Глава 1. Сказка — ложь, да в ней намёк...

После головокружительной, почти нереальной поездки обозревателя видеоигр и кино Игоря Радаева в Египет, где он смог разгадать проклятие гробницы, где его бывшая девушка Даша Потапова нашла статуэтку Золотого Зайца и прикоснулась к нему, тем самым изменив свою жизнь к худшему, прошло около недели. Эти семь дней были наполнены медленным, сладостным возвращением к жизни, в которой не нужно ежесекундно ждать подвоха, затаившегося в тени. Это было, по сути, бегство в нормальность, в спасительную рутину, где единственной опасностью была просрочка дедлайна. Игорь, его непоколебимая боевая подруга Маша Ефимова и их надёжный общий друг Толян Смирнов, которого за острый ум прозвали Мозговым, наконец-то могли вздохнуть спокойно и ощутить, как в их душах распрямляются и разглаживаются нервные узлы, стянутые недавним ужасом. Тяжесть пережитых тремя неугомонными обзорщиками смертельно опасных приключений, словно мокрый, промёрзший плащ, постепенно отступала, уступая место уютной, долгожданной и желанной обыденности. Вечера в Новосибирске были наполнены тихой нежностью, нерушимым чувством безопасности и предсказуемости, которое для Игоря, пережившего столько хаоса, было сродни обретению высшего сокровища, несравнимого ни с какими богатствами фараонов. Игорь не раз ловил себя на почти молитвенной мысли, что готов отдать всё, что имеет, и даже больше, лишь бы это спокойное, почти невесомое счастье рядом с Машей не нарушалось. Каждый её мерный и ровный вдох, каждое нежное касание были для него единственным, незыблемым якорем в мире, полном безумия и внезапных опасностей, которые, как он теперь знал, могут прийти из самых неожиданных мест. Он смотрел на Машу, и в его душе рождалось нечто большее, чем любовь — чувство глубокой, мужской ответственности за это хрупкое, но невероятно сильное и стойкое создание, которое пережило с ним всё и не сломалось. В этих глазах, в этой улыбке было обещание мира. Игорь обнимал Машу, сидя с ней на мягком, глубоком диване в гостиной. За окном распевно шелестел осенний дождь, и этот монотонный, убаюкивающий звук создавал идеальный фон для их вечера, словно внешний мир окончательно отступил. Радаев поцеловал Машу в макушку, вдыхая тонкий, едва уловимый аромат её волос, пахнущих сиренью, смешанный с запахом её любимого лавандового шампуня, который напоминал о беззаботном, солнечном лете. Он смотрел, как она уютно прижимается к нему, погружаясь в его тепло, как в спасительную гавань, и чувствовал, как его сердце наполняется оглушающим, почти болезненным теплом и благодарностью. — Хочешь, я почитаю тебе сказку? — прошептал он, и его голос звучал мягко и нежно, как забытая, но любимая песня из детства. Это было не просто предложение, а обещание защиты, погружение в безопасный, придуманный мир, где все сюжетные линии известны заранее. Маша подняла голову, и её зелёные глаза, сияющие, как звёзды, взглянули на Игоря с нескрываемым обожанием и глубоким, безоговорочным доверием. — Конечно, Игорёк! — светло улыбнулась она, касаясь губами подбородка Игоря. — Только давай что-нибудь весёлое. Я так устала от всех этих реальных ужасов, что хочу почувствовать безопасность. Мне нужно что-то простое, где добро побеждает зло без лишних психологических ловушек и метафизических заморочек. Я хочу верить в чистую, неискажённую победу. Выбор Игоря пал на стильно оформленную книгу сказок в пересказе Алисы Матвеевой, той самой талантливой московской писательницы, которая создала полюбившийся всем роман «Девушка-судьба», в фильме по которому снялась Алёна Романенко, к которому Игорь писал музыку. Когда-то Радаев написал восторженную рецензию на этот роман, отметив его психологическую глубину, и высоко оценил образ главной героини, Карины Климовой. Игорь был знаком с Алисой лично — их пути не раз пересекались на различных фестивалях и культурных мероприятиях, где они часто вели многочасовые вдохновляющие беседы о сути творчества, что со временем переросло в крепкую дружбу и частое общение. Игорь не раз брал у Алисы интервью, в которых она весьма лестно отзывалась об адаптации «Девушки-судьбы», снятой Максимом Рыбниковым, и с удовольствием рассказывала, что, помимо писательства, является солисткой группы «Коллекция», исполняющей зажигательные песни в стиле диско восьмидесятых-девяностых. И именно это знание, эта крепкая связь заставили Игоря прислушаться к недавним тревожным словам Алисы. Игорь вспомнил один из последних звонков Алисе, состоявшийся примерно два дня назад поздно вечером. Алиса взволнованно и сбивчиво рассказывала, почти шепча в трубку, что чувствует, будто её новая книга, этот сборник сказок, который должен был стать её подарком читателям, живёт своей жизнью, требует чего-то. — Игорь, она… она словно засасывает энергию, как чёрная дыра. Я чувствую это физически, будто лишаюсь сил рядом с ней. Я боюсь, что она не хочет быть просто книгой, она хочет стать чем-то большим, чем инструментом повествования, — её голос дрожал, а на фоне слышались какие-то тихие, шелестящие звуки, похожие на переворачиваемые страницы. Игорю на мгновение показалось, что он слышит далёкий, низкий смешок. — Я чувствую в ней чужое, сильное влияние, будто в неё внедрили вирус. Как будто кто-то перекодировал саму матрицу сказки. Я попыталась закрыть её в сейфе, но она... она как будто ждёт, когда её откроют. Пожалуйста, будь осторожен, когда будешь её читать. Я её тебе по почте отправила, но сейчас проклинаю тот момент! — Алиса, ты говоришь как Карина из «Девушки-судьбы», когда она понимает, что Голохвостов, её бывший начальник, ещё та мразь, — попытался пошутить Игорь, стараясь скрыть собственное нарастающее беспокойство, но его собственное сердце сжалось от странного предчувствия. — Что за влияние? Что ты почувствовала? — Гнев, Игорь. Холодную, чистую ярость. Искажение. Будто кто-то, очень сильный и злой, с древним, тёмным могуществом, переписывает суть сказки, заменяя свет тьмой. Она искажает мораль, выворачивает добро наизнанку. Это чувствуется в каждой букве, понимаешь? Обещай, что не станешь читать её в одиночестве. Читай её вместе со своей девушкой. Держитесь вместе. Я не знаю, что она может сделать. Игорь взял книгу, которая лежала на прикроватной тумбочке, ожидая своего часа, и в его руках она была непривычно тяжёлой, будто изнутри была отлита из чугуна. Он открыл первую страницу, и ему в нос ударил странный, глубокий, нехарактерный для новой книги запах. Вместо запаха типографской краски и свежей бумаги он почувствовал насыщенный, влажный аромат старой, пыльной библиотеки, где каждая книга пропитана мудростью веков, запахом пергамента, засушенных трав и чего-то металлического. Во время чтения первой новеллы из сборника, «Сказки о царевне-манипуляторше и семи обманутых богатырях», Игорь почувствовал, как от книги исходит некий сгусток энергии, словно она была живым существом. Книга как будто дышала вместе с Радаевым, её страницы слегка подрагивали, а корешок нагревался в его руках, становясь тёплым, почти горячим на ощупь, как тлеющий уголь. — И тогда Руслан-богатырь решил: «Довольно, братцы, терпеть нам её манипуляции! Она кормится нашим восхищением и нашей слабостью! Неужто не видите вы, что она нами просто пользуется, как марионетками?!» — читал Игорь, вкладывая в слова всю свою резкость и интонацию. Он чувствовал, как эти слова, циничные, но, по логике текста, «справедливые», отдаются в его горле. — И решили братья дать царевне бой, положить конец её бесчинствам. Вывели её в чисто поле да... Ну, того. Привязали к берёзоньке... И расстреляли из луков. Семь стрел пустили они в её лживое сердце! Доигралась, довыступалась Елена Преглупая. Получила, в общем, по заслугам! А богатыри, освободившись от её пагубного влияния, нашли себе невест во граде стольном. И знаешь, Машуль, кто кому достался? Маша прильнула к нему, внимательно слушая и с явным интересом рассматривая иллюстрацию. Её пальчик нежно скользнул по бумаге, останавливаясь на каждой паре, словно она искала свою собственную судьбу в этих сказочных переплетениях. Её дыхание, тёплое и нежное, касалось его шеи, вызывая приятные мурашки. Но в её глазах уже читалось сомнение — слишком уж жестокой, слишком холодной была развязка для классической сказки. — Руслану-богатырю, который был самым смелым, досталась Василиса Премудрая, что не только красавица, но и умом не обделена, — продолжил Игорь, указывая на рисунок на странице. — Добрыня нашёл своё счастье с Настасьей Микулишной, сильной духом и телом. Алёша Попович, самый молодой и задорный, взял в жёны Любаву, добрую и верную. Святогор-богатырь, что был огромен и непобедим, полюбил Марию Моревну, царевну-воительницу. Вольга Святославич, оборотень-чародей, нашёл свою Птицу-Жар, которая в девицу обернулась. Микула Селянинович, пахарь-богатырь, женился на Ульяне, простой, но чистой душой крестьянке. А Елисею — ему досталась Марфа, крестьянская дочь, такая же простая и светлая, как весенний ручеёк. Вот, рисуночек, посмотри. Игорь открыл страницу с ярким рисунком, на котором были изображены все богатыри и их счастливые невесты. Над их головами были написаны их имена, словно подтверждая их новую, счастливую судьбу. Игорь ощутил странную гордость за этих сказочных героев, которые смогли разрушить чары манипуляции. Но чувство было двойственным — правильный исход был достигнут слишком кровавым путём. — А почему Елена Преглупая так себя вела, Игорёк? — тихо, задумчиво спросила Ефимова, в глазах которой, пристально смотрящих на текст, мелькнуло понимание чего-то более глубокого, чем просто сказка. Она смотрела на историю сквозь призму опыта Игоря с Дашей Потаповой, которая когда-то так же пыталась управлять его жизнью. — Она что, не знала, что так нельзя, что её поступки причиняют боль? — Её ведь учили в детстве, что этим ничего не добьёшься никогда, что манипуляция лишь отталкивает людей, а царевна шла наперекор обществу, — объяснил Игорь, задумчиво поглаживая корешок книги, который становился всё горячее. — Типа, «мне пофиг, я панк», вот подобная установка. Это было её сознательное искажение нормы, её бунт против правил добра и света. Она была уверена, что ей всё позволено из-за её красоты. Она верила, что её красота и хитрость дадут ей власть над всеми. Вот в сказке про Ивана и Алёну, кстати, такого не было. Между ними гармония, у них в отношениях всё стабильно и спокойно. Да, всплыл Дракон, который Алёну похитил, надеясь жениться на ней, но Иван его победил. Конечно, Дракон пытался договориться с Иваном, что, мол, бери злато-серебро, ещё что-то, дочку свою предлагал в обмен на Алёну. Это как сюжет мюзикла Гладкова и Энтина «Шиворот-навыворот, или Иван и Алёна против Дракона». Там, Машуль, была любовь и преданность, а не больное желание власти и признания. Там была чистая, неподдельная вера в чудо. В этот момент, словно откуда-то издалека, из глубин памяти и эфира, заиграла нежная, но отчётливая музыкальная шкатулка, издавая чистые, кристальные звуки, а затем зазвучало инструментальное сопровождение песни «Приходите в гости к нам» из культовой передачи «В гостях у сказки». Мелодия, знакомая Игорю по фильму-сказке «Там, на неведомых дорожках», звучала искажённо, словно игралась на расстроенном инструменте. От книги хлынул густой, осязаемый сгусток энергии, окутывая Игоря и Машу неведомой силой, и... Полыхнула яркая, изумрудная вспышка зелёного света, пронзившая вечернюю темноту комнаты, раздалось отдалённое, но отчётливое балалаечное тремоло, словно сотни струн зазвучали в унисон, и звук этот был наполнен печалью и древней тоской, как будто оплакивал что-то утраченное. Книга в руках Игоря яростно завибрировала, а страницы зашелестели, словно от невидимого ветра, пронизывающего их сквозь пространство. Комната наполнилась запахом старой бумаги и чего-то неуловимо волшебного, чего-то древнего и сильного, озона и древесного дыма, с примесью аромата лесных трав, словно тысячи древних сказаний ожили вокруг Игоря и Маши, окружая магией. Вспышка повторилась, но уже ярче, ослепляя глаза, и зелёный свет окутал Машу и Игоря, растворяя контуры мебели, превращая привычную обстановку в мерцающий, нереальный мир, где граница между реальностью и вымыслом стёрлась. Игорь и Маша почувствовали, как земля уходит из-под ног, словно они проваливаются в бездонную, вращающуюся пропасть, ощущая лёгкое головокружение и тяжесть в желудке, как при падении, но страха не было, а было лишь захватывающее дух предвкушение чего-то неизведанного, чего-то, что изменит их жизнь навсегда. Игорь инстинктивно прижал Машу к себе, его рука обхватила её талию, и он почувствовал, как она сжимается от волнения, прижимаясь к его груди, и этот интимный, защитный жест укрепил их связь, словно якорь в бушующем зелёном потоке. Они падали вместе, и это было самое главное. Открыв глаза, Игорь заметил, что они с Машей находятся посреди какой-то оживлённой, шумной ярмарки. Полное отсутствие зелёного света и запаха озона ударило по чувствам обзорщика. Вокруг царила суматоха: громкие, басистые голоса хвастливых торговцев, предлагающих свой товар, заливистый смех детей, бегущих между рядами и догоняющих друг друга, звон колокольчиков, доносившийся отовсюду, создавая весёлую, праздничную атмосферу. Воздух был наполнен густым запахом свежей медовой выпечки, дыма от жареного мяса на вертеле и какого-то незнакомого, но очень приятного сладкого аромата, напоминающего мёд и пряности, а также почему-то тонкий аромат ладана. Разноцветные шатры и прилавки тянулись в бесконечную даль, украшенные яркими лентами, резными фигурами и затейливыми, сложными узорами, словно вышедшие из волшебной книги, которая только что была у Игоря в руках. Люди вокруг были одеты в расшитые сарафаны и косоворотки, а на головах у многих были венки или богато украшенные кички. Их одежды были яркими, чистыми, будто только что извлечённые из сундука. — Светит месяц, светит ясный... — невольно запел Игорь с улыбкой, и его голос слился с шумом ярмарки, растворяясь в ней. — Светит белая заря... Оказались прямо в сказке мы, наверное, не зря... Он посмотрел на Машу, и его глаза загорелись азартом. — Пойдём, Машуль, погуляем по здешним местам. Чую я, что-то здесь интересное творится. Эх, русская народная, блатная-хороводная! Игорь взял Машу за руку. Их пальцы переплелись крепче, чем когда-либо. Он повернул её к себе, и их взгляды встретились — в её глазах, сияющих от изумления, читался немой вопрос и доверие. Он едва заметно кивнул, обещая ей, что всё будет хорошо. Игорь чувствовал себя защитником, готовым принять этот новый, сказочный вызов. Они, словно заворожённые, двинулись вперёд, навстречу неизвестности. Каждый шаг уводил их глубже в этот сказочный мир, полный загадок и чудес. Они шли, не зная, что ждёт их впереди, но их сердца были полны азарта и любопытства, предвкушения великих приключений. Вдали послышался весёлый, резкий и ритмичный наигрыш гармони, и Игорь улыбнулся: казалось, их приключения только начинаются, и эта сказка обещает быть по-настоящему захватывающей и непредсказуемой.