Глава 4. Настоящая любовь

- Стонать не могла потише? - едва переведя, дыхание заявил Энакин, с трудом натягивая брюки. - Я что? Я ничего, - невинно прищурила глаза Асока - Я просто тренировалась, а ты просто маньяк! - На себя посмотри, секс-бомба местного масштаба, - не глядя на неё пробурчал Скайуокер, при этом ясно ощущая, что не испытывает прежней досады и почти не сожалеет о том, что произошло, хотя осознание того, что дальше так продолжаться не может всё равно не отпускало сознание. Асока ничего ему не ответила, просто надела тунику и ушла, так же избегая на него смотреть. Энакин, подождав несколько минут, тоже покинул зал, следовало бы посетить душ, чтобы не идти в квартиру Падме, насквозь пропитавшись чужим запахом. Но, странное дело, Скайуокер даже не подумал об этом, то ли просто забыл, то ли запах духов Асоки вовсе не считался для него чужим. Он шёл к невесте, чтобы сказать ей перестать маяться дурью и разрешить ему вернуться в её квартиру, а иначе Энакин просто не знал, что будет. С ним, с ней, с их отношениями. Падме не было дома, когда он пришёл и дожидаясь её, юноша решил посмотреть что-то на датападе, но взяв его, с первой же секунды понял, что он принадлежит не ему. Начать с того, что корпус гаджета был не синим, а красным и заканчивая тем, что на заставке экрана стояло красивое, и главное, очень редкое фото, где он сам и Асока стояли обнявшись. Энакин узнал фото, оно было одним из тех, что они наснимали в день, когда между ними произошла спонтанная близость. Незадолго до этого, и потому можно было увидеть, как разрумянилось лицо Асоки и разгорелись её глаза, смотрящие вовсе не в объектив датапада, а на него. Сам же Энакин тоже выглядит непривычно оживленным, а глаза блестят, словно в предвкушении. Теперь сомнений не было, он по ошибке взял датапад Асоки. Сперва юноша хотел отложить его и при следующей встрече вернуть Тано, однако, потом передумал и решил воспользоваться случаем, не часто же выпадает возможность узнать секреты своего любимого падавана. Пароль Асока не ставила, видно была уверена, что никто не станет тут ничего смотреть, кроме неё и Энакин легко проник в святая святых. Впрочем, в контексте последних событий данная фраза прозвучала бы двусмысленно, поэтому Скайуокер и не стал произносить её вслух, а вместо этого просто открыл первый из файлов на экране. И это "по чистой случайности, оказался" личный дневник тогруты. Похоже, Асока начала вести его совсем недавно, несколько недель назад, видимо на этот шаг её сподвигло нечто глубоко личное, такое, чем очень хочется поделиться, но не знаешь с кем. И прежде, чем Энакин прочёл последнюю строчку, он понял, отчего тогрута ни на секунду не пожелала разделить свои душевные муки с ним. "Я смотрю на тебя каждый день. Наблюдаю за каждым движением. Но ты ничего не видишь. Ты думаешь, что я маленькая девочка, но я давно выросла, а ты, кажется, и не заметил этого. И я прекрасно знаю почему. Ты любишь, но совсем не меня, ты уверен, что я ничего не знаю, но я в курсе того, что с тобой происходит. И, наверное, только поэтому не упала замертво от пронзительной душевной боли, когда ты сообщил мне это в лицо. Падме мой друг и я никогда не причинила бы ей такую же боль, достаточно и того, что я живу с ней уже долгое время. Она стала мне почти, что родной, такой же, как моё имя. И это не значит ничего, кроме того, что я её испытываю и что это только мои проблемы. Но от этого не становится легче. Я не хочу, чтобы ты это знал, ведь мне не нужна любовь такой дорогой ценой, я вовсе не собираюсь отнимать счастье у подруги, как и разрушать его. Ведь я всего лишь люблю тебя и хочу, чтобы ты никогда не узнал этого". Дальше Энакин читать не стал, потому, что услышал наконец, что Падме вернулась и сейчас стояла за его спиной. Надо сказать, Скайуокер сильно рисковал, придя сюда без предварительной договорённости, ведь запросто мог узнать о своей невесте что-то такое, что ему бы уж точно не понравилось. Но на его счастье сегодня Падме, как чувствуя, пришла домой одна и даже никем не сопровождаемая. За то в невероятно плохом настроении,поскольку рассталась с очередным ухажером, который нравился ей несколько больше, чем остальные, но так и не сделал ей желанного предложения. А сегодня заговорил об этом, но слишком поздно и от этого Падме ещё сильнее негодовала. И когда увидела вернувшегося Энакина, то ничего, кроме раздражения, не испытала, но умело сдержала его, изображая вполне натуральную улыбку. - Привет, я и не думала, что ты придёшь, - сказала она, подойдя к дивану. - Я и сам не думал, что сделаю это, - машинально ответил Скайуокер, не поднимая глаз от датапада, Падме это не понравилось. - Посмотри на меня, - потребовала она, снова начав раздражаться. Энакин не отреагировал и тогда девушка, потеряв терпение, просто схватилась за угол датапада и потянула его на себя, вырывая из рук Энакина. Тот не успел отреагировать, находясь под впечатлением прочитанного и Падме смогла лицезреть всё: и фото, и переписку. Несколько секунд она молча смотрела на экран, видимо, изучая фото, а потом вдруг заявила с большой долей презрения: - Вот, интересно мне всегда было, что же находят парни в этой Асоке? Смотрю на неё и не понимаю, ни кожи, ни рожи, ума особого и то нет... А уж пишет, интересно узнать, кому... Я всего лишь люблю тебя... Ты свет в моей безнадёжной жизни... Прошу тебя, не угасай... И в кого же эта дурочка несчастная влюбилась? Жалко до ужаса. Энакин долго терпел, слушая этот поток эмоций, казавшийся ему потоком невероятной грязи, удивляясь сам тому, насколько сильно его это задевает. Потом посмотрел на Падме особенно внимательным взором и заметил то, чего не замечал прежде. Подозрительно растрепанные волосы, смазанная помада, примятое платье. И такая картина была в последнее время довольно частой. Нетрудно понять, чем это было вызвано, а главное, какое право имела Падме, в свете этого, говорить такое про Асоку? Скайуокер терпел долго, но тут не выдержал и резко встав с дивана выкрикнул то, что само напрашивалось на ум: - Да как ты смеешь говорить про неё такое? Сама-то ты кто есть такая? Много строишь из себя! Крыса набуанская разодетая! Давно выскочила из чужой постели, чтобы другим морали читать? Энакин мог бы ещё долго плеваться огнём, но в этом месте его излияние внезапно прервала звонкая и хлесткая пощечина. Падме опустила руку и стояла, тяжело дыша. Она понимала, что до этого перегнула палку, а сейчас окончательно сломала её. Глаза её наполнились слезами и уставились в лицо Энакина, подсознательно надеясь на возможность объяснить. Но его лицо было каменным, не выражая ничего, кроме решимости. Решимости немедленно уйти. - Эни... Прости... Я не нарочно... - прошептала она покаянно, продолжая смотреть ему в глаза, но тот, едва разжимая губы, ответил: - Нет, Падме, ты всё сделала правильно, вот только уточню, Асока не наивная страшная дурочка, а вполне симпатичная девушка, не лишенная ума и чувства юмора. А теперь прощай, я должен был сделать это уже давно. И с этими словами Энакин развернулся и молча пошёл на выход. Падме осталось лишь молча смотреть ему вслед, понимая, что это конец.

***

Все вещи остались в храме и значит дело было за малым, всего лишь вернуться. К самому себе и той, что всегда его любила. Той, у которой он точно будет один. Но Асоки не было, по последней информации она находилась в парке. Скайуокер отправился туда, он точно не знал, что ей скажет, но наверняка понимал, что ответ будет очень важным. Ведь, насколько он знал, любимых людей всегда оберегает сильнее, опасаясь задеть и обидеть. И понял, что в их случае был полностью прав. Асока же ни разу его не ударила, чего бы он и про кого не говорил. Тогрута нашлась на площадке для бега, совершая вечернюю пробежку, Энакин решил просто присоединиться. - Шпилька, мне тебя не догнать, - взмолился Энакин через несколько минут. - А я от тебя и не убегаю, - ответила Тано весело. - Как же не убегаешь, если я никак не могу поймать тебя? - возразил он ей - Пощади своего будущего мужа! - Какого ещё мужа? - с деланным возмущением выкрикнула Асока, скрывая за этим тайную радость - Ну сейчас ты получишь за это! И весело смеясь, Асока понеслась дальше, Энакин устремился следом, не замечая, что они уже выбежали с площадки и неслись по главной площади Корусанта, лишь возле большого белого здания они остановились, перевести дух, а заодно и поцеловаться. И очень удачно сделали выбор, ведь вывеска на здании гласила: "Загс".