пугало своей чужеродностью, и успокаивало своей нерушимой надёжностью. — Потому что в этом мире ты — легенда, Гарри, — тихо сказала она. — Они называют тебя Мальчиком-Который-Выжил. Согласно их истории, одиннадцать лет назад тёмный лорд по имени Волдеморт пришёл в твой дом. Он убил твоих родителей и направил свою палочку на тебя. Но смертельное проклятие, от которого нет защиты, отразилось от тебя и ударило в него самого. Он исчез, а ты остался жив. Единственный, кто когда-либо пережил это заклятие. Комната поплыла перед глазами Гарри. Автокатастрофа. Ложь. Все эти годы ему лгали. Его родители не были пьяницами, разбившимися в машине. Они были убиты. Убиты, защищая его. Боль была такой острой и внезапной, что он согнулся, схватившись за живот. Это была не физическая боль, а нечто гораздо худшее — пустота, разверзшаяся там, где раньше было простое детское неведение. — Это… это не может быть правдой… — прошептал он. — Этот мир полон вещей, которые не могут быть правдой, но всё же существуют, — спокойно возразила Медуза. — Героические души, призываемые из вечности. Механические убийцы из будущего. Мальчик, победивший смерть. Твоя история — лишь одна из них. — Те существа… — Гарри поднял голову, цепляясь за эту нить, чтобы не утонуть в горе. — Ты сказала, они из другого времени? — Я так чувствую, — подтвердила она. — Их энергия была искажена. Словно они были вырваны из своей временной линии и вставлены в нашу силой. Очень могущественной, извращённой силой. Дверь палаты тихо открылась. Вошли двое: Кингсли Шеклболт, выглядевший уставшим, и высокий старик с длинной серебряной бородой, заправленной за пояс. Его глаза за очками-полумесяцами светились умом и какой-то глубокой, застарелой печалью. Медуза метнулась тенью, оказываясь между кроватью Гарри и посетителями. Её тело не было напряжено, но сама её аура стала ледяной. — Прошу прощения за вторжение, — мягко сказал старик, поднимая руки в примирительном жесте. — Меня зовут Альбус Дамблдор. Я директор школы чародейства и волшебства Хогвартс. И я был другом твоих родителей, Гарри. Слова «друг твоих родителей» пробили защиту Гарри. Он невольно подался вперёд, вглядываясь в лицо старика. — Вы… вы их знали? — Знал и очень любил, — кивнул Дамблдор, и в его голосе прозвучала искренняя теплота. — Джеймс и Лили были одними из самых храбрых людей, которых я встречал. — Тогда почему?! — вырвалось у Гарри, и в его голосе прозвенели слёзы обиды. — Почему мне всю жизнь говорили, что они погибли в аварии? Почему я жил в чулане?! Дамблдор тяжело вздохнул, и его лицо на мгновение показалось маской скорби. — Это была моя вина, Гарри. Моя ужасная ошибка. Я верил, что, оставив тебя у твоей тёти, я активирую древнюю магическую защиту. Жертва твоей матери, её любовь, создала щит крови, который должен был хранить тебя, пока ты называешь домом место, где живёт её родня. Я думал, что, скрыв тебя от нашего мира, я подарю тебе нормальное детство, вдали от славы и опасностей. — Он посмотрел на Гарри с бесконечным сожалением. — Теперь я вижу, что подарил тебе лишь другую тюрьму и оставил беззащитным. — Защита не сработала, — холодно констатировала Медуза. — Его дом сожжён, а его единственные родственники мертвы. — Да, — Дамблдор помрачнел. — И это самая тревожная загадка. Щит Лили должен был испепелить любого, кто приблизился бы к тебе со злым умыслом. Но эти создания… они обошли его. Словно для них этой магии не существовало. — Их природа иная, — сказала Медуза. — Они не магические существа в вашем понимании. Они — логика, сталь и чужая воля, обёрнутая в украденную магию. Как вырванная страница из другой книги. Дамблдор и Кингсли обменялись тяжёлыми взглядами. — Ваше понимание магии впечатляет, миледи, — директор задумчиво погладил бороду. — Что подводит нас к вопросу о вас. Я прожил долгую жизнь, но никогда не встречал никого, подобного вам. — Я Слуга, — просто ответила Медуза. — Героический Дух, призванный из места вне времени, именуемого Троном Героев. Моя сущность — это легенда, ставшая реальностью. Нас призывают Мастера для участия в ритуале, известном как Война за Святой Грааль. — Война? — нахмурился Кингсли. — У нас нет сведений о подобных ритуалах. — Это тайная война, — пояснила Медуза. — Семь Мастеров, семь Слуг. Битва за артефакт, исполняющий любое желание. Но этот призыв был неправильным. Насильственным. Гарри стал моим Мастером против своей воли, и никакой Войны не было объявлено. Его отчаяние стало ключом, а камень — вратами. — Святой Грааль… — пробормотал Дамблдор, и его глаза за стёклами очков задумчиво блеснули. — Я слышал об этом. Древняя, могущественная и чрезвычайно опасная магия, которую практикуют на Востоке. Семья Тосака, Айнцберн… Я никогда не думал, что её эхо докатится до Британии. — Те существа, — вмешался Гарри, — они назвали меня «целью». Значит, это всё из-за меня. — Да, — Дамблдор посмотрел на него прямо, не пытаясь смягчить удар. — Похоже, твой старый враг, Волдеморт, не только вернулся, но и обрёл силу, выходящую за рамки нашего понимания. Силу манипулировать не только пространством, но и временем. И он хочет завершить то, что начал одиннадцать лет назад. — Что теперь будет? — спросил Гарри, его голос был едва слышен. Он посмотрел на Дадли, потом на Медузу. — С нами. У нас больше ничего нет. — Ты ошибаешься, — мягко, но твёрдо сказал Дамблдор. — У тебя есть мы. О вас позаботятся. Твой кузен останется здесь, под лучшей защитой, пока не оправится полностью. А ты… — Я остаюсь с ним, — отрезала Медуза. Её голос не допускал возражений. — Мой долг — защищать моего Мастера. Таков контракт. — Я и не сомневался, — Дамблдор едва заметно улыбнулся. — Мы найдём для вас троих безопасное место. Хогвартс — самое защищённое место в Британии. Я лично стану вашим гарантом. А пока, — он повернулся к Гарри, — отдыхай. Тебе предстоит узнать ещё очень много, и тебе понадобятся силы. Когда они ушли, палата снова погрузилась в тишину. Гарри долго смотрел в потолок, пытаясь переварить услышанное. — Медуза, — наконец произнёс он. — Ты сказала, ты — легенда. Какая? Кто ты… была на самом деле? Женщина долго молчала, её силуэт застыл у окна. Гарри уже думал, что она не ответит. — Я была той, кого любили боги, а затем возненавидели, — тихо начала она, и её голос был полон призрачной боли. — Я была жрицей в храме Афины. Люди приносили дары богине, но смотрели на меня. Бог морей возжелал меня и взял силой на священном полу храма, который я поклялась защищать. Гарри замер. Он не знал, что сказать. Слова сочувствия казались мелкими и жалкими. — Афина… моя богиня… — продолжила Медуза, и в её голосе прозвучала горечь, омытая веками. — Она была разгневана. Не на него, а на меня. За осквернение её храма. И она прокляла меня. Она отняла у меня мою красоту, превратив в чудовище, чей взгляд несёт смерть. Она заставила весь мир, который восхищался мной, ненавидеть и бояться меня. А потом послала героя, чтобы он принёс ей мою голову в качестве трофея. — Это… это нечестно, — выдохнул Гарри. — Олимпийские боги редко бывают честными, Гарри, — она повернула к нему лицо, и из-под повязки, как показалось Гарри, просочилась капля влаги. — Они ревнивы, жестоки и капризны. Они играют с судьбами смертных ради собственной забавы. Я давно это поняла. Поэтому я больше не молюсь им. Она подошла к окну и посмотрела на восходящее солнце, которого не могла видеть. — Но иногда… иногда судьба даёт второй шанс. Даже такому чудовищу, как я. Гарри посмотрел на эту высокую, печальную женщину, на своего спящего кузена, и почувствовал, как в его душе, выжженной горем, зарождается что-то новое. Не надежда, ещё нет. Но какая-то странная, упрямая решимость. — Я рад, что ты с нами, — искренне сказал он. Медуза ничего не ответила, но Гарри показалось, что уголки её губ на мгновение дрогнули в подобии улыбки. Впервые за долгую, бесконечную ночь он почувствовал, что они не совсем одни.