Часть 4: Когда начинается жизнь.

***

Я просыпаюсь не от крика, не от боли в висках, не от холода металлических стен. Сегодня — по-другому. Мир вокруг всё ещё тихий, но в этой тишине нет угрозы. Я ощущаю… покой. Свет сквозь балконные окна мягко ложится на пол. Тёплый, почти золотой. Он щекочет мне щёку, как будто мир осторожно зовёт: «Проснись». И я просыпаюсь. Без страха. Одеяло — настоящее. Не армейская простыня, не холодная капсула. Под ним тепло, почти уютно. Я потягиваюсь. Каждое движение не вызывает боли. Кажется, я даже улыбаюсь. Сначала уголками губ, потом шире. Я не помню, когда в последний раз чувствовала… это. Радость. Спокойствие. Себя. И это — пугает. Я не просыпалась вот так… никогда. Не дернулась, не потянулась к оружию, не вслушалась в тени под дверью. Нет холодного пота. Нет боли в мышцах, оставшейся после ночных кошмаров. Нет кошмаров. И это, чёрт возьми, ненормально. Слишком… спокойно. Сажусь на кровати. Провожу рукой по шраму на ключице — он не болит. Ни тело, ни разум не бьют тревогу. И это страшнее, чем бой. Потому что если мне хорошо — значит, я начала чувствовать. А если я начала чувствовать…Значит, всё это может быть отнято. Снова. Тихий, вежливый голос Редвинга, немного механический, но с намёком на характер, раздался в комнате. —Доброе утро, Диа. Вы хорошо спали. Запрос: разрешите установить прямое голосовое соединение с агентом Барнсом? Я поднимаюсь на локтях, протираю глаза. Утро и правда хорошее, почему бы и нет? — Разрешаю. Через секунду — узнаваемый, чуть хрипловатый голос с лёгкой улыбкой в интонации. — Доброе утро. Надеюсь, ты проснулась в хорошем настроении. Мы тут с командой обсуждали — может, хочешь присоединиться к нам на утреннюю тренировку? Обещаю, не будет ничего слишком жёсткого. Я думаю это хорошое начало. Удивительно, как по голосу можно понять, что человек говорит с настоящей теплотой. А может, просто я начинаю доверять. — Звучит заманчиво. Пойду… Да. Наверное. Я через пятнадцать минут буду готова. Баки чуть тише: — Что-то не так? — Всё слишком… хорошо. — Хорошо это вроде неплохо? — Вот именно. И знаешь, это хуже всего. — Потому что ты думаешь , что это не надолго? — Потому что я знаю, что за этим всегда что-то следует. Спокойствие — это тишина перед выстрелом. Баки молчит. Он понимает. Лучше многих. — Мы оба знаем, что это правда… но, ты можешь просто быть. Просто тренироваться. Просто… быть собой. Без страха. Тренировка на заднем дворе базы. Редвинг проведёт,а я встречу. —Хорошо. Он сказал “доброе утро”, и это почему-то оставило странное, приятное послевкусие. Баки. Такой сдержанный, но в голосе — что-то тёплое. Это и правда хорошая идея. Все в сборе. Шанс не просто размяться, а… вписаться. Попробовать, хотя бы на шаг, стать частью этого коллектива. Я смогу наконец поблагодарить Сэма. Не официально, между делом. Просто сказать: “Спасибо”. И может… получится завести разговор хоть с кем-то. Без отстранённости. Без неловких пауз. Без настороженности. Я не жду, что они мне сразу станут друзьями. Но кто-то ведь должен сделать первый шаг. Почему не я? Я не хочу больше прятаться за стенами и отговорками. Не стала тянуть. Если уж решилась — то вперёд, без сомнений. Пара шагов до ванной. Холодная вода освежает, сбивает остатки сна, приводит мысли в нужное русло. В зеркало мелькает моё отражение — немного взъерошенное, но живое. И, чёрт возьми, уже не чужое. Быстро привела себя в порядок: волосы — в хвост, лицо — чистое, без лишнего. Тело отзывается лёгкой готовностью, будто само ждало команды. Спортивные лосины — чёрные, как вторая кожа. Топ — облегающий, чётко сидит по фигуре. И поверх, удобная толстовка. Всё. Я готова. Осталось только сделать шаг за дверь.И выйти — не просто в тренировку, а в что-то новое. Я выхожу из жилого блока, и на секунду замираю. База большая. Я вздыхаю и поднимаю голову. — Редвинг. —В вашем распоряжении, Диа. — Покажи путь до тренировочной зоны. —Следуйте по левому коридору, пройдите через технический блок.«Сектор 3», далее — выход на задний двор. Следуя его указаниям, поворачиваю в нужный коридор. Свет постепенно становится мягче, стены — светлее. Вдалеке уже слышны голоса. Кто-то смеётся. Кто-то спорит. И где-то среди всего этого — они. Команда. Передо мной — задний двор,тренировочная зона. Она правда похожа на лес: высокие деревья, мягкая подстилка из травы и хвои. Просторно. Дышится свободно. Я делаю пару шагов вперёд. У тренировочной платформы спорят Елена,Алексей и Джон. Алексей размахивает руками, краснеет от азарта, и его голос гремит на весь участок: — В Советское время мы делали такое с завязанными глазами! Это не тренировка, а разминка для детского лагеря! — Да-да, конечно, папа. Всё, что было “в Советское время”, — свято. Но, может, сначала попробуешь не запыхаться после трёх выпадов?-насмешливо в ответ кричит Елена. Алексей фыркает и что-то бурчит себе под нос. Сэм стоит чуть в стороне, рядом с Баки — оба наблюдают за разминающимися. Баки в голубом лонгсливе- майке и тактических брюках, руки на груди, взгляд внимательный. Он первый замечает меня. Наши глаза встречаются.Он кивает. Неброско. Но в этом — приглашение. Не “что ты тут делаешь?”, а “ты вовремя”. Я выдыхаю и иду вперёд. Сердце бьётся чуть быстрее. Не от страха — от напряжённого предвкушения. Я не знаю, как пройдёт тренировка. Не знаю, кто и как отреагирует. Но знаю одно: я здесь. Среди них. И сегодня — мой первый шаг. Сэм: — Ну вот, теперь можно начинать. Все ключевые фигуры на месте.-кивает — Доброе утро, Диа. — Доброе. Выглядит так, будто день обещает быть интересным. — Это зависит от того, кого поставят в пару с Алексеем.-спокойно говорит Баки. Сэм усмехаясь: — Или с Еленой. Хочешь можешь выбирать.. грубая сила или сарказм, который бьёт сильнее кулака. Ответить не успеваю — нас уже услышали. Елена приближаясь, с полуулыбкой: — О, смотрите, новенькая официально с вами разговаривает. Это уже победа. -делает паузу, глядя на меня— Не бойся, они только снаружи такие грозные. Внутри варёные пельмени. Баки бросает на неё взгляд с лёгкой усмешкой, потом переводит его на меня. Баки: — Готова? Я киваю, коротко, но уверенно. Елена в сторону, тихо: — О, она с таким лицом, будто знает, куда ввязывается. Очаровательная наивность. Сэм усмехается, Баки молчит, но уголок губ чуть дёргается. Атмосфера — как надо. Живая. Настоящая.Баки и Сэм отошли в сторону, наблюдая. Алексей — чуть дальше, с рукой на поясе, явно развлекается происходящим. Потому что на площадке — я и Елена. — Что скажешь? Сразимся? -Елена обращается ко мне . — Эй, девочки, не начинайте без меня. А то вы же знаете, как скучно бывает без настоящей конкуренции.-самодовольно говорит Джон. Весь в самоуверенности, плечи расправлены, голос громкий, жесты преувеличенные. Смотрит не на меня, а будто сквозь меня. Джон с усмешкой: — Я слышал, теперь тут «зимних” , двое. Давай проверим, насколько ты крута, когда против тебя не симпатичная подружка, а кто-то… посерьёзней. Я молча смотрю на Джона. Глаза становятся холодными. Не гнев, не страх — просто расчётливое спокойствие. Внутри — лёгкое раздражение. Он мне неприятен. Слишком громкий. Слишком показной. Слишком неискренний. И он думает, что я хрупкая. Он ошибается. Джон на ходу, лениво: — Не бойся, я осторожно. Не хочу тебя травмировать. Он делает первый выпад — размашисто, с явной демонстрацией силы. Я легко ухожу в сторону. Никаких эмоций на лице. Только точность. Он снова атакует — прямой удар. Я парирую, и в одно движение — подбиваю ему ногу, заставляя пошатнуться. Всё ещё — спокойно. Без лишнего. Джон раздражается, идёт на силовой захват — и вот тут я меняюсь. В долю секунды захватываю его руку, использую его вес против него же — и с хлестким щелчком кладу его на пол. Секунда тишины. Джон ошарашен. Он пытаясь выглядеть неуязвимым: — Ну да… тебе просто повезло. Я ж не на полную…Вскакивает, отряхиваясь. — Не хотел тебя в стену впечатать, так-то. Подхожу ближе. Смотрю сверху вниз — не злобно. С жалостью. Как на пацана, который всё ещё играет в солдатиков. — Не надо делать одолжений. Особенно тем, кто сильнее тебя. Его эго болит сильнее, чем тело. — Да пошло оно всё! Чёрт бы побрал это “шоу”. Она просто удачно встала. Сука, тренировка, блядь, а не демонстрация своей крутости! Он резко поворачивается к Баки: — А ты чё молчишь? Стоишь тут, будто всё в порядке. Может, уже хватит этой херни, а?Или тебе нравится? На мгновение наступает гробовая тишина. Все замерли. Баки делает шаг вперёд. Спокойный, как шторм перед ударом. Баки низко, без эмоций: — Джон,Закрой рот. Делает шаг ближе. — Пока у тебя осталась хоть капля уважения — или хотя бы зубов. Джон дергается. Его лицо налито кровью. Он делает резкий шаг вперёд, но тут — голос Елены, как выстрел из ниоткуда. — Джон, пипеточку зачехли. Пауза, кривит бровь. — И не буянь, пока тебя за ухо не вывели. Мы тут тренируемся, а не сцену устраиваем. Над нами повисает короткое напряжённое молчание. Много шума. Мало сути. Джон — не опасный. Он громкий. Громче боли, громче логики, громче здравого смысла.Такие, как он, не уважают силу — они боятся её. А потому делают всё, чтобы затоптать, пока не признали поражение. Джон сжимает челюсть, плюёт в сторону и уходит в дальний угол, матерясь себе под нос — уже вполголоса. Баки отводит взгляд от Джона, кивает мне с лёгким, почти незаметным одобрением. Елена разминкается — быстро, уверенно. Чуть склонив голову, с хищной улыбкой на губах. — Без обид, если вдруг уроню. У меня настроение хорошее сегодня. Смотрю спокойно, но с лёгкой искрой в глазах. Это тот вызов, от которого не хочется уходить — наоборот, хочется нырнуть с головой. — Если уронишь — я встану.Но ты первая не упадёшь, да? — Не сдерживайся, — говорит она. — Я не хрупкая. Это просто лицо такое. Я ухмыляюсь. — Ты тоже не сдерживайся. А то будет скучно. Она идёт в атаку первой — резко, молниеносно, по классике: прямая, затем подсечка, переход в захват. Чётко, как по инструкции. Уверена, что я не выдержу темп. Но я не просто держу. Я читаю её. На втором движении — я отклоняюсь, проворачиваюсь, ускользаю. Сцепляюсь с ней плотнее, переношу вес, поддаюсь — и в нужный момент использую её же импульс. Мы сходимся без резких движений. Не ломимся напролом, как Джон. Мы читаем друг друга. Взгляд в взгляд, дыхание в такт. Это — танец. И каждая — ведёт. Вот он — настоящий бой. Без крика. Без эго. Только ты, воздух и ритм. Она сильная. Она читает меня. И мне это нравится. Мгновение — и резкий разворот, бросок через бедро. Её корпус перехватываю на движении, прихватываю руку, и мягко — укладываю её на спину. Глухой удар. Тишина. У Елены — удивлённое лицо, но не от боли. От… признания. — Оу. Ладно. Это было… впечатляюще. Елена, отряхнувшись, уже стоит напротив меня снова. На лице — задор, азарт, ни следа обиды. Только чистое удовольствие от хорошего боя. — Так, стоп, — говорит она, поднимая руки. — Это было случайностью. Я недооценила. Сейчас — по-настоящему. прищуривается. — Ещё раунд?-улыбаюсь я. Она кивает. Вторая схватка начинается быстрее. На этот раз она меняется в стиле: больше обманных движений, угловых атак, нестандартных траекторий. Но я считываю её. Каждое смещение плеч, каждое лишнее напряжение в ногах — как открытая книга. Она бьёт — я отклоняюсь. Она захватывает — я проворачиваюсь. В момент, когда она пытается замкнуть движение в рывок — я ныряю под руку, захожу сбоку и буквально разворачиваю её на месте, подсекая и мягко укладывая на бок, прежде чем она осознаёт, что уже на полу. Баки, наблюдая сбоку, слегка приподнимает бровь. Руки у него всё ещё скрещены, но выражение лица смягчается. Сэм подавляя усмешку: — Ну что, Барнс, как тебе? А? -толкает его локтем.— Девчонка не промах. Похоже, она тебя даже обходит по грации. — Я не против быть вторым. Если она первая.-Баки переводит на меня взгляд. Тем временем Елена уже поднялась и хлопает меня по плечу, явно без обиды. — Теперь я хочу пересмотреть все свои жизненные приоритеты. И, может быть, взять пару уроков у тебя. Сэм: — Кто-нибудь, принесите попкорн. Алексей громко, хмыкая: — Эй, эй! Я не видел такого с тех пор, как тренировался в Красной комнате! -приближается, разводя руки— Такая же скорость, такая же техника…-смотрит на Баки, потом на Сэма.— Но Диа ярче. Она не просто движется — она как будто живёт каждым приёмом.-кивает с уважением— Мне это нравится. Я резко поднимаю взгляд. Не враждебно, но твёрдо. В этот момент что-то щёлкает. В памяти всплывают мрачные, стерильные коридоры и холодные тренировочные залы. Всё было пронизано атмосферой жесткости и контроля. Красная Комната — не просто место, а почти фабрика, где из маленьких девочек методично делали идеальных агентов. Там не было детства — только боль, дисциплина и бесконечные тренировки. — С Красной комнаты у меня только одно воспоминание, — говорю спокойно, но с глубокой внутренней тяжестью. — Девочка. Я должна была её тренировать. Не устранить, не защитить ..обучить. Я запомнила её. Маленькая, упрямая, с огнём в глазах и волосах—Романофф. В этот момент будто срабатывает триггер. Елена резко оборачивается ко мне, будто изнутри что-то в ней подскочило. — Наташа? Ты говоришь про Наташу? -подходит ближе, глаза горят.— Какая она была? Что ты помнишь? Что она говорила? Была ли она… Она почти нависает надо мной — не с агрессией, но с острой, искренней жаждой узнать. Баки, стоящий неподалёку, делает шаг вперёд. Его голос — не грубый, но решительный. —Елена..не сейчас. Елена замирает. — Извини.-в её голосе — сожаление, но и уважение.— Я просто… она была моей сестрой. И когда ты назвала её — это… зацепило. Я смотрю на неё. У нас, возможно, совсем разные жизни. Но в этот момент — мы похожи. Обе носим в себе осколки одного прошлого. — Я расскажу, — говорю. —помню Наташу как курсанта. Маленькую, слишком хрупкую для того, что на неё свалилось. В те годы я уже была глубоко внутри системы — не человеком, а функцией. Я не была её другом. Я была частью механизма, который должен был сделать из неё оружие. Но я её помню. Но это другой мир. Это важно? Елена кивает, коротко. Её голос стал мягче: — Важно. Очень. Она в любом мире,моя сестра. Елена отвела глаза. Она молчит — и в этой тишине больше боли, чем в любом крике. И я жалею. Не о прошлом — о том, что начала говорить. Я начинаю думать, что это ошибка. Что мне стоило продолжать молчать. Жить дальше, не трогая чужую боль, не поднимая тени прошлого. Я ведь умею быть тенью. Я — в этом хороша. Баки смотрит на меня понимающим взглядом, будто что-то внутри него сжалось. Сэм молчит, но в глазах — всё понимает. Даже Алексей молчит. Сэм спасает момент. — Ну всё, хватит этих драм и воспоминаний! У нас тут тренировка, а не клуб анонимных вдов. Обводит всех взглядом, потом кивает на Баки. — И вообще… а наш Баки чё-то сидит в сторонке, мускулами не играет. Боится, что проиграет женской версии себя? Баки бросает на него взгляд из-под бровей, но ничего не говорит. Только челюсть напряжённо сжимается. Сэм поднимает руки, отшучиваясь: — Эй-эй, в хорошем смысле. Она же точно такая же: быстрая, бесшумная, смертельно эффективная… и, скорее всего, тоже не любит толкать тосты. Я усмехаюсь и поднимаю бровь, глядя на Баки. Елена всё ещё молчит, я отвожу взгляд. Сэм неловко: —Ну хватит философии на сегодня. Баки как раз недавно говорил, что давно не тренировался с кем-то «на своём уровне». Баки, стоящий чуть в стороне, едва заметно улыбается. Его взгляд — на мне. Он не настаивает, но в глазах что-то… человеческое. Открытое. Ему хочется контакта. Ему интересно. Я не уверена, что это хорошая идея. Спарринг с другим Зимним Солдатом — это не просто тренировка. Это… как смотреть на чужую рану и вдруг увидеть там свою. Но Сэм смотрит с ожиданием, а Елена всё ещё не поднимает глаз. Может, стоит попробовать. Я устала прятаться за словами. Движение проще, чем разговор. Удары честнее, чем воспоминания. Мы с Джеймсом обмениваемся короткими взглядами. Ни вызова. Ни агрессии. Только уважение к боли, которую каждый из нас носит под кожей. — Ну что, проверим кто кого? Баки поворачивается ко мне. Уголки его губ едва заметно поднимаются. Он делает шаг вперёд. — Я не против. Только не жалей меня. Я сбрасываю с себя толстовку и остаюсь в облегающем чёрном топе. Собираю волосы в более тугой хвост. Пара движений — и тень волнения превращается в полную концентрацию. Сэм с явной улыбкой: — Ну вот это я понимаю — вид! -делает круговой жест рукой.— Без толстовки сразу видно: фигура у тебя не просто спортивная, слаженная. Он поднимает брови и резко переводит взгляд на Баки, который только успел повернуть к нему голову. Сэм поднимая руки: — Спокойно, Барнс, я шучу!-смеётся.— Мы же оба знаем, что ты уже в нокауте. Пока только не в физическом. Баки бросает в его сторону тяжёлый взгляд, но в уголке рта явно дергается смешинка. Он качает головой, как будто говорит: “Ты неисправим.” Поднимаю руку и жестом приглашаю Баки начать. — Первый ход — за тобой.-говорит Джеймс. Качаю головой,нет. Он не заставляет ждать. Без лишней паузы делает шаг — сначала проверка: плавный захват запястья, попытка потянуть на себя. Я отыгрываю, ловлю движение, проворачиваюсь. Секунда — и мы в ритме. Он двигается медленно, изучающий . Каждое движение — будто танец. Мы оба были сломаны одной системой, но по-разному. Я не знаю, кого я больше боюсь — его… или себя рядом с ним. Рывок, уклон, захват, разворот. Он идёт вбок — я уже там. Я двигаюсь вперёд — он отступает точно под нужным углом. Баки ухмыляется чуть шире. Делает резкий выпад, я блокирую. Наши тела сближаются на долю секунды — взгляд в глаза,тела буквально скользят мимо друг друга — близко, почти соприкасаясь. Он внимательный. Каждый удар — не просто физика. Это история. Это крик, который никто не услышал. И что-то в нём… Баки тихо, почти незаметно: — Ты читаешь меня. — А ты — меня.-не отвожу взгляда. Следующее движение — ключевое. Он пытается поймать меня в боковой захват — но я резко опускаюсь, проворачиваюсь под его рукой и делаю подсечку. Сила и инерция делают своё — и вот он уже на коленях, я за его спиной, руки обвивают его плечи, но без давления. Я отпускаю и делаю шаг назад и поворачиваюсь к Сэму. Но Баки не теряет секунды. Он резко разворачивается и наваливается сверху, прижимая меня к полу, одной своей рукой фиксируя обе мои у меня над головой, и тихо произносит ровно,низко и почти шёпотом: — Спиной не поворачивайся. Ни сейчас. Ни в бою. Я лежу под ним, дыхание сбилось, взгляд — прямо в его глаза. — Знаю.Но хотела проверить: воспользуешься ли ты моментом. Мы оба всё ещё дышим чуть чаще обычного. На коже — пот, в груди — пульс, который не может успокоиться. Всё происходившее на тренировке было техникой, движением, расчётом… но где-то в середине это перестало быть просто боем. Когда я была рядом. Слишком близко. Когда наши тела двигались в унисон, сливались в точных, опасных ритмах. И когда я сбросила толстовку… он это заметил. Не как мужчина с улицы. А как солдат, у которого слишком долго всё было под контролем. И вот контроль дал трещину. Он смотрит на меня, чуть замерев. В глазах — нечто другое. Темнее. Глубже. Его зрачки расширяются, почти полностью поглощая серо-голубой цвет радужки. Становятся черными. Лёгкая тень напрягает его челюсть. Он поднимается,делает шаг назад, будто ловит себя на мысли, которую не хотел допустить. — На этом… пожалуй, хватит.-Джеймс сдержанно. Я ничего не говорю. Только слегка киваю. Джеймс поднимает меня. Он разворачивается и отходит чуть в сторону, вглубь тренировочной зоны. Плечи его напряжены. Он будто стал закрытым. Как будто сражение снаружи оказалось легче, чем то, что проснулось внутри. И вдруг, словно царапина по стеклу — голос Джона Уокера из-за угла. Джон с ухмылкой, насмешливо: Бак… ты завёлся. Девчонка так на тебя действует? Баки останавливается. Медленно поворачивает голову. Вся мягкость в его лице исчезает. Взгляд — тяжёлый, тёмный, ледяной. Он приближается к Джону в плотную. Джеймс спокойно, но голос как заточенный нож: —Ты ходишь по очень тонкому льду Уокер. Джон чуть напрягается, сам того не замечая. Усмешка тает с его лица. Баки отводит взгляд первым — не как проигравший, а как тот, кто не собирается тратить на это энергию. Разворачивается и уходит в сторону базы, даже не оглянувшись. Он ушёл, оставив меня с пульсирующим сердцем и невысказанными мыслями. В нём столько льда — и столько огня. Но он научился не сгорать. Я должна научиться тому же. Я стою, медленно восстанавливая дыхание, когда с другого конца площадки раздаётся громкое одобрительное хлопанье. — Браво! Вот это я понимаю — жара! С флиртом и без крови. Мне нравится.-довольный Алексей. Он смеётся и делает несколько неуклюжих хлопков по плечу Сэма, который только качает головой со смешанным выражением: «ну, это Алексей». Тем временем рядом оказывается Елена. Она подходит ко мне быстро, как будто всё это время только и ждала, когда закончу. — Окей… что это было? Я смотрю на неё, делаю вид, что не понимаю, но она не отступает — взгляд прищурен, голос почти заговорщицкий. — Я видела, как он на тебя смотрел. И как ты на него. У вас там…-делает широкий жест пальцами между нами.— что-то определённо промелькнуло. Да что там,вспыхнуло. Я прикусываю губу, отвожу взгляд. Не то чтобы я сама до конца понимала, что это было. Но отрицать бессмысленно. Елена наклоняясь ближе: —Не делай вид, что не знаешь, о чём я. Все это видели. Вы искрили, как оголённые провода. —Это была тренировка. Он просто хороший боец. — А потом — бац, и он будто испугался самого себя. Ты видела его глаза?-продолжала Елена. Я решила промолчать. Видела. И почувствовала. — Конечно. Он не отморозок, Диа. Просто иногда таким, как он, кажется, что они не заслуживают чего-то хорошего. Даже когда оно прямо перед ними. Ничего не говорю в ответ. Но внутри… Я чувствовала это. В ту секунду, когда наши руки соприкоснулись. Когда его глаза встретились с моими, и в них не было страха, не было оценки — только понимание. Это не про флирт. Не про симпатию. Это — химия боли. Общая вибрация выживших. И да, была искра. Мгновение, когда моё сердце ударилось о грудную клетку чуть сильнее, чем обычно. Мои раздумья не могут длится вечно — Алексей уже крутит плечами и тянет руку к Елене. — Леночка, всё! Хватит с нас этих любовных спаррингов. Я хочу душ, еды и чтобы никто не бил меня по лицу хотя бы час. Елена закатывает глаза, берёт его под локоть. — Потом ещё поговорим. А пока дай ему подумать. Если он не полный дурак — он сам к тебе вернётся. Они уходят, оставляя меня на мгновение в одиночестве. В груди всё ещё ощущение прикосновения, взгляда. Недосказанности. Знакомые шаги — лёгкие, но уверенные раздаются сбоку.Я даже не поворачиваюсь сразу, уже зная, кто это. Сэм: — Можно присесть рядом с победительницей? Я смотрю на него, и в ответ на его фирменную улыбку у меня тоже поднимаются уголки губ. — Как ты? На самом деле. Я немного медлю с ответом, но в голосе спокойствие. — Честно хорошо. Даже если всё пока странно и непривычно… здесь я чувствую себя… живой. И, наверное, сейчас… подходящий момент сказать спасибо. Он чуть наклоняет голову, будто не ожидал услышать это прямо. — За шанс.-я смотрю вперёд, не на него.— За то, что меня не устранили, как угрозу. За то, что дали шагнуть из портала — не назад, а вперёд. Вы не испугались. Вы дали мне новую жизнь. Возможность стать кем-то, а не чем-то. Сэм улыбается уже не так лукаво. Глубже. — Не нам судить людей по тому, откуда они пришли. Главное кто они сейчас. На мгновение я отвожу взгляд, чувствуя, как в груди появляется тепло. Сэм: —Знаешь… Я видел это. Тот момент между тобой и Баки. Это была не просто искра. Это было… как будто ты вспомнила, что ты — живая. Я сжимаю пальцы на бионике , едва заметно. Сэм мягко: —И ты имеешь право грустить. Прятаться. Пугаться. Это не делает тебя слабой. Это делает тебя — человеком. Иногда нам нужно немного потонуть в себе, чтобы понять, за что стоит снова всплыть.-Он переводит взгляд на меня. —Ты боишься, что если начнёшь жить заново — забудешь, кем была. Что это будет предательством. Но, Диа… если ты вдруг решишь забыть всё, что было там — в твоём мире тебя никто не осудит. Если ты захочешь быть той, кем была до Зимнего Солдата — настоящей собой, той, которую похоронили под кодами и приказами — мы только скажем: «Добро пожаловать обратно». Он говорит, будто видит сквозь меня. —Живи здесь. Сейчас. Потому что у всех нас есть время — и никто не знает, когда оно закончится.Не бойся быть счастливой. Не бойся чувствовать. Бери от жизни всё. Даже если сначала это кажется страшным. —Спасибо, Сэм.Ты…оказывается,умеешь толкать.В нужный момент. И… не в спину.А так, как надо в мысли. Сэм чуть улыбается, не перебивает. —Ты не давишь. Не жалеешь. Просто… даёшь почувствовать, что можно идти дальше.-опускаю взгляд, потом снова смотрит на него.-Так что… да. —Ага. Говорят, у меня талант подталкивать людей к вещам, которых они сами боятся. С любовью, конечно. —Определённо талант. Неприятный, но полезный. —Ну, у меня был хороший учитель. -Он на секунду смотрит в небо. Он встаёт и хлопает меня по плечу — легко, по-дружески. — А теперь иди, отдохни. Ты заслужила это. И поверь, ты уже часть этой команды. Даже Баки вон чуть не забыл, как дышать. Он подмигивает и уходит, оставляя меня с ощущением: я действительно на своём месте. Я иду к себе, уже начинаю ощущать усталость, не физическую а эмоциональную, после тренировки, после общения. Но внутри всё ещё пульсирует жизнь. Улыбка не сходит с губ. Я поворачиваю за угол… и замираю. Баки — стоит у стены, будто ждал. Руки в карманах, взгляд — не такой, как на тренировке.Он выпрямляется, делает шаг ближе. — Ты… как ты? Я не останавливаюсь , но шаг замедляется. Его взгляд — почти спокойно-усталый, но в глазах что-то живёт. Он поднимает голову, когда я приближаюсь . — Живая. И, кажется, всё ещё под впечатлением. Он кивает, вроде бы с облегчением, будто именно этого ответа и ждал. — Слушай… Я тут подумал. Если ты не против …можем вечером немного прогуляться. Рядом с базой. Там тропа, сосны, воздух нормальный. Тихо. -Он делает паузу. Не давит. Говорит как умеет — просто и прямо. — Просто… ты и я. Поговорить. Узнать друг друга.Если хочешь. Он слегка приподнимает плечо, будто заранее принимает отказ — но без обиды. —Хочу узнать тебя. Настоящую. Не солдата. Не оружие.Ты как я — слишком долго жила в голове приказов.Если не хочешь — я пойму. Ждёт. Его взгляд — не требовательный, а твёрдый. Тишина. Между ними — полумрак, мягкий свет ламп и дыхание. Секунда. Вторая. Внутри — едва заметное напряжение, но в глазах появляется интерес, осторожная искра. — Ты не похож на тех, кто просто так стоит у дверей женщин. Мгновение тишины. Баки поднимает на меня взгляд. И впервые — не просто смотрит, а улыбается. Не широко. Не показно. Но так, что в уголках глаз появляются тени. Его глаза блестят — не от веселья, а от интереса. Настоящего. Джеймс низко, с лёгкой усмешкой: —Я вообще ни на кого не похож. Но если стою значит, причина веская. Он чуть отталкивается от стены, приближаясь ровно на шаг. Не нарушая моё пространство просто показывая, что он здесь не случайно. —Я дождусь твоего .. — Да. Он чуть кивает, будто бережёт момент от лишних слов. И мы просто идём дальше в разные стороны. Он — в сторону своей комнаты,я к себе.

***

От лица Баки. Когда её шаги затихают за поворотом, я останавливаюсь. Я только что сказал девушке, что хочу провести с ней вечер. А она… не закрылась. Не ушла. Не оттолкнула. Сердце будто барабанит где-то под рёбрами, дыхание сбито — не от тренировки, а от неё. Сколько прошло лет? Сколько времени я не позволял себе даже думать об этом? Но сейчас… я ловлю себя на мысли: “Чёрт. Я давно так не нервничал из-за женщины.” Всё внутри будто сдвинулось с места после этой тренировки. Как будто щелчок — и я осознал: что-то изменилось. До этого момента я справлялся. Дистанция, контроль, холодный расчёт — всё, чему меня учили, всё, что спасало. Я не позволял себе чувствовать по-настоящему. Ни желания. Ни тяги. Ни близости. А сейчас..Одно движение, один её взгляд, одна вспышка дыхания рядом — и меня будто ударило током. Я до сих пор чувствую, как её дыхание коснулось моих губ. Не поцелуй. Даже не прикосновение. Просто дыхание… после броска. После спарринга. Но мне этого хватило, чтобы тело отреагировало, как у зверя. Словно внутри что-то вырвалось из клетки. Слишком резко. Слишком сильно. И я понял: я хочу её. Как женщину. Это не просто желание — это что-то глубже.Она засела у меня в голове, словно песня, которую нельзя выбросить из памяти.Я чувствую, как что-то внутри щёлкнуло. Это страшно и по-другому — впервые за долгое время — это как жизнь, которая начинается заново. Я не ожидал, что смогу почувствовать это снова.Что смогу захотеть кого-то по-настоящему. И теперь назад дороги нет. И я хочу узнать её. Хочу проживать это. Потерять контроль — значит, подвести. Навредить. А я не могу. Я не имею права. Но, чёрт возьми… это необъяснимое желание разрывает меня изнутри. И если она даст мне шанс…я не подведу.

***

Тёплая вода стекает по коже, каплями сбегает по плечам, по спине, по ключицам. Пар клубится, заполняя всё пространство душевой, будто пытается скрыть меня от самой себя. Лоб касается холодной стены. Мышцы дрожат. Не от холода. От перенапряжения. От всего, что свалилось за последние несколько часов. Утро. Тренировка. Слова Елены. Сэм. И… Джеймс Баки Барнс. Его взгляд. Прямой, тёплый, до неприличия манящий .И эта искра между нами — я её почувствовала. И он тоже. И это пугает меня. Меня, чёрт побери. Я прошла ад. Я держала в руках кровь, холод, смерть. Я была машиной. Я могла отключать эмоции, как переключатель. А теперь?Мир вокруг — слишком быстрый. Всё меняется.Словно я очнулась, а время уже убежало вперёд. Сердце начинает биться слишком быстро. Слишком.Грудь сжимается. Воздуха — не хватает. Колени подгибаются. Ещё пару дней назад — я была машиной для убийств. И кроме заданий не видела ничего а теперь… Теперь я смеюсь, тренируюсь, спорю, флиртую. Живу. Да, я в другом мире. Да, всё странно. Даже я странно себя веду. Я это понимаю. Всё так резко изменилось. И всё же, будто бы… ничего не было «до». Будто бы я — не Зимний Солдат. Не призрак из теней. Не оружие. Пугает, как легко я вписываюсь в это место.Как просто я приняла новую реальность.Как будто вся прежняя жизнь — дым. Воспоминание на грани сна. Паника.Это она. Я знаю. Узнаю её. Как старого врага. «Ты теряешь контроль…» — шепчет внутренний голос. — «Ты снова слабая. Ты не справишься».Голос программы. Он всегда был рядом. Но я не хочу его слушать. Я резко поворачиваю кран. Ледяная вода обрушивается сверху, как пощёчина.Холод проникает под кожу, обжигает. Но он настоящий. И я здесь. Я чувствую. Я живу. Это — жизнь.Со страхом. С эмоциями. С болью.Я медленно опускаюсь на колени, позволяя воде падать прямо на меня. Я сижу на коленях под ледяной водой, и дыхание понемногу выравнивается.Провожу ладонью по стеклу душевой кабины, смотрю на отражение, расплывающееся в каплях воды. И шепчу почти неслышно — себе. — Я не забуду. Я помню, кем была. И буду помнить. Но сейчас… Сейчас мне дана жизнь. Настоящая. Резкая, непредсказуемая, тёплая. И я благодарна ей. За то, что она перевернулась с ног на голову. Я не знаю, что будет дальше. Но сейчас — в этот миг — я могу дышать.Чувствовать.Жить. И, чёрт побери, я это принимаю. И, может, это и есть цена свободы — Падать. Сомневаться. Чувствовать. Желать быть рядом с тем, кто видит тебя настоящей,и не отворачивается. Я не знаю, куда всё это приведёт. Я не знаю, справлюсь ли. Но я хочу попробовать.