Пролог

      Тронный зал замка Велленхайм погрузился в холодную тишину, нарушаемую лишь слабым потрескиванием плазмовых жаровен да мерным гулом древних систем жизнеобеспечения. На троне из черного базальта и полированного криллона сидел человек, чей облик был живым воплощением угасания. Когда-то могущественный, а ныне иссохший и сгорбленный, он едва держал голову. Его пальцы, похожие на корни мертвого дерева, судорожно сжимали подлокотники.       Рядом, на низкой платформе, замер в ожидании дроид Медэка – модель старой республиканской серии, с корпусом, потертым годами службы, но оптическими сенсорами, излучавшими почти человеческую внимательность.       Король кашлянул, звук был сухим и рвущимся, как скрип несмазанных шестерен. Он повернул к дроиду лицо, изборожденное глубокими морщинами и печатью нечеловеческой усталости. Голос, когда-то командный и привыкший к повиновению, был теперь лишь шепотом, но в нем все еще ощущалась властная интонация.       — Медэка… — прохрипел он, с трудом выговаривая каждое слово. — Что… что со мной? Ответь. Все анализы? Все сканы? Ничего… ничего не нашли?       Дроид плавно наклонил корпус, его оптические сенсоры сузились, анализируя биометрические показатели хозяина.       — Хозяин, все медицинские протоколы выполнены трижды. Сканирование на молекулярном и энергетическом уровнях не выявило известных патогенов, токсинов, генетических дефектов или радиационного поражения. Органические функции деградируют с экспоненциальной скоростью. Причины… необъяснимы в рамках моих баз данных и доступной научной парадигмы. Ваш организм угасает.       Король закрыл глаза, глубокая складка боли легла между бровей. Этот дроид был с ним с первых дней Гражданской войны, купленным за солидную сумму на Нар-Шадда-порта. Он видел его триумфы и поражения, реформы и жестокость. И теперь был свидетелем его немощи.