Глава 6. Соловей Рахманов открывает тайны

Николай Березин возвращался домой, держа в руках букет белых цветов, лепестки которых казались такими же хрупкими, как и его надежды. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо Лукоморска в тревожно-багровые тона, отражавшие его внутреннее состояние. Он шёл быстро, будто спеша сбросить с себя остатки позора, пережитого в кабинете, где он открыл душу перед незнакомцами. Николай всё ещё чувствовал на себе их осуждающие взгляды, особенно взгляд Толяна, который, казалось, видел его насквозь. Эта встреча оставила после себя горький привкус вины и жгучее осознание собственного малодушия. «Они правы. Я трус, прикрывающийся погонами», — стучало в его висках. Открыв дверь, он вошёл в квартиру, где обычно царили уют и тепло, надеясь, что Фаина дома. — Фаечка, я вернулся! — позвал он, и его голос эхом разнёсся по прихожей, отскакивая от стен и возвращаясь обратно, не встречая ответа. Звук его голоса был слишком громким в этой внезапной пустоте. Затем Березин прислушался, ожидая ответа, и в его душе затеплилась надежда на спокойный вечер в обществе любимой жены. Ответом подполковнику МВД была тишина. Не та умиротворяющая тишина, что бывает в спящем доме, а зловещая, настораживающая, тяжёлая, как свинцовая плита, словно дом затаил дыхание, предвещая нечто недоброе, какую-то невидимую, но ощутимую трагедию. Воздух казался холоднее обычного, несмотря на работающие батареи отопления. Николай нахмурился. Он прошёл в гостиную, затем на кухню, заглянул в спальню. Нигде не было и следа Фаины. Букет белых цветов в его руках показался ему вдруг неуместным и тяжёлым, словно он был символом его собственной вины. Он ощутил внезапный, леденящий укол страха в груди. Сердце Николая заколотилось сильнее, предчувствие беды кольнуло его, словно острым кинжалом, вонзившимся в душу и причинившим ему невыносимую боль. Проходя мимо зеркала в прихожей, Николай кинул взгляд на листочек в клетку, приклеенный к нему кусочком изоленты. На нём чёрным маркером было написано Фаининым почерком, до боли знакомым и родным, который он бы узнал из тысячи: «Не могу больше. Мне надо дышать. Я ушла к маме. Прости. Фаина». Каждая буква, каждое слово словно пронзало Березина насквозь, оставляя за собой горький привкус отчаяния и непонятной для него безысходности. Букет белых цветов выпал из его ослабевших рук, рассыпаясь по полу, как бисер, как осколки разбитой надежды, хрупкие обломки его маленького мира, который он сам же создал. Николай закрыл глаза, пытаясь осознать случившееся, но реальность била его по лицу, как холодный ветер, приносящий боль, которую ему было не унять. Он рухнул на колени, ощущая под ладонями шершавый ворс ковра, а в его голове эхом отдавался звон разбитых мечтаний и утерянного счастья. — Что я наделал?! — отчаянно крикнул он голосом, полным боли и сожаления. — Моя Фаечка... Моя светлая Фаина... Я же видел, как ей тяжело, как я её теряю! Как я мог её довести до такого?! Это всё из-за Кощея! Из-за этой проклятой взятки, которая всё испортила, разрушила нашу жизнь! Он вдруг вспомнил, как несколько лет назад, когда они только поженились, Фаина часто шутила: «Коля, ты мой герой, мой Витязь в сияющих доспехах!». А теперь он чувствовал себя просто жалким трусом, который побоялся противостоять злу и потерял самое дорогое, что у него было. Он, подполковник МВД, оказался бессилен перед угрозами какого-то костлявого маньяка. Он был сломлен, и единственной мыслью было, что он должен отомстить.

***

Фаина же, находящаяся в квартире своей пожилой матери, Ярославы Никифоровны Басмановой, радовалась и чувствовала себя свободной, словно сбросив с плеч непосильный груз, тяжкую ношу, которая давила на неё все пять лет брака с Николаем. Воздух в квартире матери был напоён ароматом травяного чая и свежих пирогов, создавая атмосферу уюта и покоя, так отличающуюся от душевной бури, которая бушевала в доме Фаины и Николая. — И самое интересное, мам, что Коля мне ни слова не говорил про взятки до последнего, — рассказывала Фаина с невероятным возмущением и удивлением. — Он всё время молчал, как рыба, а я видела, что с ним что-то не так! Он прятал деньги, а у него глаза пустые, руки трясутся! Я ещё сегодня написала Игорю, ну, тому парню, что на рынке встретила. Он творческий человек, я в соцсетях его видела. Обзоры видеоигр делает, фильмов, мультфильмов, музыкант. Он там был со своей девушкой и лучшим другом. Он одним замахом молота выиграл в силомере огромные деньги. Выбил с первого же удара сто шестьдесят пять килограммов, представь себе! Я сама лично ему приз вручала. Он говорит, что думает, что Ленку Преглупую сделало такой, какой её все знали, колдовство. Я, конечно, предположила, что это вуду. Он согласился, что, может, это и вуду, затем говорит, что не очень разбирается во всех этих колдовских вещах, но думает, что это «какое-то сильное колдунство». Прямо так и сказал: «страшное такое, что тёща жениха какой-нибудь твоей подружки». Он так забавно шутит, без пошлости! А ещё знаешь, мам, он такой… уверенный. И глаза у него такие честные, в них нет ни капли лжи. И он со своей Машей так нежно обращается, так смотрит на неё! Чувствуется, что любит её по-настоящему, всей душой. Не то что Коля… С ним я всегда чувствовала себя, как за стеклом, будто не до конца понимала, что творится в его душе, какие он тайны скрывает. Ярослава Никифоровна, сидящая напротив дочери в кресле-качалке, вязала крючком ажурную салфетку. Она лишь мягко улыбалась, понимая, что в жизни её дочери наступил переломный момент, и она наконец-то начала дышать полной грудью, освободившись от оков, которые сковывали её сердце. — Знаешь, Фаина, — спокойно и мудро проговорила Ярослава Никифоровна, не отрываясь от вязания, — иногда, чтобы найти себя, нужно сначала потеряться. И, кажется, ты на правильном пути. Этот Игорь… Он, видимо, привнёс свет в твою жизнь, озарив её новыми красками, дав тебе понять, что в мире есть и хорошие люди. А Коля… Он хороший человек, но слишком долго он позволял тьме и страху проникать в свою жизнь, заглушая свой собственный свет, свои лучшие качества. Он боялся Кощея больше, чем потерять тебя. — Может быть, мам, — ответила Фаина, задумчиво глядя в окно, где по небу плыли облака. — Но теперь я чувствую, что могу дышать. Я чувствую себя живой. И я хочу быть частью чего-то настоящего, чего-то, что имеет смысл. Я хочу помочь Игорю и его друзьям в их борьбе со злом. Я хочу сама с ними подружиться. Я чувствую, что борьба со злом и несправедливостью — моё призвание, моя судьба, к которой я шла всю свою жизнь. Я должна это сделать ради себя, ради всех друзей, ради Лукоморья. На лице Фаины появилась решимость, её глаза загорелись новым огнём, который она ранее не видела, огнём решимости и предвкушения. Она достала свой берестофон и открыла переписку с Игорем, и на её губах заиграла лёгкая улыбка, предвещая новые приключения и возможности. Она чувствовала себя не женой подполковника МВД, а воином. Новая жизнь только начиналась, и она была готова к любым приключениям, которые принесёт ей судьба.

***

В это время Игорь, Маша и Толян слезли с повозки у Лукоморского государственного университета, величественного здания из красного кирпича, где царила атмосфера знаний и науки. В отличие от МВД, это место дышало порядком, пусть и академическим. — Ну что, теперь надо Соловья найти, — объявил Игорь, просматривая расписание на сайте ЛГУ на своём телефоне. — У него в тринадцать десять должна быть пара по экономике общественного сектора с триста двадцать первой группой в двести тридцатой. Сейчас окно, так что, скорее всего, он в преподавательской или на кафедре. Пойдём искать. Время не ждёт, каждая минута на счету. Они прошли мимо пропускного пункта, который охранял дюжий витязь с планшетом в руке, затем поднялись на третий этаж крыла экономического факультета, где царила тишина, нарушаемая лишь редкими шагами и гудением старого кулера. Мимо проходил декан факультета Кузьма Прохорович Порфирьев, степенный мужчина с густой бородой. — Здравствуйте, добрые молодцы и красна девица. Вы новые студенты? — мягко и приветливо спросил декан. — Нет, Кузьма Прохорович, не студенты, — ответил Игорь, вглядевшись в имя на бейджике на кафтане декана. — Мы, так сказать, внештатные расследователи дела одного крайне опасного индивида, помощники царя Додона. Как в сериале «Лукоморский детектив», если вы такой знаете. Нам бы, надёжа-декан, Соловья Одихмантьевича Рахманова увидеть. На него нам дали наводку в первом отделе МВД по Лукоморску, как на человека, сведущего в мире преступности, знающего его изнутри, до мельчайших деталей. Декан на мгновение задумался, поглаживая бороду, словно взвешивая информацию, показавшуюся ему весьма необычной. Он слегка прищурился. Его взгляд скользнул по Игорю, Маше и Толяну, оценивая их внешний вид и поведение, пытаясь понять, кто перед ним. — Соловей Одихмантьевич сейчас на кафедре, у него окно, — наконец произнёс Кузьма Прохорович, и в его голосе прозвучала нотка удивления от того, что такие люди ищут Соловья-Разбойника. — Если поспешите, застанете его до начала следующей лекции. Он, как правило, пьёт там чай с баранками и разгадывает кроссворды. Он указал на дверь в конце коридора, которая, судя по всему, вела на кафедру. — Благодарим вас, Кузьма Прохорович! — воскликнул Игорь, и троица тут же устремилась в указанном направлении, предвкушая встречу с бывшим разбойником, ныне преподавателем, от которого они надеялись получить ответы на интересующие их вопросы касательно Кощея и его деяний. Постучавшись в дверь, Игорь заглянул внутрь и спросил: — Соловей Одихмантьевич Рахманов здесь? К Игорю, Маше и Толяну вышел высокий мужчина средних лет, с пронзительным взглядом и осанкой, выдававшей в нём недавнее прошлое, полное опасностей и приключений. Его лицо было покрыто лёгкой щетиной, а в глазах читались ум и опыт, накопленные годами. В его руке была кружка с чаем, а в другой — недоразгаданный кроссворд. — К вашим услугам, друзья мои. Преподаватель экономики Рахманов Соловей Одихмантьевич. Что вам угодно? — голос Соловья был глубоким и немного хриплым, словно он только что закончил читать лекцию. — Мы вот, Соловей Одихмантьевич, так сказать, внештатная дружина по борьбе за справедливость. Мы к вам по поручению городского отдела МВД. И мы располагаем исчерпывающей информацией, которая наверняка вам о чём-то говорит, — вступила в игру Маша, отмечая про себя цепкий, оценивающий взгляд Рахманова. — Смотрите, вы же помните одну личность по фамилии Бессмертный? — Как же не помнить этого негодяя! — ответил Соловей. В его голосе прозвучала явная неприязнь, словно он говорил о давнем, непримиримом враге, с которым его связывали неприятные воспоминания. — Кощей! Он мне столько крови попортил в своё время, что не сосчитать! Его имя до сих пор вызывает дрожь у любого, кто хоть раз с ним сталкивался. Он в криминальном мире, можно сказать, фигура номер один. Что на этот раз? Неужели он что-то натворил снова? Его тёмные делишки всегда предвещают беду. — Ещё как натворил, Соловей Одихмантьевич, — кивнул Игорь. — Вы, наверное, не знали, но эта костлявая морда финансирует набеги монголо-татар на Лукоморье и Тридевятое, стремясь к полному их уничтожению, как настоящий деспот, с авторитарными намерениями. Под его началом бесчинствует ОПГ «Народные мстители», в котором состоят черкесы. У меня и моих друзей появилась мысль, что вы, как человек, который знает криминальный мир как свои двадцать пальцев, сможете нам дать какие-то наводки, снабдить нас информацией. Что вы можете рассказать? Важна может быть любая мелочь, любая деталь. — Я с ним, поганцем, знаком достаточно давно, — начал Рахманов, и его взгляд устремился вдаль, словно он перебирал в памяти старые события. — Лет этак шестьсот как минимум, в лучшем случае семьсот. Не очень хорошо помню даты. Он был моим конкурентом, а иногда и партнёром. Он был расчётлив, но не безумен. Он мне казался адекватным, потому что показывал свой интеллект, начитанность. Образованный, как видно, был человек. Но в последние годы он резко изменился. Он стал одержим властью и богатством, его глаза горели безумием, а поступки стали необъяснимы. — Откуда в нём это? — изумился Толян, недоуменно нахмурив брови. — Что на него так повлияло или кто его таким сделал? — Он в последних несколько лет подсел на магию вуду и подобное, — продолжил Соловей, и в его голосе прозвучала нотка тревоги, предвещая нечто зловещее. — Я слышал, что он пытался освоить самые тёмные заклинания, чтобы стать ещё сильнее, подчинить себе волю других. Первые звоночки были ещё тогда, когда он у Ивана-царевича умыкнул Царевну-лягушку, ну, Василису Прекрасную в лягушачьей шкуре, которую тот сжёг, не ведая, что творит. Он тогда впервые попробовал силу манипуляции, и она ему понравилась. Вот и заразился. Соловей сделал паузу, словно собираясь с мыслями, затем продолжил: — Но это было лишь началом. Его настоящая одержимость началась после того, как он нашёл древний артефакт. Говорят, это был свиток, пропитанный чёрной магией, который давал власть над чужими душами, подчиняя их своей воле. Не знаю, что за свиток такой, но он испускал чёрный дым и пах серой. Он стал буквально поглощён этим, изучая его дни и ночи напролёт, словно одержимый. С тех пор его поступки стали ещё более изощрёнными и зловещими. Он начал экспериментировать, создавая свои собственные заклинания, а его сила росла в геометрической прогрессии, становясь всё более устрашающей. Только вот потом, после десятка проб, свиток перестал работать и самоуничтожился. Видимо, Кощей не справился с его мощью. Поделом! — в голосе Соловья прозвучало удовлетворение, словно он радовался заслуженной каре. — Только вот собственную магию он не использует, предпочитая управлять через других, оставаясь в тени. Он — кукловод, а не прямой боец. Игорь, Маша и Толян обменялись взглядами. Информация Соловья была бесценна, словно найденное сокровище. Кощей, как оказалось, был не просто бандитом, а чем-то большим — одержимым властью магом, стремящимся к мировому господству. Его бессмертие и неиспользование собственной магии были лишь частью его зловещего плана. — Значит, Кощей не действует напрямую, а использует других, как марионеток, — проговорил Игорь, задумчиво потирая подбородок. — Кукловод, черти б его драли! И его сила не в прямом колдовстве, а в его способности манипулировать. Это меняет дело. Мы не можем просто броситься на него с кулаками, это будет самоубийство. Он нас порвёт, как Жучка мочало. — Именно, — кивнул Соловей. — Он всегда был умным, хитрым. Теперь его интеллект помножен на безумие и тёмную магию. Он действует чужими руками, оставаясь в тени. Единственный способ добраться до него — это разрушить его сеть, лишить его марионеток и тем самым ослабить. А уже потом... — Тогда нам нужно узнать больше о его планах и его сообщниках, — перебила Маша полным решимости голосом. — И о том, что это за, как мы между собой выражаемся, «сильное колдунство», которое сделало Елену Преглупую такой. Это может быть ключ к пониманию его методов, к разгадке его тёмных секретов. — А что насчёт его ахиллесовой пяты? — спросил Толян, напрягая взгляд. — Игла, яйцо, утка... Это всё сказки, или в этом есть доля правды? Соловей покачал головой. — Легенды, друзья мои, часто имеют под собой реальную основу. Но в случае с Кощеем… его смерть, как говорят, спрятана. Но где именно — никто не знает. Он слишком хорошо оберегает свою тайну, словно зеницу ока. Ищите ниточки, которые ведут к его слабостям, к его уязвимым местам. — Итак, друзья, — подытожил Игорь аналитическим тоном. — Наша задача не просто поймать Кощея, а раскрыть всю его сеть. Найти всех, кого он завербовал, и понять, как он ими управляет, словно нитями. А ещё… найти ту самую тёмную магию, что околдовала Елену Преглупую, снять её, а также мобилизовать тех, кто сталкивался с Кощеем или хотя бы знает о нём, и создать армию для борьбы с ним, армию добра. Маша и Толян кивнули. Решение было принято. Они не просто спасали петушка, они вставали на пути у могущественного зла, угрожающего всему Лукоморью, и были готовы к битве. — Спасибо вам, Соловей Одихмантьевич, — сказал Игорь, протягивая Рахманову руку. — Ваша информация бесценна. Мы вам очень признательны. — Удачи вам, ребята, — ответил Соловей, пожимая руку Игоря с уважительным взглядом. — Это будет непросто. Но, если кто и справится, то это вы. Я верю в вас. И помните, если что, я всегда здесь, готов помочь советом, словом или делом. Вот, держите мой номер телефона для связи. Герои, получив визитку Соловья с номером его телефона, покинули кафедру, ощущая прилив сил и решимости. Они знали, что впереди их ждёт долгий и опасный путь, но теперь у них был план, и они были готовы следовать ему до конца. Теперь они понимали, что враг не просто силён, а дьявольски хитёр. Они должны были найти Кощея и его тёмные секреты, чтобы спасти Лукоморье от надвигающейся катастрофы и вернуть ему покой.