Глава 4. Разведопрос лукоморцев. Книжица первая

На следующее утро Игорь, Толян и Маша, ощущая прилив бодрости после сытного царского завтрака, включавшего в себя блины размером с таз и кашу, от которой ложка стояла, а потом, кажется, пыталась уползти, покинули дворец царя Додона. Впереди лежали немощёные дороги Лукоморья, и они, вместо того чтобы слоняться по площади перед дворцом, решили наведаться на центральный рынок Лукоморска, столицы Лукоморья, где, по слухам, кипел не только самовар, но и жизнь, и можно было узнать много всего интересного, проведя своеобразный народный разведопрос. Пока троица ехала на почтовой повозке, скрипящей на неровных дорогах, словно старая бабка с артритом во всех суставах, Игорь, не теряя времени, снимал на видео и фотографировал проплывающий мимо пейзаж: золотые поля, колышущиеся от ветра, словно бескрайнее море, густые леса, из-за крон которых выглядывали маковки церквей, сияющие под солнцем. Это было так красиво, что сердце обзорщика слегка дрогнуло. Контраст между этой природной красотой и циничным злом, которое он только что подавил, был поразителен. «Вот что нужно защищать, а не эти гнилые, чёрно-белые декорации!» — твёрдо решил Игорь. Возница, словоохотливый старик с посеребренной временем бородой, вещал о том, что видел, знал и слышал за последнее время, делясь местными сплетнями и новостями, словно летописец своих дней. Он был настоящей живой энциклопедией, хотя и не работал навигатором. Он даже умудрялся листать свободной рукой ленту новостей на чём-то вроде сенсорного телефона, корпус которого был вырезан из дубовой коры, а экран светился ярким, сказочным светом. — Вчерась вот пресс-служба «Лукоморского вестника», ежедневник это такой, сообщала, дескать, трое героев в Лукоморье прибыло, — произнёс он. — Гутарят, мол, несправедливость не любят, не выносят, когда слабых обижают. Про вас это, видимо. Особенно про тебя, надёжа. Он кивнул Игорю, бросив на него уважительный взгляд, полный восхищения, словно перед ним сидел не просто человек, а настоящий Илья Муромец из будущего. — Я, господин возница, не герой, а просто смелый человек, противник несправедливости, — усмехнулся обзорщик, и его глаза весело блеснули, словно в них плясали озорные огоньки. — Неприемлемо то, что эти преступники творили. Мы вон вчера чуть головомойку одному и его шайке не устроили. Дружинники здешние, гутарят, остальных за ночь переловили да в острог отправили. И это хорошо, пусть знают своё место, а не творят бесчинства. Он словно задумался и приобнял Машу, прижимающуюся к нему, как будто она искала утешения и защиты. — Ты чего, Игорёк? — шепнула Маша, чувствуя лёгкое напряжение в его объятиях. — Да нет, ничего, Машуль. Просто люблю тебя очень сильно, — так же шёпотом ответил Игорь, нежно целуя её в висок. — Больше, чем Дашку, кикимору эту кудрявую. Она тебе в подмётки не годится. В этот момент Игорь снова вспомнил Дашу, её вечно недовольное лицо, привычку высмеивать его увлечения, бесконечные упрёки и оскорбления. Обзорщик инстинктивно сравнил убиенную им же в августе и оставшуюся в прошлом Дашу с Машей, которая всегда поддерживала его, смеялась над его шутками и была рядом, когда он в этом нуждался. С Машей Радаев чувствовал себя по-настоящему живым и сильным. Она была его якорем, его тихой гаванью посреди бушующего моря, а не торнадо, которое пыталось разнести его корабль в клочья. Этой сказке были нужны он и Маша, а Игорю — поддержка. Возница остановил лошадь у массивной калитки, украшенной причудливой резьбой, которая тут же раскрылась, словно по волшебству, приглашая путников войти в новый, удивительный мир. Игорь, Маша и Толян слезли с повозки и устремились в ворота, за которыми открывался вид на шумную рыночную площадь. Проходя по ней, они оглядывались вокруг, и перед их глазами проносились многочисленные шатры и прилавки, переливающиеся всеми цветами радуги, полные диковинных товаров и громких голосов торговцев, наперебой расхваливающих свой товар. Воздух был наполнен запахами свежей выпечки, жареного мяса и мёда, смешанных с ароматом дублёной кожи и свежескошенного сена. Игорь остановился возле прилавка с леденцами, сияющими, как драгоценные камни, и схватил карамельного петушка на палочке. — Сколь стоит, мужчина? — спросил он у торговца, стоявшего за большим пузатым самоваром, из которого клубился пар, разнося аромат травяного чая. — Три рубля, добрый молодец, — ответил, как для протокола, торговец. — Раз! — Игорь шмякнул на прилавок медную монету. — Два! — та же участь постигла ещё одну. — Три! — на прилавке показалась и третья монета, блестящая в лучах солнца. Затем Игорь протянул леденец улыбающейся Маше, глаза которой сияли, как изумруды, отражая его радость. — Держи леденчик, царевна моя зеленоглазая, — погладил обзорщик Машу по щеке. — Ты такая же сладкая, как этот леденец, и такая же красивая. На здоровье, Машуль. Он поцеловал её в макушку и добавил: — Я люблю тебя. Они пошли дальше по площади, наслаждаясь атмосферой рынка. Рядом люди активно играли в местный вариант городков, ловко кидая деревянные биты, кидались яблоками на меткость в какое-то чучело, изображавшее, судя по всему, какого-то злодея, и весело смеялись. Из-за угла показалась ряженая девушка в каком-то белом платье с чёрным узором и подошла к Игорю. Её взгляд был наглым и вызывающим, словно она бросала вызов всему миру. — А ну стоять, мадама, — зыркнула на неё Маша, сузив глаза, как кошка, готовая к прыжку. — Что тебе надо от моего парня? Девушка вместо ответа начала тянуть Игоря за руку, пытаясь оторвать его от Маши, и затараторила на непонятном языке: — О, айб йоханнабаден. Ту маскаро ромаль. Цигель, цигель, цигель, ай-лю-лю! При произнесении этих слов девушка умудрялась изображать соблазнительную улыбку, которая показалась Игорю простой попыткой изобразить душевнобольную или, по крайней мере, какую-то эксцентричную особу, стремящуюся привлечь внимание любой ценой. — Нет, барышня, ай-лю-лю потом. У нас дело государственной важности! — попытался отбояриться Игорь, вырывая руку. Девушка же продолжала напирать и с более настойчивой интонацией и требовательным тоном заговорила: — Цигель, цигель, ай-лю-лю! — Так-так-так, стоп! Вот этого вот не надо, вот этого вот я не люблю! Леди, синьора, фрау, мисс, к сожалению, не выйдет. Мой товарищ состоит в отношениях, не надо пытаться их разрушить! — попытался спасти ситуацию Толян, встав между девушкой и Игорем, словно неприступная стена. — Уважайте чужое счастье! — А чем вот эта вот краля лучше меня? — завелась внезапно перешедшая на русский язык девушка, и её глаза заблестели от злобы, словно в них зажглись два уголька. — Я красивее! Я умнее! Я могу дать ему всё, что он пожелает! Я — настоящая принцесса! — Моя принцесса стоит рядом со мной, — отчеканил Игорь. — И я её люблю. Не надо пытаться меня соблазнить, не поведусь. Твои чары на меня не действуют, они бессильны. Он уверенно сжал руку Маши, и троица пошла дальше по рынку, оставляя разъярённую «жрицу любви» позади. — Поехавшая какая-то... — цыкнул обзорщик языком, оглядываясь на девушку, стоявшую, как вкопанная, и злобно сверкавшую глазами. — Ходят тут проститутки, понимаешь! Ни стыда, ни совести, ни ссылки на профиль на OnlyFans! Или, как по-тутошнему... «Токмо воздыхатели». Ой, матушка моя, царица небесная... Дожили, едрить твоего домового! Проститутка с лукоморских задворок пристаёт к обзорщику… Инфоповод просто мощнейший! На Ютубе хайпанёт сто процентов! Троица дошла до аттракциона «Проверь свою силу». Аттракцион представлял собой неоднократно виденный Игорем в парках развлечений силомер, корпус которого был выполнен резьбой по коре осины, а сверху возвышался блестящий позолоченный звоночек. — Проверишь ли силу свою, добрый молодец? — провозгласил электронный голос из маленького динамика, встроенного в силомер. — Всего пять целковых. За самый сильный удар награда тебя ждёт! А если удар твой слаб, смирись, ты ничего не получишь. Игорь опустил в монетоприёмник силомера пять монет, поплевал на руки, взял молот, который казался тяжёлым, как стопудовая гиря, и принял стойку, словно отбивающий в бейсболе перед подачей. — А, ну давай. И-и-и эх, раззудись плечо! И он со всей силы саданул молотом по красной платформе на силомере. Измерительная отметка от его удара, подталкиваемая импульсом пружины ударной платформы, взлетела, словно ракета, и дошла до звоночка на самом верху шкалы силы. Звоночек звякнул, словно гонг на боксёрском ринге, оповещая о максимальной силе, которую редко кто достигал. — Сто шестьдесят пять килограммов! — провозгласил электронный голос, эхо которого разнеслось по рынку. — Поздравляю, богатырь, забирай свою награду! К Игорю вышла стройная девушка с подносом, на котором стоял не то ларец, не то шкатулка, искусно украшенная резьбой. Она смущённо улыбалась, видимо, не ожидая такой силы от двадцатичетырёхлетнего парня. — Что это за ларчик, сударыня? — спросил Радаев, с любопытством разглядывая ларец. — Аль деньги там, аль камни драгоценные? Если второе, мне драгметаллы без надобности, девать некуда. Да и не собираю я побрякушки. Это пусть вон сороки-воровки орудуют. Силомер вслед за тем выплюнул из прямоугольного отверстия какую-то карточку с надписью «КУПОН», словно выдавая чек или квитанцию. — Помимо купона сего на скидку пожизненную на все товары на нашем рынке, ждёт тебя, Игорян-богатырь, приз денежный! — провозгласил электронный голос из автомата. Вслед за этим из лотка посыпались монеты и купюры, сверкающие на солнце. Игорь тут же принялся собирать деньги и засовывать в кошелёк. Девушка же открыла ларец и вручила Игорю связку купюр, перевязанных атласной лентой. — Здесь, богатырь современный, двести двадцать тысяч лукоморских рублей, — с улыбкой и сияющими глазами произнесла она. — За твою силу невиданную заслужил ты. — Благодарю тебя, девица красная, — улыбнулся в ответ Игорь, сгребая из шкатулки деньги и суя в кошелёк. — Как звать тебя? — Фаина я, молодец, — ответила девушка, слегка покраснев. — Приятно познакомиться. Я Игорь, а со мною Мария и Анатолий. Мы, можно сказать, дружина, хоть и не народная, спасшая царя Додона от кризиса, — произнёс Игорь в ответ. — Скажи-ка, Фаина, а ты в курсе ли, что за беспредел творит тутошняя ОПГ? Мы-то, не будь дураки, сначала думали, что эти под Соловьём-разбойником ходят, но он, судя по газетам берестяным да тому, что в сети вашей пишут, от дел отошёл, свистеть отучился, грабить, экономику в университете преподаёт. Они, помимо центра Лукоморска, где-нибудь ещё работают? — Ой, богатырь, вся пресса про них судачит... Не только по Лукоморску работают, на западе, в Тридевятом, бесчинствовали давеча. Парням морды били, к девкам приставали... — с нескрываемым возмущением в голосе стала рассказывать Фаина. — Недавно у купца последний «Берестофон» спёрли. Пятый, с 512 гигабайтами ОЗУ. Благо, дружина вернула. Сказывают, вчера нескольких членов этой банды ещё поймали у дворца царя Додона. — Это всё про нас, Фай, — с улыбкой кивнул Толян. — Игорь даже сообразил, кто петушка златого у Додона скоммуниздил. Видала ж ансамбль вокально-инструментальный на дворцовой площади? Гутарят, дескать, эти трубадуры недоделанные, что во всю глотку на потеху маргиналам рыночным крамолу поют про царя, концерты тут нелегальные устраивая, пособники черкесского ига, бандиты тоже. И на черкесов тех, глядишь, управа найдётся, если уж этих дружина смогла к ногтю прижать. Главное — знать, на что давить. — Кстати, о черкесах... — Игорь помахал телефоном, демонстрируя новостную статью. — Я тут прочитал статью в «Лукоморской правде»... Пишут, что черкесов тех вербовала в своё время царевна-манипуляторша. Вот. Называется статья «Черкесские захватчики под руководством Елены Преглупой бесчинствуют в Лукоморске!». Не далее как месяцев пять назад это было. А вот манипуляторшей царевну сделало... Вы не поверите, что! Колдовство Лиха Одноглазого. — Вуду? — спросила поражённая Фаина, явно осведомлённая в тонкостях колдовства. Она инстинктивно поёжилась, вспомнив рассказы своей бабки о страшных ритуалах. — Может, и вудешь, Фай, кто ж тебя знает, — хихикнул Игорь, не удержавшись от каламбура. — Я не очень разбираюсь во всех этих свистелках-перделках колдовских, но кажется, это какое-то особое колдунство. Страшное такое, что тёща жениха какой-нибудь твоей подружки, которая умеет наводить порчу одним взглядом. — До чего дожили, уже у купцов черкесы телефоны крадут! — с негодованием произнесла Маша. — Куда дружина смотрит? Почему не контролируют? Это ж беспредел! — Это, Машуль, для них мелочь. Типа, когда убьют, тогда приходите, — с улыбкой потрепал Машу по волосам Игорь. — Даже здесь менты пофигистов включают… Как у нас, блин! Эх, больше бы контроля Додону Кузьмичу над правоохранителями… Я вообще вот думаю... Если это проделки Лиха Одноглазого, то наверняка ещё за этим стоит кто-то! Я, наверное, даже знаю, кто. Местная милиция описывает его следующим образом: худощавый, смахивает на груду костей из мяса для супа, одержим златом. Убить физически невозможно, перечит следствию. Фоторобот этой образины на каждом столбе ярмарочном висит. И он показал Фаине фотографию. На ней был изображён скелетоподобный человек в чёрном плаще до пола. Глаза «скелета» светились зловещим красным светом, от которого мурашки бежали по коже. — Узнаёшь, Фай? — спросил обзорщик. — Знакомо ль тебе лицо данного, так сказать, индивида? Фаина, узнав «индивида» на фотографии, округлила глаза. Её лицо побледнело, как мел, а губы задрожали, словно она вот-вот собиралась упасть в обморок. Маша инстинктивно подхватила её под руку. — Да это же Кощей! — выдохнула она, словно увидела призрака, от которого невозможно было спрятаться ни днём, ни ночью. — Его раз двадцать под стражу брали, но потом отпускали. Он откупался. Местные гутарят, власть захватить хочет. Сам стать царём и править железной рукой, превратив Лукоморье в своё мрачное царство. — А зачем ему власть? Ему, гаду, мало было неудачных попыток свистнуть у Ивана-царевича Царевну-лягушку? — с недоумением спросил Толян, почесав затылок. — И что он собирался делать с лягушкой? Суп из неё варить? Ладно, неважно. Кто ж его, зоофила, знает… — Он диктатуру свою, видать, установить над Лукоморьем хочет, — произнёс догадливый Игорь, глаза которого загорелись решимостью. — Кощей, как бессмертная сущность, не может умереть, но может сломать саму матрицу сказки, насадив вечный цинизм, и стать единственным неоспоримым правителем. Ничего-ничего, мы проведём рекогносцировку, так сказать, на местности, мобилизуем силы добра и бывших приспешников зла, ну, и прижмём подлеца бессмертного и его оставшихся пособников! Покажем ему, кто есть кто! Оторвав от стоящей рядом берёзки кусок бересты, Игорь написал на нём угольком свой номер телефона и протянул бересту Фаине. — Если вдруг захочешь пообщаться, ну, или какие новости будут, пиши или звони, — улыбнулся он. — Было приятно познакомиться. Мы пойдём. Игорь, Маша и Толян направились к выходу с рынка, оставляя позади Фаину, которая махала вслед, чувствуя, что её жизнь только что стала намного интереснее. Они знали, что сведения, почерпнутые из рассказов возницы и вычитанные Игорем на лукоморских новостных ресурсах, помогут им в дальнейшем. Цепочка зла выстроилась от Кощея через Лихо Одноглазое к черкесской ОПГ. Предстояло много работы, но они были готовы. Ведь задача их была не просто в том, чтобы спасти сказку, а вернуть ей настоящую, живую душу, очистив от всяческой скверны.