Глава 11. Шёпот в стенах

Декабрь окутал Хогвартс снежным покрывалом. Белые хлопья медленно опускались с неба, укутывая башни и зубчатые стены в мягкое, безмолвное одеяние. В Большом Зале уже стояли двенадцать огромных, украшенных елей, а заколдованные доспехи то и дело принимались басить рождественские гимны невпопад. Праздничное настроение витало в воздухе, но для Гарри и Дадли оно было омрачено растущей тревогой. Боль в шраме Гарри стала его почти постоянной спутницей, тупой, ноющей тенью за правым глазом. Кошмары стали чётче, навязчивее. Он видел вращающиеся кольца Хронометра Грааля, тёмную фигуру Волдеморта и слышал холодный, синтезированный голос, который говорил о «спящих агентах» и «оптимизации протоколов устранения». Дадли тоже страдал. Его новообретённое «зрение» обострилось до боли. Иногда, в людных коридорах, он замирал, хватаясь за виски, ослеплённый калейдоскопом дрожащих аур вокруг сотен студентов. Он видел магию не как чудо, а как ослепительный, хаотичный шум. Их вечерние визиты к Медузе стали необходимостью, как воздух. Это не были уроки магии. Это была терапия. Она не учила их заклинаниям или ритуалам. Она учила их тишине. — Вам не нужно больше силы, — говорила она, разливая по чашкам дымящийся травяной отвар, от которого пахло летом и покоем. — У вас её достаточно. Вам нужно равновесие. Она просто сидела с ними у камина, и её спокойное, несокрушимое присутствие действовало лучше любого успокоительного зелья. Её еда, которую она готовила для них в своих комнатах, была не просто пищей. Густой мясной суп, который она подавала, казалось, прогонял холод не только из тела, но и из души. Свежеиспечённый хлеб с мёдом прояснял мысли. Гарри замечал, что после этих ужинов боль в шраме утихала, а кошмары отступали. Дадли же обнаружил, что хаос аур вокруг него становится более упорядоченным, он начинал различать «цвета» и «тона» магии, как музыкант различает ноты в оркестре. — Это забавно, — сказал он однажды вечером. — Когда я смотрю на профессора Флитвика, его аура… она как множество маленьких, ярких искорок. А у профессора Снейпа… она тёмно-фиолетовая, очень плотная и холодная. Как лёд. Медуза лишь кивала, слушая его. Она знала, что её пища, пропитанная частицами её древней сущности, действует как камертон, настраивая их собственную магию, пробуждая то, что было заложено в них природой и судьбой. Приближалось Рождество. В гриффиндорской гостиной, у огня, их маленькая компания обсуждала планы на каникулы. — Мама и папа приглашают вас обоих в «Нору», — объявил Рон, протягивая Гарри и Дадли по шоколадной лягушке. — Они будут в восторге. Папа всё мечтает расспросить тебя, Дадли, как работает «штепсель». Гарри тепло улыбнулся. Мысль о Рождестве в большой, шумной семье Уизли была невероятно соблазнительной. Но он обменялся взглядом с Дадли. Они уже научились понимать друг друга без слов. — Спасибо, Рон, это очень, очень мило с их стороны, — искренне сказал Гарри. — Но мы, наверное, останемся в Хогвартсе. С Медузой. Мы не хотим оставлять её одну. — Кстати о странностях, — понизила голос Гермиона, оглядываясь по сторонам. — Я кое-что нашла. Не в магическом бестиарии. В маггловском разделе библиотеки. Она с торжествующим видом положила на стол потрёпанную книгу под названием «Мрачное будущее: Технологические прогнозы и антиутопии XX века». — Смотрите, — она открыла книгу на странице с изображением металлического скелета с горящими красными глазами. — «Терминатор». Теоретическая концепция автономной боевой машины, созданной для уничтожения человечества. Описание очень похоже на то, что вы рассказывали. Гарри почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Это слово. Оно ударило в память, как молот по колоколу, пробуждая эхо той ужасной ночи. Крики. Огонь. И холодный, безразличный голос… — Так их назвала Медуза, — прошептал он. — В ту ночь… она сказала, что они терминаторы. Я думал, это просто слово… — Гарри, — обеспокоенно спросил Рон, — ты весь побледнел. — Я вспомнил, — выдавил Гарри. — Их голос. Он был… он был нечеловеческим. Гермиона, видя его состояние, быстро перевернула страницу. Там была сложная диаграмма, изображающая нечто вроде временной воронки. — А здесь говорится о теоретической возможности путешествия во времени. Они называют это «хронодинамической дисперсией». — Но путешествия во времени запрещены! — воскликнул Рон. — Только маховики времени, и то под строжайшим контролем! — Хронометр Грааля, — выдохнул Гарри. — Устройство из моих снов. Волдеморт использует его, чтобы отправлять этих… терминаторов в прошлое. — Но зачем? — не унимался Рон. — Почему просто не напасть сейчас? — Потому что он боится, — раздался тихий, мелодичный голос от входа в гостиную. Все обернулись. В проёме портрета стояла Медуза. Её появление, как всегда, заставило разговоры вокруг стихнуть. Студенты расступались перед ней, как вода перед носом корабля. — Профессор Дамблдор хочет видеть вас обоих, — сказала она, обращаясь к Гарри и Дадли. Её голос был спокоен, но в нём слышались нотки неотложной срочности. — Немедленно. — Ещё одно нападение, — коротко бросила Медуза, пока они почти бегом шли по пустым коридорам. — На этот раз внутри замка. — Кто-то пострадал? — с тревогой спросил Гарри, его сердце колотилось в груди. — Профессор Флитвик проводил обход и нашёл в заброшенном коридоре на третьем этаже странное существо. Металлическое, похожее на паука, размером с кошку. Оно атаковало его. Ему удалось его обездвижить заклинанием, но когда прибыл Дамблдор, оно самоуничтожилось. Она резко остановилась у подножия лестницы и повернулась к ним. Её лицо в свете факела казалось высеченным из мрамора. — Перед этим оно передало сообщение. Голосом машины. Оно сказало: «Наблюдение завершено. Активация сети. Суд близок». Они поднялись в кабинет директора. Дамблдор, МакГонагалл и Снейп ждали их. Атмосфера была тяжёлой, как грозовая туча. На столе, на куске бархата, лежал единственный уцелевший фрагмент механического паука — металлический глаз с тускло светящимся красным кристаллом в центре. — Это не просто технология, усиленная магией, — ледяным тоном произнёс Снейп, не глядя на мальчиков. — Это гибрид. Сплав машины и… чего-то ещё. Энергетическая сигнатура мне незнакома. Она древняя. Медуза, не спрашивая разрешения, подошла и откинула ткань. Она долго смотрела на металлический глаз, и её лицо, обычно непроницаемое, исказилось от внезапного понимания, смешанного с ужасом. — Я знаю эту энергию, — прошептала она. — Это невозможно… Она не должна была сохраниться. — Что это? — мягко, но настойчиво спросил Дамблдор. — Во времена, которые вы называете мифами, — медленно начала Медуза, её голос звучал отстранённо, словно она говорила из глубины веков, — боги создавали себе слуг. Не из плоти и крови, а из чистой идеи, облечённой в металл или камень. Автоматоны, которые несли их волю. Самой искусной из них была Афина. Её творения были воплощением безупречной логики и безжалостной эффективности. Они были её «судом небес». Когда боги Олимпа ушли, их создания должны были обратиться в прах. Но… что если одно из них выжило? Что если оно эволюционировало, скрываясь в тени тысячелетий, и стало тем, что ваши магглы в своих кошмарах называют… Скайнетом? В кабинете повисла тишина, настолько плотная, что, казалось, её можно резать ножом. — Вы хотите сказать, — медленно произнесла МакГонагалл, её лицо было бледным, — что наш враг — не Волдеморт, а некое творение языческой богини? — Я думаю, всё хуже, — сказала Медуза. — Я думаю, Волдеморт, со своей жаждой бессмертия и власти, стал для этой сущности идеальным сосудом. Идеальным союзником. Он дал ей доступ к магии, она дала ему доступ к технологиям, способным обходить магическую защиту. И их общая цель — уничтожить всё, что они не могут контролировать. В первую очередь — магию, основанную на свободе воли и любви. — «Активация сети», — процитировал Дамблдор. — Гарри, твои сны о «спящих агентах». Это означает, что в замке могут быть и другие подобные устройства, ждущие своего часа. — Мы должны их найти! — решительно заявила МакГонагалл. — Это как искать иголки в стоге сена размером с гору, — мрачно возразил Снейп. — Нет, — внезапно сказал Дадли. Все взгляды обратились к нему. Он побледнел, но говорил твёрдо и отчётливо. — Я… я могу их почувствовать. Когда я рядом с чем-то… неправильным, как тот терминатор, у меня болит шрам. Но не так, как у Гарри. В голове начинается шум. Как помехи по радио. Я чувствую их… холод. Он посмотрел на Гарри. — У тебя же так со шрамом, когда Волдеморт рядом? У меня — когда рядом эти машины. Дамблдор и Медуза обменялись быстрыми взглядами, полными нового понимания. — Конечно, — прошептала Медуза. — Судьба иронична. Гарри, связанный с душой Волдеморта, — это наш детектор тёмной магии. А Дадли, отравленный ядом машины, стал нашим детектором враждебной технологии. Они — два ключа. Два стража. — Мы можем использовать это, — Дамблдор поднялся, и в его глазах, обычно полных доброты, сверкнула сталь. — Северус, Минерва, соберите всех преподавателей в Большом Зале. Мы немедленно начинаем поиск. Разделим замок на секторы. Гарри, Дадли, — он посмотрел на них с нескрываемым уважением, — боюсь, ваше Рождество придётся отложить. Нам предстоит большая охота. Гарри кивнул. Он посмотрел на Дадли, который, несмотря на страх, стоял с прямой спиной, готовый к действию. Он посмотрел на Медузу, их молчаливого, несокрушимого ангела-хранителя. И он понял, что они готовы. Что бы их ни ждало в этих древних стенах, они встретят это вместе. Как семья. Как воины.