Глава 3. Похититель золотого петушка

Игорь и Маша прошли во дворец, и их сразу же окутало великолепие пышных убранств. Расписные стены, украшенные фресками со сценами из древних сказаний, переливались всеми оттенками золота и лазури, словно солнечный свет, пойманный в камне. Узорчатые ковры, сотканные искусными мастерицами, мягко пружинили под ногами, заглушая шаги, создавая ощущение невесомости. Тяжёлые бархатные занавески на окнах пропускали лишь приглушённый свет, создавая атмосферу таинственности и уюта, словно Маша и Игорь оказались в сказочной шкатулке. Воздух здесь был напоён ароматом благовоний, смешанным с тонким запахом сладкой выпечки и цветочного мёда, пьянящим и обволакивающим. Царь Додон вёл их по длинным коридорам, своды которых казались бесконечными, уходящими куда-то ввысь, а эхо от шагов блуждало, как заблудшая душа, пока не привёл в просторную горницу, украшенную тончайшей резьбой и сияющей позолотой, где каждый предмет искусства словно рассказывал свою историю, тая в себе вековую мудрость. — Ну давай, рассказывай, надёжа-царь, что за беда у вас тут творится, — начал Игорь диалог с улыбкой, в которой сквозила лёгкая ирония, но без тени высокомерия. В его взгляде читалась сосредоточенность. — Прямо по сути, не рассусоливая, как училка в гимназии аль барышня кисейная. Я тебе современным языком объясню, по Чернышевскому, что делать и кто виноват, разложу всё по полочкам, как опытный следователь или хороший аналитик. — В общем, как я и сказал, свистнули моего петушка золотого, — произнёс царь, отодвигая массивное кресло, украшенное львиными лапами, и тяжело приземляясь на мягкую подушку, расшитую золотыми нитями. — Эт первое горе. Второе — сила тёмная, невиданная повадилась в царство наше да давай гадости чинить. Окна разбитые ночами видно, брусчатка площадная краскою помазана, как будто надпись какую оставляли, да такую, что без слёз не взглянешь, словно кто-то хотел оставить на камне свою зловонную метку. — Надпись, говоришь? А я, надёжа-царь, знаю, что это за надпись, — вдруг засиял Игорь, поднимая кубок, полный сладкого, ароматного напитка, искрящегося в свете свечей. — Твоё здоровье, свет-великий государь, и пусть все твои печали развеются, как дым, а радость наполнит твоё сердце! Он отпил напиток из кубка, отправил в рот сочную виноградинку со шпажки, воткнутой в кусочек душистого яблока, и продолжил, задумчиво глядя на царя, чьи глаза были полны надежды: — Надпись та, ваше величество, выполнена на восточном языке. И не абы на каком! Таковые закорючки обычно пишут эти самые... черкесы, вестимо. Я тебе, надёжа-царь, слово добра молодца даю, их это почерк. И означает сия надпись что-то типа «Подавай нам дань, тогда вернём Петушка». А ведомо ль тебе, надёжа-царь, что эти свиньи вытворяли на ярмарке, пока мы с Машенькой моею там гуляли? Я видел, как они на торговку местную, Глашу, ну, полноватую такую, наехали. Ну, не совсем наехали, а под юбку лезли, охальники. Я на сих бесстыдников как зыркнул, они врассыпную, только пятки засверкали. А вот музыканты те, что про тебя крамолу примерно пятнадцать минут назад распевали, мне страсть какими подозрительными показались. У баяниста этих «неформалов с бугра» из-под кушака пёрышко золотое выглядывало, которое он баяном прикрывал, словно тайну какую, что не должна была быть раскрыта вовсе. И вот я вывод сделал, что он явно петушка твоего и прикарманил, хотя не знал, что это твой петушок, пока ты не сказал. Царь чуть не выронил кусок печатного пряника, который он только что поднёс ко рту. — Да не может быть... — удивлённо произнёс он. Его глаза округлились от удивления, словно два огромных блюдца, в которых отражалась люстра. — Я тебе, царь-батюшка, больше скажу, — продолжил Игорь, наслаждаясь произведённым эффектом, словно искусный актёр на сцене, мастерски выстраивал сюжет. — Я даже знаю, кто такие эти бесстыдники. ОПГ сия называется «Народные мстители». А те музыканты — члены этой ОПГ. Баянист — заместитель главаря. Вот кого разделывать надо, словно злодея на плахе. Петушок-то твой у него под штанами! Стражу зови. Мы с Машенькой моей любимой щас тут устроим так званый гражданский суд. Не какой-нибудь Нюрнбергский процесс, однако тоже более-менее гуманно, но справедливо. «Этот мир сломан, — подумал Игорь. — Его магическая защита и «сюжетная логика» отключены. Чтобы починить его, нужно показать обитателям, что справедливость работает, даже без волшебства, а цинизм наказуем. Я должен быть детективом и карающим мечом одновременно. Это мой способ распутать по-русски то, что напутали местные «русские», даже несмотря на то, что они черкесы». — Так это, боярин, дело нехитрое, можно устроить. Стража! Привести того баяниста-безобразника! — приказал Додон, хлопнув в ладоши, и его голос разнёсся по горнице, словно гром, полный новой, обретённой уверенности. Стража в пару секунд выбежала из горницы, а затем вернулась, держа за руки баяниста, который выглядел перепуганным, как заяц, попавший в капкан и готовый отдать душу за свободу. На лице баяниста читалось запоздалое осознание, что его крамола и цинизм привели его к быстрому и неминуемому возмездию. Он, привыкший к безнаказанности, теперь столкнулся с реальной справедливостью. — Иди сюда, на! — перешёл на близкий преступнику язык Игорь, стараясь говорить жёстким и требовательным тоном, словно матёрый следователь из отдела по борьбе с организованной преступностью. — Щас за базар будешь отвечать перед паханом, в натуре. Если будешь изворачиваться, шнырям скажу, чтоб они тебя в парашу макнули, ибо твой удел, фраер, дерьмо глотать за то, какие вы с подельниками вещи про царя пели. Давай, Машуль, начинай процесс, покажи ему, кто здесь главный. Он кивнул Маше, отправляющей в рот сочный кусок мяса. Та приподнялась и обратила на баяниста суровый взгляд, от которого тот ещё больше сжался, съёживаясь под её пристальным взором. Маша, обычно мягкая, сейчас включила режим «боевая подруга», не желая видеть злорадного цинизма в сказке. Для неё это была личная месть за испорченное волшебство. — Первый и самый главный вопрос! — начала допрос Ефимова чётким и властным голосом. — Погоняло, под кем ходишь, где чалился? Отвечай, не тяни, иначе хуже будет! Баянист задрожал и упал на колени, но молчал, словно воды в рот набрал. Его глаза бегали по сторонам, ища пути к отступлению. — Говори, свиная морда! — рявкнул царь, стукнув по полу скипетром, украшенным драгоценными камнями, отчего по горнице прокатился гулкий звук, заставляя стены дрожать. — Да пошли вы! Ничего не скажу! — рявкнул баянист. В его голосе сквозило отчаяние и вызов, словно он решил умереть, сохраняя остатки достоинства, если оное у него вообще было. — Говори, гад! — Игорь засветил преступнику ложкой в лоб, отчего тот вскрикнул, отпрянув назад. — Ты почто петушка златого свистнул, смерд?! Отвечать будешь?! Или хочешь, чтобы мы тебя самого на сковородке зажарили, а потом накормили твоих подельников?! — Брат, да забирай петуха этого, только не бей! — взмолился баянист дрожащим голосом. Его решимость испарилась, словно дым. — Я всё отдам, только пощадите! — Не брат ты мне, подстилка черкесская! — твёрдо и холодно отчеканил Игорь с интонацией Данилы Багрова. — Петуха на бочку! И быстрее, пока я тебе рёбра не перебрал, а потом не переломал кости твоим дружкам! Баянист дрожащими руками достал из-за пазухи потрёпанного петуха с золотым оперением и поставил на стол. Петушок, словно пробудившись от долгого сна, встрепенулся, расправил золотые перья и издал звонкое «Ку-ка-ре-ку!», наполняя горницу светом и радостью, которые так долго отсутствовали в этом дворце. Этот звук был первым, маленьким, но чистым исправлением магической «матрицы» этого мира. — Ну вот, другой базар, в натуре. А теперь сдрисни в тюрячку, на! Твоё место, как и твоих подельников, возле параши, — провозгласил Игорь, удовлетворённо кивнув. Стражники, суровые, невозмутимые мужчины с обветренными лицами, словно вытесанные из гранита, молча подхватили поникшего баяниста. Они вели его к выходу с такой мрачной решимостью, что стало ясно: для него этот суд закончился, а вот наказание только начинается. Лицо баяниста было пепельно-серым, а глаза полны ужаса и безнадёжности. Он знал, что в остроге его ждёт судьба куда хуже смерти. Он понял, что цинизм и крамола больше не защищают его в этой сказке. А царь стал разглядывать петушка, словно тот был величайшим сокровищем, драгоценностью, которую он уже не надеялся увидеть вновь. — Ничего себе, живой... — обомлел Додон со светящимися от удивления глазами. Царь осторожно взял петушка в руки, погладил нежное оперение, и на его лице заиграла улыбка, которая, казалось, впервые за долгое время осветила его печальные глаза. Это было началом конца его несчастий, предвестником новой, счастливой эры. — А что, если я тебе, надёжа-царь, скажу, что всё то, о чём ты говорил, творил этот баянист и его банда? — спросил Игорь с интонацией Морфеуса из «Матрицы». Его голос звучал загадочно и многообещающе, предвещая новые откровения. — И рыбу на базаре тоже они крали? — недоверчиво уточнил Додон. Его глаза всё ещё были полны удивления. — И рыбу тоже они. И часовню он поджёг, и козла у бабушки угнал, и даже дождь вчера вызвал, — с усмешкой добавил Игорь, наслаждаясь реакцией царя, которая превзошла все его ожидания. — В общем, настоящий многостаночник. Недаром у него погоняло «Многорукий». За ним ещё много грехов, за которые его будут на суде и в остроге петушить! У него их столько, что хоть видео снимай на манер «Киногрехов». Царь Додон смотрел на Игоря широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в услышанное. Перед ним как будто сидел не просто иноземец, а настоящий волшебник, способный раскрыть самые запутанные тайны и вывести на чистую воду любого злодея. Словно сам Всевышний послал его в эти края, чтобы восстановить справедливость и вернуть покой в его царство, даруя надежду. — А мост, по которому грека ехал через реку... — начал Додон, вспоминая старинные предания, словно пытаясь найти ещё одну нить, ведущую к разгадке. — И мост он подпилить пытался. Не получилось: рак за руку гада цап. Видал рубец на руке, надёжа? — усмехнулся Игорь. — Так только местные лукоморские раки умеют. Они славятся своей хваткой. — А я думаю, чего так с площади нечистотами разит... А это, похоже, этот Прошка-баянист, как ты говоришь, в парашу нырял, причём в одёже! — вдруг рассмеялся царь, и его хохот наполнил всю горницу. Стражники, наблюдавшие за всем этим, тоже не сдержались и заржали, покачиваясь от смеха. Внезапно воздух заискрился зелёным светом, и раздался знакомый звук балалаечного тремоло, словно сотни струн зазвучали в унисон, наполняя комнату магией, которая была более концентрированной и мощной, чем во время телепортации Игоря и Маши. Вспышка была резкой и внезапной. Толян Смирнов, Мозговой, сидевший дома перед компьютером и просматривавший свежий стрим по Dota 2 от их с Игорем общей знакомой, Лиды Васильевой, носившей никнейм «Лида Ретро», которая была не прочь поиграть и в современные игры, почувствовал знакомый запах озона и старой бумаги, а затем странное, режущее ощущение, будто его ДНК мгновенно пересобирается. Он даже не успел отреагировать, как окружающая его комната растворилась в зелёном вихре, и через секунду он оказался посреди роскошной горницы, и его голова гудела. Толян выглядел слегка ошарашенным и дезориентированным, словно только что совершил посадку, завершая полёт на космическом корабле с другой планеты, где законы реальности были совсем иными. — Э-э-э... Привет, ребята! — неуверенно произнёс Толян немного сдавленным голосом, осматривая горницу. — Я, кажется, телепортировался через книгу. Мне показалось, или тут только что кто-то про рыбу и козла говорил? И что за сказочные декорации? Игорь и Маша с улыбкой переглянулись, а царь Додон вздрогнул, увидев нового, неожиданного гостя, словно перед ним материализовался призрак из древних легенд, появление которого не предвещало ничего, кроме новых загадок. — Толян! Ты как раз вовремя! — воскликнул Игорь, подойдя к другу и похлопав его по плечу. — Знакомься, это Додон Кузьмич Устинов, местный царь, в данной юрисдикции представляет законодательную, исполнительную и судебную власть в одном лице. А это, ваше величество, наш товарищ! Мы тут, Толян, как раз разбирались с одним петушком... золотым, который оказался не так прост, как казалось на первый взгляд. Царь Додон с недоверием посмотрел на Толяна, затем на Игоря, пытаясь осознать происходящее. Его лицо выражало полное замешательство, словно он пытался разгадать сложнейшую головоломку. — Ещё один чужеземец? — пробормотал царь. Его голос был полон недоумения. — Именно, ваше величество, — подтвердил Игорь, улыбаясь. В его глазах плясали озорные огоньки. — Это наш друг Толя, можно Анатолий. И он очень умён. Настоящий Мозговой! Это, надёжа-царь, прозвище такое, потому что башковитый он. По образованию юрист, по душе творец, как мы с Машей. С ним наши шансы на победу над любой силой удвоятся! Теперь нам никакая нечисть не страшна. Мы готовы к любым испытаниям! Игорь, Маша, Толян и царь ещё долго сидели, наслаждаясь яствами и беседой, которая с каждой минутой становилась всё более интересной и непредсказуемой. Царь Додон не уставал удивляться проницательности Игоря и неожиданному появлению Толяна, а Игорь с Машей чувствовали, что их приключение только начинается, и их впереди ждёт множество всего — новых загадок, испытаний и, возможно, даже битв, но теперь они были готовы ко всему, ведь вместе они были непобедимы.