Глава 3. Попытка жить дальше

Едва выйдя из дома, Падме решительно не знала, куда ей пойти. Мысль последовать тому, что она в порыве сказала Энакину тут же ушла. Ведь пойти к тому самому сенатору, пусть даже и просто по-дружески, лишний раз подтвердило бы его подозрения на её счёт. А ей совсем не хотелось ссориться, пусть даже отношения с ним с самого начала были непростыми. Надо сказать, подозревая Падме в неверности, Скайуокер был недалек от истины, она и в самом деле очень любила внимание мужчин и весьма умело им пользовалась. Причём, ей каждый раз нравились мужчины самого разного типа. То это были холеные, вальяжные сенаторы, то разные экзотические гуманоиды, знавшие множество секретов любви своего народа, а то и вовсе хотелось обливаться сладким потом при виде мускулистого солдата-клона. А учитывая, что зачастую ей приходилось оставаться с объектами обожания наедине, особенно, когда Энакин был далеко... В общем, догадаться нетрудно. Но желание быть в глазах общественности брошенной и покинутой, тем не менее, было хуже, чем самые сложные отношения с самым неординарным человеком и даже своё подчас не слишком тяжёлое поведение. И потому, едва оказавшись на улице, Падме направилась, куда глаза глядели. Сперва прошлась по Верхним уровням, посидела в парке, съев мороженное. Попробовала прокатиться на аттракционах, но от многих кружилась голова. После спустилась на Средние, чтобы пройтись по магазинам, пробыв в каждом не менее получаса и уходя лишь тогда, когда продавцы начинали смотреть косо. На Низы спускаться не стала, хватило же ума, вместо этого Падме опять поднялась на Верхний и заглянула в здание сената. Там она пробыла недолго, пришла лишь затем, чтобы стащить у Мон Мотмы один из букетов (всё равно не заметит, ей их в день по сотне притаскивают) и затем вернуться домой. Она знала, что Энакин скоро должен туда прийти, в их прежние ссоры так всегда бывало, не выдерживал он дольше суток и сам приходил мириться. Но не стоило так быстро сдавать позиции, следовало быть верной названной версии. Так Падме была устроена, а значит, если она сказала, что была на свидании, то пусть вот так все и думают. Поэтому где-то за полчаса до предполагаемого прихода Энакина девушка старательно, но не слишком сильно, чтобы всё выглядело естественно, растрепала причёску и немного размазала помаду, не забыв так же слегка помять платье и даже в порыве неясного озорства, чуть приподняла платье, оставив на нём отпечатки своих ладоней. Создалась вполне натуральное впечатление от долгих и страстных объятий с неизвестным красавчиком (жаль, только не настоящих, а то, как вспомнятся переговоры, так в жар бросает, не зря говорят, детская любовь не ржавеет). Падме неплохо изучила Энакин и тот в этот раз так же не изменил привычкам, явившись минута в минуту, позвонив в дверь.

***

Едва придя в себя от страстного порыва, Энакин ощутил неприятное чувство вины. Конечно, они с Падме и раньше ссорились, причём, часто ни на жизнь, а на смерть, но всё же изменил он ей первый раз. И это было не очень приятно, сразу же захотелось немедленно загладить эту вину, хотя та о ней и не подозревает. И ещё, вместе со всеми неприятными чувствами, возникло непреодолимое желание доказать самому себе, что он любит только её и никто другой ему не нужен. Асока ему особенно не мешала в этом вопросе, бывшая под впечатлением произошедшего только, что. Она всеми силами убежала Энакина, что ничего существенного не произошло, а между ними был всего лишь случайный порыв. - Я прямо сейчас же иду к Падме и дарю ей огромный букет её любимых цветов, - сказал Скайуокер, собираясь уходить и тут же переменил решение - Нет, куплю ей кольцо и сегодня же сделаю предложение. - Вперёд и с песней, - весело ответила Асока - Могу даже сказать адрес салона, у меня там постоянная скидка. Ей и правда хотелось сейчас просто остаться одной, чтобы раз за разом перебирать в мыслях подробности последних нескольких часов. Своего первого и последнего раза. А после раз и навсегда выбросить из головы всё это, зажив прежней обычной жизнью. Так будет проще, ведь только тогда ей не будет хотеться повторения этих часов и удастся сохранить это воспоминание в самом дальнем уголке своего сознания и никогда больше туда не заходить.

***

Падме открыла дверь не сразу, продолжая отыгрывать роль. И увидев на пороге карикатурно виноватого Энакина, державшего в одной руке большой букет красных роз, в другой небольшую коробочку из синего бархата, в каких обычно упакованы кольца, девушка придала лицу выражение ленивой небрежности и лёгкой усталости. - Привет, Эни, - сказала она чуть устало - Ты рисковал, придя, без звонка, мог запросто меня не застать. - Но ты же дома, - сказал он, не проявив никакого недовольства - И это очень здорово. Казалось, Скайуокер не видит ни помятого платья, ни встрепанных волос и смазанной помады. Ему было важно лишь то, что Падме здесь и явно ждала его. - Я вошла несколько минут назад, - чуть преувеличила девушка - Мой спутник ужасно не хотел отпускать меня, такой настойчивый попался, что ужас просто... Но её красноречие прошло даром, ведь даже не дослушав её, Энакин бухнулся на одно колено и положив на пол букет, взял Падме за руку и выпалил на одном дыхании, протягивая ей кольцо: - Падме, выходи за меня замуж! Девушка не знала, как ей на это реагировать, хотя, с другой стороны, кто ещё сделал бы ей такое предложение? Ни один из любовников до сих пор не сподобился, а ведь лет ей уже не восемнадцать, чтобы просто гулять, не думая о будущем. Да и канцлер постоянно намекает, что политику лучше быть семейным, так надёжнее и рейтинг легче поднять. Поэтому... - Я согласна! - ответила она звенящим от волнения голосом, бросаясь на шею Скайуокера.

***

До свадьбы оставалось около недели, сенаторские связи Падме помогли устроить регистрацию в самое ближайшее время из возможных. Однако, она настояла на том, чтобы до свадьбы Энакин пожил в храме. Не знала же Падме, что таким образом подкладывает и себе, и их будущим отношениям огромную жирную банту. Хотя, ей же не известно, чем он занимался в день их ссоры, думала, что сидел возле окна, мучаясь мыслями о том, где она сейчас. Что ж, пусть помучается снова, а Падме пока оторвется напоследок. Энакин не очень хотел возвращаться в комнату в храме, ведь Асока сейчас там, а он... Он боялся снова дать волю своим фантазиям, которые каждую минуту и так не давали покоя. Пока они с Тано не виделись было ещё куда ни зло, но если они опять окажутся в одном помещении... Энакин не мог отвечать за себя. Можно было, конечно, окопаться на своей половине и не выходить в то время, пока тогрута там, но вдруг она зайдёт? Но, так или иначе, идти пришлось и зайдя в своё жилище, Скайуокер поймал себя на мысли, что первый раз в жизни мечтает оказаться сейчас в своём прежнем рабском домике на Татуине. Пусть там грязно и пвльно, а ночами вообще холодно, но там он, по крайней мере, будет один. Но и в комнате пока всё было тихо, Асока отсутствовала, очевидно была в столовой или встречалась с подругами, но не успел Энакин распаковать свою сумку, как дверь неприветливо скрипнула и спустя миг, явила взору ту самую, что занимала все мысли Энакина. - Привет, Мастер, можешь мне помочь? - спросила она вполне обыденным тоном, при этом странно поведя перед собой рукой, словно обвела себя. - А сама не справишься? - не очень вежливо ответил Энакин, стараясь не смотреть на неё. - Нет, ведь мои навыки не столь совершенны, - произнесла Тано, не думая о плохом - Один элемент мне никак не удаётся. - А без него тебе никак? - продолжал Энакин оттягивать неизбежное. - Нет, он важен при ударах, - проявила настойчивость Тано и поняв, что та не отстанет, Скайуокер встал и со вздохом бросил ей: - Ладно, пойдём! Мог даже за руку схватить, но не стал, боясь теперь коснуться её. В тренировочном зале они оказались одни и встав в нужные стойки начали. Асока показала, что именно ей не удаётся. Это оказалась так называемая девятка, элемент, подразумевавший оборот вокруг тела, сделанный рукой с мечом. Тано выполнила его и Энакин признал, что она и правда делает это неправильно. Слишком резко двигает рукой и слишком быстро выпрямляет её. Он встал напротив и сделав этот элемент сам, попросил Асоку повторить. Она честно пыталась сделать так же, при этом контролируя, все движения рукой. Даже меч почти не скользил в её пальцах, а дыхание сбилось от усердия. Энакина это навело на весьма неоднозначные мысли. Терпеть их молча было невозможно. - Делай ещё раз! - грубовато велел он - Меч крепче держи, а то гладишь его пальцами, словно это.... - Что? - непонимающе спросила Асока. - Ничего, - буркнул Энакин в недовольстве - Делать надо лучше, движения чёткие нужны, ты же сражаешься, а не стриптиз танцуешь! Последнее высказывание особенно задело самолюбивую тогруту и повторив элемент снова, она умышленно подошла к Энакину ближе и двигалась вдвое медленнее, при этом дыша чуть громче. В какой-то момент она слегка задела его плечом и это сорвало тормоза, запустив новую цепную реакцию. Энакин отбросил свой меч и резко притянув Асоку за плечи, яростно впился ей в губы. Ответ на поцелуй, не менее страстный, заставил озвереть и сплетаясь в один клубок, упасть на маты, срывая друг с друга одежду, чтобы через час заявить...