Разорванные связи

      [Ты предала нас, Проводник!]…       Резко открыв глаза, я увидела вокруг темноту, а в иллюминаторе — точки звёзд. Поняла: это не реальность, а сон. «Вектора» больше нет. Не знаю, сколько я проспала, но чувствовала себя отдохнувшей, а без дурацкого звона в ушах жизнь не казалась адом. Каэла спала рядом, у стены, аккуратно обнимая меня. Чтобы не потревожить сон, я медленно убрала её руку.       Встав, обнаружила, что на мне только майка и шорты. Найти броню мне так и не удалось, хотя я обыскала всю каюту. Всё это время Каэла не просыпалась — дышала ровно и спокойно, так что я не переживала за неё. Но отсутствие брони смущало. Что с ней случилось? Сев слишком резко, я ощутила прострел в висках. Сотрясение всё ещё давало о себе знать, хоть и не так интенсивно.       Я не была стеснительной, но выходить из каюты в таком виде… это шокировало бы экипаж. Да и без маски мне лучше не появляться на людях, несмотря на то, кто уже видел моё лицо. Я забралась с ногами на кресло и от безделья стала смотреть в иллюминатор. Там отражался Иден Прайм. Стоп, что? Я не поверила глазам — мы действительно были на его орбите. Проверив через инструментрон локацию — подтвердилось. Но мы же летели на Землю?       Мне очень хотелось выйти из каюты. Взяв кофту Каэлы и застегнув её так, чтобы закрыть лицо, я вышла. Да, шортики явно выдавали нижнее бельё, но… а мне ли не плевать на то, что подумают солдаты «Нормандии»? При воспоминании о тех двух подонках с «Центуриона» сердце пропустило удар, а страх пробежал мурашками по спине. Взяв себя в руки, я мысленно прошипела: «Пусть только попробуют — от них даже пыли не останется». Проверив, что сила отзывается на мои мысли и не вызывает тошноту, я направилась к выходу.       Азари начала ворочаться в постели. Перед шлюзом я посмотрела на неё с внутренним сомнением. С одной стороны, она защищала меня. С другой — кто дал ей право решать за меня? Это была только наша тайна. Мысли о том, что она ведёт себя почти как «Вектор», сильно подпортили настроение.       Я шла пешком по знакомому пути, минуя лифт. Голова почти не болела, но шаги всё ещё отдавались в висках. Двигатель фрегата молчал — на «Нормандии» было непривычно тихо. Медленно спускаясь, я запустила свой локатор. Недавно пережитые мной эмоции впечатались теперь и в другие части корабля.       — Прости, я порчу всё, чего касаюсь… — Я прикоснулась лбом к прохладной стене. Лёгкая пульсирующая боль отступала. Я села на ступеньку, чтобы передохнуть, и прижалась щекой к металлу. — С тобой у меня связано столько боли. Ты стала причиной всех моих бед. — Я прикрыла глаза, словно ожидая ответа от металла, но звенящая тишина была непоколебима, а прохлада стены успокаивала.       — Не ожидал тебя тут увидеть, — мужской голос позади принадлежал Веге. Кто же ещё мог бегать по лестницам? — У тебя всё нормально?       — Ммм? Просто устала. Переведу дух и пойду, — я начала медленно вставать, но тошнота подступила к горлу, а голова резко закружилась.       — Эй-эй, полегче, — Джеймс подошёл и помог мне удержать равновесие. — Та бешеная сука не пускала к тебе никого, и я слышал, ты три дня не просыпалась. Тебе может поесть или выпить чего-нибудь?       — Хм… это объясняет, почему я чувствую себя относительно лучше, — зрение опасно помутнело. — Пожалуй, поесть — не худшая твоя идея.       — Неплохо для «непостижимо тупого», да? — он не шутил, скорее говорил с горечью. Наш последний разговор был эмоциональным. — Останься пока тут, я сейчас вернусь.       Джеймс быстро побежал вниз по лестнице, а я осталась стоять босиком в кофте и шортиках, которые едва прикрывались полами. Вернулся он быстро, немного запыхавшись, и протянул мне ботинки и брюки.       — Думаю, заявляться в столовую в нижнем белье не стоит. Это может быть великовато — у нас нет людей твоей комплекции.       — Спасибо. Поможешь? А то меня немного шатает, не уверена, что справлюсь с брюками и ботинками, — взяв одежду, я попыталась аккуратно просунуть ногу в штанину, но равновесие не слушалось.       Джеймс присел и помог натянуть брюки так, чтобы мне не пришлось нагибаться. Застёгивая ширинку, он старался не смотреть, и я видела, как покраснели даже его уши. Мне показалось это милым. Закончив с ботинками, он приобнял меня, чтобы я не шаталась, и мы направились вверх по лестнице.       — Кажется, ты стала ещё меньше, — слышно было, что он подбирал слова, видимо, боялся, что я сорвусь. Он был очень осторожен.       — Ты жалеешь меня теперь, да? Феникс не такая уж страшная, когда сидит забившись в угол? Или презираешь за то, что я уже не такая, как была раньше, верно? — я спокойно рассуждала, наблюдая за его реакцией.       — Ты хочешь обсудить это сейчас? — мы уже вышли к столовой, и несколько человек, сидевших за столами, обратили внимание на его нервный тон.       — Если только после еды. Не люблю долгие беседы на голодный желудок, — демонстративно села спиной ко всем, кто смотрел, и расстегнула кофту.       — Бон аппетит, — он почти швырнул поднос передо мной.       Я начала медленно есть то, что он принёс. Желудок будто слипся, и я съела совсем немного.       — А я думала, что ты меня любил, — сказала это вполголоса, чуть ближе подавшись к его лицу. Его глаза расширились от удивления.       — Ты… ты помнишь? Ты знала? — он схватил меня за руку.       — Последний срыв… освежил память. Но это ничего не меняет. Ни ты, ни капитан, ни кто-либо ещё не знают меня. Всё, что вы знаете, — это имя, — отстранилась на спинку стула. — Я шла в грузовой отсек не просто так. Поэтому бывай.       Я встала и пошла к лифту. Вега нагнал меня уже внутри, держась сзади, как личный телохранитель. Тошнота прошла, но её сменило что-то другое — липкое, жгучее, чужое. В попытке понять источник, запустила ментальный сканер и — чёрт! Сердце ускорило ритм, дыхание сбилось, щёки вспыхнули до самых ушей: я наткнулась на биотический всплеск Шепард. Она была с Гаррусом, и их страсть ворвалась в меня вихрем, почти лишив рассудка. Но хуже всего было то, что я не могла отделить свои собственные эмоции от того что ощущали они.       В лифте становилось невыносимо душно. Стены давили, фантазия уходила вразнос. Я сглотнула, пытаясь отключиться, перестать чувствовать, но контроль трещал, как хрупкий лед. Вега стоял непростительно близко. В мыслях пронеслось: «Только не трогай меня…»       Он, словно чувствуя моё состояние, наклонился ближе. Его губы почти коснулись моего уха.       — Ты в порядке? — горячее дыхание обожгло кожу, заставив меня непроизвольно вздрогнуть       Развернувшись слишком резко, наши лица оказались в сантиметре друг от друга. Направляемая чужим желанием я потянулась рукой к его щеке, щетина колола пальцы, я чувствовала его дыхание на своих губах неровное, прерывистое. Веки предательски закрывались       — Нельзя… — вырвалось у меня шепотом, больше похожим на стон, я сказала это себе, не ему, собрав последние остатки воли и телепортировавшись прочь — в единственные объятия, где имела право потерять контроль.       Каэла спала, безмятежно раскинувшись на простынях. Терпеть больше было невозможно — кожа горела, низ живота сводило от желания. Я замерла над ней, вдруг осознав, что собираюсь сделать. Рука дрогнула, не решаясь сорвать с нее майку.       — Может, не стоит… — прошептала я, но тело больше не слушалось.       Я наклонилась прижавшись губами к ее шее. Каэла заворчала что-то невнятное сквозь сон. Ее пальцы слабо дернулись. На секунду я замерла, но мои руки ведомые похотью уже гладили ее бедра стягивая шортики.       — Фэн?.. — голос сорвался хрипотцой, веки тяжело поднялись, открывая затуманенные глаза. Прохладная ладонь уперлась мне в грудь, но не отталкивая, пальцы дрожали. Не веря происходящему, не понимая сопротивляться ли, она спросила — Что… что происходит?..       Я не стала объяснять. Прильнув к ней и прикусив ее нижнюю губу, чувствовала как ее тело просыпается, отзываясь на мои прикосновения. Ее ноги обвили мои бедра, мир внезапно перевернулся, прежде чем я осознала, как это произошло, я уже была под ней.       Прижав мои руки к простыни над головой, она остановилась, все еще не до конца понимая ситуацию. Ее глаза вспыхнули, а дыхание участилось. Мое тело больше не давало ей время на раздумья, я выгибалась прижимаясь к ней всей поверхностью кожи. Ее рука неуверенно заскользила по моей талии опускаясь все ниже.       — Прошу…сейчас… — я не просила, я почти умоляла извиваясь под ней. Когда ее пальцы вошли в меня, протяжный стон вырвался и растворился в пустоте космоса. Все внутри сжалось, раскатываясь волнами — я хватала ртом воздух, и нестерпимо стонала, цепляясь за нее, чтобы не разлететься на части.       Каэла прижалась лбом к моему, и вдруг — тьма взорвалась светом.       Она вошла в мой разум так же легко, как и в тело, и я почувствовала, как наши мысли сплетаются. Ее чувства пронеслись сквозь меня: я видела себя ее взором. Свое отражение — взъерошенные волосы, горящие глаза, губы, приоткрытые в немом стоне. Я видела то, как она видит меня, и это сводило с ума.       — Ты чувствуешь это? — мысль прозвучала у меня в голове, горячая, как и дыхание на шее.       Я не успела ответить — неудержимая энергия хлынула в меня, заполняя каждую клетку. Биотика пульсировала между нами, заряжая воздух в каюте, и я уже не понимала, где заканчиваюсь я и начинается она. Ее удовольствие стало моим: волны напряжения, прокатившиеся по ее телу, отдавались во мне, удваивая мои собственные.       — Да… — это был уже не голос, а что-то глубже. Ее пальцы двигались во мне, но теперь я чувствовала и то, как это ощущает она. Ногти Каэлы впились в бедро, я застонала, боль превращалась в новый источник удовольствия. Каждый нерв горел, каждый мускул сводило — но я жаждала этого снова и снова.       Она ускорила движения, я захлебывалась стонами, они терялись где-то между нашими ртами, поглощённые жадными поцелуями. Ее разум прижимался к моему.       На последней волне наслаждения я выгнулась, чувствуя как все мышцы тела одновременно сжимаются и расслабляются. Губы немели от ее поцелуев, в ушах звенело, а пальцы все еще судорожно впивались в простыни.       Сознание медленно возвращалось, мы лежали тяжело дыша, ее руки обнимали. Мы были мокрыми от пота, в мышцах отдавалось сладкое нытье. Каэла прикоснулась к моей шее губами прижимая ближе к себе, словно убеждаясь в реальности момента, по спине пробежала мелкая дрожь.