Третья часть

Два месяца дома пролетели очень быстро. Отец Альхельгс часто звал семью Вальбурги на ужин, поэтому этим летом девушки общались больше чем во все другие. Альхельгс уверенно могла заявить, что за эти два месяца Вальбурга стала ей самым близким человеком, настоящей подругой. В целом обстановка в доме была какая-то теплая и семейная. Таким их дом был в последний раз тогда, когда в нем жила мать Альхельгс. Кстати говоря, Арктурус тоже изменился за год, который его дети провели в Хогвартсе. Может Альхельгс это заметила только потому, что не приехала на рождество, но кто знает? Через несколько дней после приезда девушка рассказала отцу, что стала анимагом. Она могла поклясться, что навсегда запомнит его выражение лица в тот момент. Смесь радости и гордости были на нем. Еще большее удовольствие она испытала от его улыбки на слова о том, что она - черная змея. Безусловно, она показала ему свое превращение. Было видно, что Арктурус доволен своей дочерью, а это было главным. В этом году, к слову, как и во все предыдущие, отец провожал их в Хогвартс. Он не обладал сильной эмоциональностью, поэтому обошелся короткими объятиями и наказом, что все обязательно должны приехать домой на Рождество. Ни экзамены Лукреции и Ориона, ничто другое не должно было этому помешать. Альхельгс шла по вагону, таща за собой черный чемодан с выгравированным на нем гербом семьи Блэк и буквами «А.Б.» под ним. Почти во все купе были уже закрыты двери. Орион зашел в одно из них, оставляя девушку одну. К счастью, это продлилось совсем недолго. Перед ней встала девушка в красивом черном платье чуть ниже колен. - Ну чего ты так долго? – сказала Вальбурга, обнимая подругу. – Лукреция уже в купе, пошли скорее. Закрыв за собой дверь, Альхельгс увидел, как ее сестра махала кому-то в окно. Подойдя ближе, девушка увидела отца, дядю Поллукса и тетушку Ирму. Девушки, попрощавшись с родственниками, наконец, сели на диванчики. Пару часов они просто разговаривали обо всем подряд. Казалось, что Вальбурга с Лукрецией были в прекрасном настроении, что нельзя было сказать об Альхельгс. В ее голове резко появилась одна навязчивая мысль. Это последний год, когда они вот так вот вместе тут сидят и что-то беззаботно обсуждают. В следующем году, Альхельгс будет сидеть тут одна, или быть может присоединиться к своим однокурсницам, вряд ли. Да, у нее были неплохие отношения со всеми, но проводить с этими девушками так много времени, как она это делала с Вальбургой и Лукрецией, она была не готова. Ее мысли и болтовню девушек прервал стук в дверь, а следом она открылась. На входе в купе стоял парень с блондинистыми волнистыми волосами. Сильвиус Розье уже переоделся в свою мантию и, судя по всему, кого-то искал. Он прошелся взглядом по всем трем девушкам и задержался на Альхельгс. Девушка уж было подумала, что сейчас он извинится за то, что ошибся дверью и уйдет, но нет. - Здесь свободно? – спросил парень, скрещивая руки на груди и облокачиваясь на стену. Альхельгс сидела у окна с Вальбургой и молча смотрела на Сильвиуса. К счастью, неловкая тишина продлилась не долго. - Свободно, а тебя что выгнали твои дружки? – сказала Лукреция и передвинулась ближе к окну, освобождая место. Парень шагнул вперед, на ходу закрыв дверь. Он не спешил отвечать на вопрос и спокойно сел на освободившееся место. - Ральф и Оден только переступили порог поезда и сразу спорить. Абраксас пытается их успокоить, а те трое просто наблюдают. Вы бы слышали эти вопли. - Ясно. Из-за чего хоть спорят? – спросила Вальбурга. - Да там… просто их замашки. Ерунда, в общем. – Замявшись, ответил Розье. – А вы чего обсуждали? - Да тоже, ерунду всякую. – Окончательно успокоившись и поняв, что ему ничего не нужно, ответила Альхельгс. Они провели около часа в приятной беседе, после чего Сильвиус удалился. Перед этим он взял со всех троих обещание повторить этот разговор еще когда-нибудь. Поезд уже приближался к школе, поэтому девушки уже начали собираться на выход. *** Они сидели за столом в Большом зале. За шесть лет Альхельгс конечно привыкла к красоте Хогвартса и его окружностей, но на зачарованный потолок она смотрела каждый раз как в первый. Она видела созвездия и звезды, в честь которых ее семья по традиции дает имена своим детям. Например, ее имя произошло от самой яркой звезды созвездия змееносца. В памяти всплыло одно из самых ярких воспоминаний. Когда Альхельгс еще, будучи одиннадцатилетней девочкой, первый раз увидела свое созвездие на этом потолке. Но сейчас она смотрела на первокурсников, которые, разглядывали все таким жадным взглядом, как будто завтра все тысячи свечей погаснут или вовсе исчезнут вместе со звездным небом. Они шли вслед за профессором Дамблдором. Выставив детей в шеренгу лицом к остальным студентам, он поставил на подготовленный табурет распределяющую шляпу, и та запела. Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там не говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. Стол красно-золотистого факультета залился аплодисментами и звонкими криками, все как один гриффиндорцы стояли гордо и хлопали. Было не понятно, они аплодировали себе или будущим граффиндорцам. Альхельгс не придерживалась всеобщего мнения о факультете, но за эти шесть лет, она ясно поняла, что гриффиндорцы – самые, что есть, гордецы, и никогда не упустят шанс показать себя всем. После строгого взгляда профессора Дамблдора ребята уселись, он кивнул первокурсникам, показывая, что он – декан факультета и шляпа продолжила свою песню. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш – за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Слизеринцы похлопали. Никто не вставал и не орал, как дикари с Гриффиндора. Зато было очевидно, они аплодируют только себе. В прочем, Альхельгс не видела каких-то проблем с гордыней в своем факультете. После окончания распределения наконец-то начался пир. Зал залился смешками и болтовнёй. Альхельгс и ее факультет не исключение. - Как вы провели каникулы? – спросила Вальбурга, глядя на однокурсников Альхельгс. - Мы с отцом ездили в Дувр, — сказал Эйвери, попивая чашку черного чая, – смотрели на Белые скалы. - Я все лето писал эссе про зелья. – сказал Ральф Лестрейндж. - Думаю, стоит показать его Слизнорту. Он весь прошлый год тряс с тебя эссе. – Не скрывая насмешки, посоветовал Абраксас. - Не мог дописать эссе про жидкую удачу месяц, а то и все два. А тут, целая научная работа. – подхватил Мальсибер, поддерживая издевку Малфоя. - А если серьезно, кто-нибудь еще что-то учил? – задался вопросом Розье. - Я отдыхал, мне хватило месяц безвылазно сидеть в библиотеке, готовясь к СОВ. – ответил Леонард Нотт. - Ты раньше вообще не знал, что она есть в Хогвартсе. Это успех! – сказал Ральф, убирая с себя клеймо объекта шуток на сегодня. - Заткнись, Лестрейндж. - А что делали вы? – спросил Эйвери, разбавляя обстановку. Не очень-то ему хотелось, чтобы парни ссорились при девушках и портили их репутацию. - Наши родители начали больше общаться, поэтому Вальбурга с семьей очень часто у нас гостила. – ответила Альхельгс - Интересно почему? Сигнус приезжал редко, а Альфард вообще один раз. – сказала Лукреция, подперев подбородок рукой. Она смотрела прямо в глаза Вальбурги, ожидая, что та начнет смущаться. Конечно, она видела причину в таком частом посещении их дома, не в себе, не в Альхельгс, быть может – Орион? - По тебе соскучилась. – Изо всех сил скрывая смущение, ответила покрасневшая Вальбурга. - А ты, Том? – спросила Альхельгс, когда вдруг, посреди разговора поняла, что он не обмолвился ни словом. Он не комментировал перепалки друзей и не делился впечатлениями от прошедших каникул. - Что я? – резко повернув голову на Альхельгс, спросил староста. Альхельгс показалось, что он вовсе никого не слушал, и витал в своих мыслях. - Как ты провел каникулы? Парни сидящие возле изменились в лице. Как будто Альхельгс спросила что-то не то, что-то запрещенное или бестактное. Но Реддл, никак не поменялся. Лицо юноши оставалось таким же. Никаким? - Я навестил родственников отца. – Спокойно ответил парень, поправляя кольцо на левой руке. Альхельгс оно показалось каким-то старым и пошарпанным. Она подумала, что его подарили парню как раз эти родственники. Например, за хорошо сданные экзамены. У богатых людей, вроде ее отца была манера дарить всякие реликвии и побрякушки за успехи или на праздники. Но Альхельгс не носила их, а просто клала в шкатулку. Ужин за разговором пролетел очень быстро. Они с Вальбургой и Лукрецией вместе дошли до подземелья, все также болтая ни о чем. Около получаса девушки разговаривали в гостиной на излюбленном диване, а позже, попрощавшись, разошлись по спальням. *** Нудная лекция Дамблдора. Альхельгс очень любила трансфигурацию. Оно и понятно, не каждый мог похвастаться анимагическими способностями как у нее. Далеко не каждый мог похвастаться ими в 16 лет. Но профессор Дамблдор не вызывал у девушки такое же восхищение, как его предмет. Прошло полчаса с начала урока, но Альхельгс уже ждала его окончание. По привычке она начала разглядывать однокурсников. Этот урок шел вместе с Гриффиндором. Ни для кого не секрет, что эти ребята не сильно любили змеиный факультет, в прочем, это было взаимно. Они сидели по разным сторонам кабинета. Гриффиндор слева на первом и втором ряду, Слизерин справа на третьем и четвертом ряду. Гриффиндорцы с восхищением слушали профессора, как будто он не просто рассказывает материал с учебника, добавляя какие-то псевдо интересные факты, а показывает, как из деревянной ложки сделать золотой кубок. Слизеринцы, напротив, все как один скучающе переводили взгляд с профессора на учебник и так по кругу. Альхельгс сидела за второй партой четвертого ряда вместе с Эйвери. Он сел с ней в начале прошлого года, объяснив, что со второй парты слышно лучше. Девушке было все равно, но позже они с Вальбургой решили, что он в их компании как отщепенец. Впоследствии они разубедились в этом. Перед ними сидели Малфой и Розье, слева - Нотт и Мальсибер. Ну и на первой парте третьего ряда, конечно же сидел староста со своим лучшим другом – Лестрейнджем. Как вам уже известно, постоянно витающая в мыслях Альхельгс, не выделялась особой внимательностью. Однако, разглядывая Тома Реддла на трансфигурации, она постоянно замечала на его лице странные эмоции. То ли раздражение, то ли разочарование, то ли отвращение. Такое же выражение лица у него было и сейчас. Что вызывало у него такую реакцию? Было не понятно, но Альхельгс казалось, что все дело в профессоре. Девушка почувствовала взгляд на своей щеке. Это что-то новенькое. Обычно разглядывать однокурсников было ее развлечением. Она повернулась и увидела чьи-то карие глаза. Это был Оден Мальсибер. Заметив ответный взгляд, он отвернулся и что-то прошептал Леонарду. Девушка вопросительно посмотрела на Эйвери, может он знает, что тот хотел? Но парень лишь отрицательно кивнул и сделал вид, что увлечен лекцией. В течение урока она щекой чувствовала постоянные взгляды. Оден и Леонард решили действовать по очереди. Альхельгс в свою очередь решила делать вид, что не замечает ничего, хотя ей было очень некомфортно. Да она тоже рассматривала всех, но дело было как раз в том, что она смотрела на всех, а не кого-то одного. Она старалась вслушаться в речи Дамблдора, но после того, как Абраксас повернулся к ним лицом, чтобы что-то спросить у Эйвери, глядя прямо в глаза девушки, Альхельгс бросила это занятие. Теперь мысли девушки были заняты тем, что она пыталась понять: у нее паранойя или им действительно что-то нужно.