Окончательное решение

Джеймс видел только боль, искажавшую ее черты, и сбившееся, прерывистое дыхание. Он прижимал ее к себе, словно мог впитать в себя, принять их на свое долю, спрятать ее от всего мира. Она была без сознания, и по телу пробегали мелкие судороги, остаточные импульсы биотики плясали под кожей, напоминая о цене, что она заплатила. Он отключил их омни-тулы, отрезав последнюю связь с внешним миром, пытаясь создать хоть иллюзию покоя для них двоих в этом зеленом аду. Внутри все кричало и проклинало несправедливость. Днем он разводил костер, нашел ручей с питьевой водой. Старался пить сам и по капле вливать воду в ее сжатые зубы. Она не приходила в себя, лишь временами вздрагивая, словно от внутренней боли. Раньше он спасал ее релаксантами и обезболивающим из всегда полной аптечки. Теперь у него не было ничего. А вызывать челнок, рисковать, попасться снова в лапы Совета… он не мог. Не сейчас. Знал что их ищут Когда она наконец проснулась, он спал, облокотившись на дерево. Его сон был тяжелым, беспокойным, за те несколько дней, что она была без сознания, он вымотался до предела. Фэн повернулась на спину, лежа на траве, и уставилась в ночное небо, усыпанное чужими звездами. «Зачем? — единственная мысль крутилась в ее голове. — Зачем она старалась, открывала для них все, если их интересует лишь плесень прошлого?» Мысли метались между надеждой на отсрочку и холодным поиском ответа. Но если она не найдет способ спасти «Жнеца», какую отсрочку ей дадут? Год? Два? Двадцать? Она хотела жить. Просто жить. Не имея над головой дамоклов меч, не зная, когда за ней придут. Неужели это было так много, просьба одной жизни? Она проплакала достаточно долго, чтобы слезы высохли, а на смену пришло ледяное, пустое принятие. Феникс осторожно, не дыша, вытащила пистолет из кобуры спящего Джеймса и бесшумно скользнула вглубь джунглей. Каждый шаг отдавался в ее ушах громовым раскатом, она шла вперед, не оглядываясь. Дорога казалась вечностью. Она вышла на берег, сняла ботинки, песок был прохладным и мягким. Спутник планеты висел в небе, отливая серебром, и его свет освещал ночь, превращая все вокруг в призрачный, нереальный пейзаж. Она подняла пистолет. Холодный металл коснулся виска. Палец лег на спусковой крючок, дрожа. Она попыталась вдохнуть весь воздух разом, как в последний раз. Слезы текли по ее лицу, смешиваясь с соленой морской влагой. Но решимости не было. Она опустила руку, просто сидя на песке и смотря на оружие в руках, словно в нем мог быть ответ. Оно было тяжелым и безжизненным. Она так просто забрала несколько жизней. Не задумываясь. Решила за них.. — мысль пронзила ее. — Если я сама так поступаю, почему они должны поступать иначе? Логика окончательно сломалась, а мысли больше не слушались. Пистолет выпал из ее ослабевших пальцев и утонул в мягком песке. Она не нашла в себе права вершить этот последний суд над своей судьбой. Феникс осталась сидеть на песке, обхватив колени руками, дышала, смотрела на бескрайний, равнодушный океан, не зная, что делать дальше. Борьба была окончена, но мира не наступило. Джеймс стоял в тени деревьев, не двигаясь, не мог. Что он мог сказать? «Сбежим, все будет хорошо»? Он сам больше не верил в эти слова. Не верил никому. Даже себе. Когда прозвучала новость о технологиях «Жнеца», даже в его сознание проникла эта ядовитая мысль: «А что, если она выдержит?», но тут же прогнал ее, осадок остался. Галактика разъедала их изнутри. Он видел, как она подняла пистолет. Видел, как ее рука дрожала, видел, как оружие выпало из ослабевших пальцев. Он не вмешался. Не в этот раз. Это был ее выбор. Ее борьба. Когда она опустила оружие, он подошел и сел позади нее, прижавшись торсом к ее спине, забрав ее холодные руки в свои. Она почти не дышала, а в нем не было ни слез, ни даже ясных эмоций — лишь всепоглощающий тупой ужас и полная потерянность. Он впервые в жизни не знал, что делать. Феникс спокойно, почти механически, активировала сигнальный маячок на своем омни-туле и закрыла глаза, словно наслаждаясь последними мгновениями спокойствия. Когда рев двигателей челноков Совета разорвал тишину джунглей, она плавно поднялась. Они держались за руки. Джеймс поднял пистолет и убрал в кобуру. Все происходило словно во сне. Она без истерик, без криков, без каких-либо эмоций на лице зашла в челнок, села и пристегнулась. Взгляд был прикован к Джеймсу, будто в его глазах она искала ответ, который не смогла найти сама. В зале заседаний, где их ждали советники, царила напряженная тишина. — Я отказываюсь, — тихо, но с абсолютной, железной четкостью произнесла Феникс. — Вы не имеете права. Это… погибшие эпохи. Вы и не должны иметь доступа к ним. Она обвела взглядом всех собравшихся, останавливаясь на каждом. — Я открыла для вас новый путь. Новые ресурсы. Новые, возможно, разумные расы. Разве вы не получили уже больше, чем могли мечтать? Все, что я прошу… это жизнь. Мою жизнь. Советники переглянулись. Ирисса смотрела на девушку с глубокой, нескрываемой болью. — Но ты же сама занималась науками, Феникс. Понимаешь ценность знаний. Такой пласт… просто выкинуть на помойку истории… — Они мертвы, Ирисса! — голос Феникс дрогнул, в нем впервые прорвалась эмоция — отчаяние. — На этом самом «пласте» вы уже превзошли их всех! Вы победили то, что их уничтожило! — Она сделала шаг вперед, ее глаза горели. — Продлить жизнь «Жнеца» зачем? Построить нового? И прийти к тому же концу, что и Левиафаны? Вы этого хотите? Вы хотите повторить их путь? Стать такими же тиранами, сжигающими целые эпохи? Ее слова оседали в умы. Советник Квентиус начал было говорить: «Но ретрансляторы и…» — Вы уже строите новые! — парировала Феникс, ее голос был нпряженым. — Вам мало? Вы думаете, там, в этих архивах, есть другие? Или вы действительно хотите воскресить Жнецов? Последний умирает? Отлично! Я бы еще взорвала его, чтобы точно никто не смог использовать! Она обвела взглядом всех советников. — И почему этими знаниями должны владеть именно вы? Почему не кроганы? Почему не геты или кварианцы? Где гарантия, что такими знаниями не воспользуются для новых геноцидов? Генофагов? — Она сделала паузу. — Вот ваш путь. Новый. Настоящий. Предлагающий жизнь. Решайте. Она отступила на шаг назад, ближе к Джеймсу. Он молча положил руки ей на плечи, его прикосновение было единственной опорой. Глава Совета обменялся взглядами с остальными. — Нам… нужно время, чтобы обдумать это. На это время ты перемещаешься под стражу. Агенты сделали шаг вперед, но Феникс резко отдернулась от рук агентов, ее движение было полным достоинства. — Я приму любое ваше решение. — Ее взгляд был стальным. — Но я не вещь и не животное. Прекратите меня хватать и тащить! Скажите, куда, и я пойду сама. Добровольно. Джеймс хотел что-то сказать, протестовать, но сжал губы. Он видел решимость в ее глазах. Это был ее выбор. Она выпрямилась и, не отпуская его руки, пошла за агентами, которые указали ей направление. Она шла сама. Как человек, отстаивающий свое право на жизнь ценой невероятного риска. *** Дверь в камеру открылась с тихим шипением, пропуская внутрь Джейн Шепард, и так же бесшумно закрылась за ней. Два охранника, саларианец и турианец, развернулись и встали спиной, образуя немую, но ощутимую стену между узниками и свободой. Картина внутри была обманчиво спокойной. Феникс сидела на холодной скамье, прижимаясь спиной к груди Джеймса. Ее голова лежала у него на плече, а глаза полуприкрыты, она таяла в звуке его голоса, в тепле его тела, пытаясь найти в этом забвение. Одна ее нога была поджата под себя, а другая бессильно болталась в воздухе. Рука Джеймса крепко обнимала ее за талию, прижимая к себе. Другая лежала на его собственном колене, и его пальцы были намертво сплетены с пальцами Феникс. Он тихо шептал ей на ухо, ровный, низкий гул, больше похожий на молитву или колыбельную, слова которое потеряли смысл и осталось одно успокаивающее звучание. Если бы не гильотина, зависшая над ее головой, сцена выглядела бы почти идиллически, двое любящих, укрывшихся друг в друге от невзгод. Шепард молча подошла. Она села на скамью радом с Феникс и положила руки на колени громко выдохнув. Ее броня мягко скрипнула в тишине. — Думаешь, они тебя отпустят? — ее шепот был едва слышен, но в гробовой тишине камеры слова отскакивали от стен. Она знала, что их подслушивают, но сейчас это не имело никакого значения. — Ты действительно согласишься поглотить архив? Феникс медленно подняла глаза. Уголки губ дрогнули в подобие улыбки. Она снова опустила взгляд на их сплетенные пальцы, запоминая свои бледные ладони в его большой, смуглой руке. — А после Джеймс… нажмет на курок — ее собственный голос звучал непривычно тихо Мышцы на руках Веги напряглись, сжимая ее в объятиях, инстинктивная, попытка защитить и удержать. Но через секунду он с силой выдохнул и расслабился. Они уже обсуждали это. Неоднократно. И в карих глазах, поднятых на Шепард, читалось не столько неверие и всепоглощающий ужас от принятого решения. Он не мог вымолвить ни слова, лишь прижиимал ее к себе. — Ты даже не попытаешься скрыться? — наконец выдавил он, и в его сорвавшемся шепоте слышалась последняя, отчаянная надежда. Цепляющаяся за призрачный шанс все изменить. — Мы можем попытаться уйти. В новые системы. На самый край света. Мы будем бежать столько, сколько потребуется. — Вечно бегать, пока они будут создавать новые ключи и ломать судьбы? — она горько усмехнулась, и в этом звуке не было ни капли веселья. — Нет. Если они решат, что старые знания важнее новой жизни, то я просто уничтожу их. Сама. Прекращу одним выстрелом все их попытки извлечь архив. — Она подняла на него свои пустые глаза, ярость в ней больше не горела, в них читалось только страшное осознание. — Но для этого, он должен быть поглощен. Полностью. Чтобы умереть вместе со мной. Шепард закрыла глаза на мгновение, ее лицо исказила гримаса отвращения и глубочайшей горечи. — Они совсем спятили. Такие возможности. И все ради жизни тех, кто чуть не уничтожил нас. — она с силой сжала кулак. — Это чудовищно. — Я надеюсь на вас — тихо, почти беззвучно выдохнула Феникс и сжала руку Джеймса. Ее пальцы были ледяными, несмотря на его тепло. — Они еще не приняли решения, надежда есть, не сдавайся — прошептал он ей в волосы, чуть наклонясь и обнимая ее. Но уверенности не было даже в этих словах. Они оба знали правду. Совет редко отказывается от такого могущества. Они сидели втроем в холодной, безликой камере, запертые в тягостной тишине, ожидая приговора, который определит, жизнь или смерть по собственному выбору и от руки того, кто любит ее больше жизни. Дверь камеры открылась беззвучно, словно вытягивая остатки надежды. На пороге стоял саларианский спектр, его большие глаза внимательно изучали узников: — Фенриа Торн. Вас ждут для оглашения решения. Феникс, пытаясь унять дрожь, сжала ладонь Джеймса. Его пальцы были такими же ледяными, как и ее. Она не подняла головы, вся воля ушла на то, чтобы просто сделать шаг вперед. Двинувшись за надзирателями, она почти ничего не видела вокруг — лишь густой туман в сознании и белый шум в ушах. Внезапно внешний мир отключился. Звуки ушли на второй план, остались лишь собственное прерывистое дыхание, тяжелые шаги и глухой стук сердца, отсчитывающий последние секунды перед неминуемым. Шепард, выйдя из камеры, молча отошла к Гаррусу. Сейчас ей нужно было быть рядом с кем-то, кто понимал без слов. Она искала опоры и он, не спрашивая ни о чем, просто положил руку ей на плечо. — Они договорились, — тихо сказала Джейн, глядя прямо перед собой. — Если вердикт будет против… Джеймс… Гаррус не стал переспрашивать. Лишь молча покачал головой, коротко и тяжело. — Смерть всегда шла за ней по пятам, — глухо произнес он. Оба смотрели, как Джеймс и Феникс подходят к трибуне. Оцепление расступилось перед ней и сомкнулось за спиной, отсекая его. Руки разомкнулись. Джеймс смотрел на Феникс поверх плеч агентов. Она замерла, не в силах сделать шаг, глядя на свою ладонь, где еще ощущалось его тепло. Внутри что-то оборвалось. Звуки исчезли. Она сжала челюсти чобирая остатки воли. Подняла на него глаза, впитывая каждую черту, пока было время. Три ступени. Две. Одна. Позади она услышала лишь обрывок, тихий и полный отчаяния: «Фэн…» — и больше ничего Она не смотрела на членов Совета, держа руки вдоль тела, лишь изредка сжимая и разжимая онемевшие пальцы. Она не думала о том, где находится. Сознание уплыло далеко. Поднялась Ирисса. Ее движение было плавным и величавым. Голос, усиленный акустикой, зазвучал мягко, но властно: — Век за веком, — начала она, осмотрев присутствующих в зале, — мы, дети галактики, взирали на звезды с вопросом в сердцах. Вопросом не только о том, кто мы есть, но и о том, чем мы можем стать. Мы копались в прахе ушедших эпох, ища ответы у тех, кто сам пал, ослепленный собственным могуществом. Феникс почти не слышала. Внутри звучала одна навязчивая мысль: «Домой. Увидеть Эдем над Иден-Прайм». Она почти чувствовала запах моря, тепло дыхания Джеймса за спиной… слышала ритм его сердца… Голос советницы доносился будто сквозь толщу воды, из другого мира: «Знания Жнеца… это искушение. Вспышка в темной комнате, которая может ослепить, а не указать путь. Мы стоим на пороге величайшего открытия и величайшей пропасти одновременно». Стук сердца словно повторял звук капель в их пещере… гул ветра… — И сегодня мы должны решить, шагнуть ли вперед, увлеченные блеском прошлого, или найти в себе мудрость выбрать иной путь. Ее рука непроизвольно потянулась к сгибу локтя. Холодные пальцы коснулись кожи, но ей почудилось, что это его рука, как тогда у озера, когда он пришел к ней. Плечи ее чуть дрогнули. Она подняла глаза к огромному окну, не видя рамы, только чистое голубое небо. Ирисса повернулась к ней, взгляд стал пронзительным, но не лишенным сострадания. — Фенриа Торн, ты стала для нас зеркалом, в котором мы увидели нашу собственную жажду и наш страх. Ты показала нам, что истинная сила, это не только то, что можно взять, но и то, от чего можно отказаться. Ради жизни. Ради будущего, которое мы сами должны построить, а не украсть из гробницы. Слова долетали до нее обрывками, не складываясь в смысл. — Как гарант того, что все окончательно закончится… — голос Ириссы прозвучал неумолимо, — …и бесчеловечные испытания над биотиками прекратятся навсегда… — она сделала паузу, тяжелую и звенящую. Она не моргала, затаив дыхание. Слезы, скатываясь по щекам, оставляли мокрые дорожки. — …«Жнец» будет полностью уничтожен. Без возможности восстановления. Его знания канут в небытие. А спектр Торн… — Ирисса сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание каждого, — …возглавишь первую экспедицию за пределы известного. Поведешь нас к новым мирам. Феникс кивнула, ожидая, что сейчас к ней шагнут агенты. Но вместо них за оцепление прорвался Джеймс. Это была жизнь. Он рванул ее к себе, прижал сильно, до боли. Из ее груди вырвался короткий, сдавленный звук. Все тело обмякло, ноги стали ватными. Она стояла, уставясь в пустоту, все еще не в силах понять. И где-то глубоко внутри, под слоем льда, что-то дрогнуло, слабо и неуверенно. Она сделала первый настоящий вдох.