Последний козырь Хаккета

В оглушительной тишине, воцарившейся после слов Стива, Феникс сделала шаг вперед. Ее фигура на трибуне казалась одновременно хрупкой и незыблемой. Голос, усиленный акустикой зала, прозвучал четко и властно, не оставляя места для возражений. — Уважаемый Совет, — начала она, обводя взглядом всех присутствующих, — на основании представленных доказательств я официально прошу вас, а также агентов Спецкорпусa и ГОР, немедленно взять под стражу всю верхушку Альянса, находящуюся на этой трибуне. Повисла тяжелая пауза. Первой поднялась советница Ирисса. Ее голос был холоден и беспристрастен. — Обвинения принимаются. От лица Совета азари даю разрешение на арест. Следом поднялась делатресса Эшил. Ее большие глаза блестели. — Обвинения принимаются. От лица Совета саларианцев и от своего имени подтверждаю разрешение на арест. Все взгляды обратились к советнику Квентиусу. Турианец медленно поднялся, его челюсти напоминали оскал. — Обвинения принимаю. От лица Иерархии и Совета даю разрешение на арест. Затем настала очередь Ханны Шепард. Она поднялась, бледная, почти серая. Ее руки дрожали. Она посмотрела на адмирала Хаккета, своего давнего союзника и командира, затем на лица членов Совета и на холодное спокойствие Феникс. — Обвинения… — ее голос дрогнул, но она сделала усилие над собой, — …принимаю. И даю разрешение на арест от… от имени человечества. Ирисса снова взяла слово, ее голос зазвучал как приговор. — Альянс Систем лишается всех своих привилегий и статуса главной представляющей человечество силы. «Жнец» будет немедленно изъят и передан под юрисдикцию Совета для полного изучения. Далее, Альянс будет временно возглавлен лицами, которых назначит Советник от человечества, совместно с членами СПЕКТР от людей. — Альянсу Систем отныне запрещено покидать Местное скопление без прямого разрешения Совета. Фрегат «Нормандия», все научные и военные станции передаются в подчинение и под использование организации «Цербер», которая отныне является единственным законным представителем человечества в посольстве Совета. — Заседание закрыто. Едва она произнесла последнее слово, с противоположной стороны зала распахнулись скрытые двери. В зал вошли СПЕКТРы и агенты ГОР в отличительной броне — азари, турианцы, саларианцы. Они двинулись к трибуне Альянса четкими, быстрыми шагами. Адмирал Стивен Хаккет, вместо того чтобы паниковать, вдруг усмехнувшись посмотрел на Феникс, от чего ей стало не по себе, он сделал шаг вперед. Его лицо, искаженное поражением и яростью, теперь выражало отчаянную решимость. — Остановитесь! — его голос, привыкший командовать, громоподобно прокатился по залу, заставив агентов замереть на мгновение. — Вы все не понимаете, что делаете! Да, мы хотели ее заполучить! Но не для пыток и не для мести! Он вытянул руку, указывая пальцем на Феникс, стоявшую у своей трибуны. — Она — единственная! Единственная, кто способен вскрыть знания «Жнеца»! Не просто активировать его, а получить доступ к архивам! И передать знания понятным нам языком — Его глаза горели фанатичным огнем. — Мы пытались захватить ее, чтобы спасти то, что хранится внутри! Технологии, знания исчезнувших рас, ответы на вопросы, которые мы даже не смеем задавать! Он обвел взглядом потрясенный зал, его голос сорвался на крик: — И если ее не приблизить к «Жнецу», не дать ей сделать то, на что только она способна, все эти сведения — ВСЕ — погибнут навсегда! Сгинут в небытие! Вы готовы лишить галактику этого наследия ради одного человека?! Зал замер. Даже Харпер, обычно невозмутимая, смотрела на Феникс с широко открытыми глазами. Ирисса, Квентиус, Эшил — все взгляды были прикованы к хрупкой фигуре с фиолетовыми волосами. Вопрос повис в воздухе. Все ждали ее ответа, который определил бы не только ее судьбу, но и будущее всего разумного пространства. В наступившей тишине Феникс сделала шаг вперед к своей трибуне. Ее голос, тихий, но четкий, прозвучал на весь зал, не нуждаясь в усилении. — Я отдала этой галактике и этому времени всю себя. Без остатка, — она обвела взглядом советников, и в ее аметистовых глазах читалась твердое, окончательное решение. — Меня пытали, меня ломали, мой разум выжигали. Теперь я хочу прожить оставшуюся жизнь как обычный человек. Не как оружие. Не как архив. Не как ключ. Как человек. По залу прокатился ропот. Перешептывания, полные недоверия и сомнений. Хаккет, видя, что его последний козырь вот-вот уйдет в никуда, заговорил снова, его голос сорвался на отчаянный крик: — Мы пытались убрать ее личность не из жестокости! Чтобы очистить сосуд, чтобы она не была заперта там страдая! Чтобы архив «Жнеца» можно было загрузить в него, не заставляя ее личность сгинуть в агонии! Сейчас «Жнец» умирает! Его системы отказывают одна за другой! Если не перенести данные, они исчезнут навсегда! Это наследие вселенной! Феникс усмехнулась — коротко, сухо, без тени веселья. — «Жнец» — это машина. Сложная, древняя, но машина. А данные с любой машины можно скопировать на подходящее устройство. Не нужно для этого стирать чью-то личность. — НЕТ! — рявкнул Хаккет, его лицо побагровело. — Архив передается только целиком! Невозможно выгрузить его по частям! И нет во всей галактике устройства, достаточно мощного, чтобы принять и расшифровать весь объем данных сразу! Только живой, биотически усиленный разум, с технологией жнеца внутри может стать таким сосудом! Только ты! Его слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Даже самые сочувствующие Феникс советники смотрели на нее с новым интересом — не как на жертву, а как на уникальный ресурс. Последний ключ к величайшей библиотеке вселенной. Феникс стояла неподвижно, встречая взгляды. Она понимала, что только что ее приговором стали не обвинения, а ее собственная уникальность. Хаккет, видя колебание в зале, продолжил, его голос налился новой силой, обращаясь уже не к Феникс, а ко всему Совету: — Вы все еще не понимаете! Вектор — его сломанная часть, та, что осталась в ней, — это не просто ключ! Это переводчик и хранилище! — Он говорил с фанатичной убежденностью, в его глазах горела жажда того, что она хранила. — Она не просто считала данные с маяков! Она смогла их передать! Сделать понятными для нас! Живой разум, способный не только вместить знания тысячи циклов, но и объяснить их! Технологии, что создали самих Жнецов! Знания, о которых мы не смели и мечтать! Он обвел взглядом зал, бросая вызов каждому. — И вы все, ради какой-то девчонки, ее желания пожить «обычной жизнью», готовы позволить этому наследию, этому могуществу, просто исчезнуть? Погибнуть в небытие? Пожертвовать будущим всей галактики ради сиюминутных сомнений? Его слова висели в воздухе, тяжелые и ядовитые. Даже самые сочувствующие Феникс не могли игнорировать масштаб того, о чем он говорил. Знания тысячи циклов. Технологии создателей Жнецов. Это был не просто архив. Это была абсолютная сила. В зале воцарилась гнетущая тишина. Все взгляды были прикованы к Феникс. Теперь вопрос звучал иначе. Это был уже не выбор между ее свободой и ее ценностью как архива. Это был выбор между одним человеком и будущим всей разумной жизни. Слова Хаккета повисли в воздухе, давящим, невыносимым грузом. Феникс почувствовала, как стены зала начинают смыкаться вокруг нее. Эти взгляды, оценивающие, жаждущие, были хуже любых обвинений. Она была чем угодно: ключом, сосудом, вещью, но только не человеком. *** Феникс сделала шаг назад. Затем еще один. Отступая будто ее предадут те с кем она стояла рядом. — Нет… — прошептала она, но ее голос потонул в гулком гуле зала. Джеймс почувствовал ее панику, его пальцы сжали ее руку крепче, пытаясь удержать. Она резко дернулась, вырвалась из его хватки и рванула прочь от трибуны, к выходу, к призрачной надежде на свободу. — Фэн! Было поздно. СПЕКТРы, стоявшие на страже, действовали молниеносно. Двое преградили ей путь, их движения были четкими и безжалостными. Один из них схватил ее за руку. — Прошу вас, успокойтесь, — его голос был холоден и непоколебим. — Нет! Оставьте меня! — ее крик был полон безысходной ярости. Она попыталась вырваться, завязалась короткая, отчаянная потасовка. Джеймс и Шепард среагировали мгновенно. Джеймс рванулся вперед, чтобы оттащить спектра от Феникс, Шепард — чтобы прикрыть их. Гаррус, рыча, уперся в другого агента. — Отпустите ее! — рычал Джеймс, пытаясь вырвать из железной хватки. Силы были неравны. Подошло подкрепление. Феникс, извивающуюся и кричащую, сковали по рукам и ногам и потащили обратно, вниз, к открытой площадке перед трибунами Совета. Ее поставили на колени, как преступницу. Величественный зал Совета замер в леденящей тишине. Советники поднялись со своих мест. На их каменных масках читалось не столько смятение, сколько жадный и хищный интерес. Ирисса сделала шаг вперед, ее голос, усиленный акустикой, прозвучал холодно и беспристрастно: — Адмирал Хаккет. Ваши заявления… чрезвычайно серьезны. Совету требуются подтверждения. Хаккет, все еще багровый от ярости, но уже с проступающим на лице триумфом, резко кивнул. — Данные с «Титана»! Отчеты по совместимости! И… обрывки проекта «Вектор»! — он выкрикивал это, обращаясь к своим техникам. На главном экране зала замелькали сложные графики нейронной активности Феникс, шокирующие записи экспериментов с ее клонами, а затем — фрагменты файлов с грифом «ВЕКТОР». На экране мелькнули отчетные записи доктора Лиары Т’Сони, схемы, на которых угадывалась архитектура технологий Жнецов, и расчеты, подтверждающие теорию о «живом сосуде». Советники, азари, турианец и саларианец, внимательно, не отрываясь, изучали данные. Они перешептывались между собой. Прошло несколько бесконечно долгих минут. Сомнения на их лицах сменялись растущим, жутковатым интересом. Ирисса была сдержана, но ее голос прозвучал тверже: — Это доказывает ее потенциальную совместимость, адмирал. Но не доказывает, что она — единственный ключ. И уж тем более не оправдывает ваших методов. И тут Хаккет, видя, что главный козырь может не сработать, сделал отчаянную ставку. Он не знал всего, но он знал достаточно. — А как насчет двигателя? Ретрансляторов? — его голос приобрел новые, уверенные нотки. Он шагнул вперед, обращаясь ко всему залу. — Она передала вам не просто идеи, не так ли? Уверен, спектр Торн предоставила вам готовые расчеты. Формулы. Чертежи. Спросите их! Спросите, как генетик по образованию смогла сгенерировать и передать файлы с чертежами сложнейших квантовых двигателей, не потратив на это годы исследований?! В зале воцарилась тишина. Все взгляды обратились к Ириссе. Та медленно, почти нехотя, кивнула, ее лицо было невозмутимым, но в глазах читалось стремительное переосмысление. — Это подтверждается. Данные были переданы в полном объеме, в готовом для инженерной реализации виде. — ВОТ ИМЕННО! — рявкнул Хаккет, и его голос прозвучал как победный клич. — То, о чем я и говорил! Она не просто носитель! Она — переводчик! Живой интерфейс между технологиями Жнецов и нашим разумом! Она может не только получить эти знания, но и сделать их понятными для нас! То, что заняло бы у наших ученых десятилетия, она может обработать за дни! Вы готовы уничтожить этот мост в будущее?! В этот момент Джеймс, прижатый к стене рядом с Джейн, издал приглушенный, полный отчаяния стон. Он смотрел на Феникс, и его лицо вытянулось от ужаса, потому что он вспомнил. Феникс сама смотрела на свои руки, лежавшие на коленях в наручниках. Ее взгляд был отрешенным, будто она видела не их, а что-то другое. Она вспоминала. Вспоминала, как ее пальцы сами летали по экрану терминала на Тессии. Как сложнейшие формулы, квантовые матрицы и инженерные схемы сами складывались в ее сознании в стройные, логичные цепочки, прежде чем ее руки переносили их на экран. Это совсем не ее профиль, но ее разум с пугающей легкостью укладывал их в идеальном порядке, как будто она всю жизнь занималась физикой двигателей. — Нет… — прошептал Джеймс, видя ее отрешенный ужас. — Фэн… это… Джейн Шепард, прижатая плечом к плечу с Джеймсом, резко повернула к нему голову. — Джеймс… — ее шепот был резким и сдавленным. — Это… правда? То, что с ней происходило… Он не смог выдержать ее взгляд. Он опустил голову и медленно, сокрушенно, кивнул. Феникс в это время подняла на Хаккета взгляд, в котором читалось глубокое потрясение от осознания самой себя. Она была артефактом, и это было страшнее любой пытки. Ирисса обменялась последними безмолвными взглядами с коллегами. Теперь на их лицах не было и тени сомнения. Только решимость. — Выслушав все свидетельства и приняв во внимание исключительную ценность знаний, которые могут быть утрачены, Совет постановляет: индивид, известный как Фенриа Торн, заключается под стражу Спецкорпуса для немедленной доставки к объекту «Жнец» с целью установления контакта и поглощения архивов данных до их полной утраты. Слово «поглощения» повисло в воздухе, тяжелое и окончательное. — Нет! Отстань! — крик Феникс был нечеловеческим, полным чистого, животного ужаса. Она рванулась с места, но два турианских спектра в черной броне мгновенно схватили ее, их стальные пальцы впились в плечи. — Отпустите! Отпустите! — Она извивалась, пытаясь вырваться. — Нет… нет, вы не можете… — Ее крик превратился в сдавленный стон, когда их пальцы впились в нее сильнее. — Я не… не вещь… Джеймс! Джеймс, помоги! Не дай им! Ее крики, полные отчаяния и ярости, эхом разносились под сводами, но на лицах советников не дрогнул ни один мускул. Они видели перед собой не человека, а инструмент. Сосуд. Джеймс, прижатый к стене еще тремя агентами, издал хриплый, бессильный рык. Он видел, как она изгибается в железной хватке, как по ее лицу текут слезы бессилия. Его мышцы напряглись до предела, но стволы оружия, упершиеся в него, не оставляли шансов. Шепард и Гаррус, также скованные, стояли рядом. В глазах Джейн бушевала буря — ярость, отчаяние и горькое осознание поражения. Гаррус скалился, сжав челюсти в немой ярости, но его тоже держали. Даже когда самого Хаккета, наконец, повели под руки, его лицо искаженное странной смесью триумфа и ужаса, крики Феникс не стихали. — ДЖЕЙМС! Помогите… НЕ НАДО! — она отпинывалась ногами, сопротивляясь изо всех сил, каждый ее вскрик отзывался болью на лице Джеймса, она смотрела в его глаза и кричала — ПОМОГИ… Ее голос сорвался на истеричный вопль, когда агенты поволокли ее к выходу, прочь из зала, навстречу ее новой участи — быть поглощенной архивом древней машины. В тот миг, когда стальная хватка агентов довела ее до тяжелых дверей, пространство вокруг Феникс исказилось. Фиолетовая буря, рожденная ее отчаянием, пульсировала и сияла, разрывая реальность. Она исчезала, рассыпалась на молекулы в одном месте и собиралась в другом так быстро, что агенты державшие ее не сразу сообразили что происходит. Ее биотика, дикая и неконтролируемая, работала на разрыв. Вспышка — и она под сводами зала, словно птица вырвавшаяся из сетей, и мгновенно в полете пустила волну в турианцев только что державших ее. Она исчезла, турианцы с глухим стуком разбились. Еще миг — и она уже в другом конце зала. Биотические волны энергии отбрасывали охрану, как щепки, телекинез швырял их в стены, сшибая с ног. Она двигалась как вихрь, выхватывая оружие, телепортируясь одному из агентов прямо за спину, и прежде чем он понимал, что происходит, тяжелым прикладом пистолета оглушила его, отправляя на металлический пол с звонким лязгом Телепортация с двумя турианцами вначале не прошла бесследно, Джеймс видел ее лицо искаженное болью от воздействия имплантов. С каждым прыжком, с каждым действием ее крик становился все тише и хриплее, больше похожим на стон. Ее мышцы горели, сводимые судорогами, тело отказывалось подчиняться. Чувствуя, что достигает предела, что следующее движение будет последним, и сознание вот-вот погаснет, она повернулась. — Вот… ваш… архив… — выдохнула она, из последних сил поднося пистолет к виску. Сквозь пелену боли и фиолетовые всполохи энергии она нашла взгляд Джеймса. В ее глазах не была лишь бесконечная усталость, просьба о прощении и… облегчении. Только потом она закрыла свои глаза, чтобы нажать на курок. Но это был последний, четкий, выверенный выбор. — ФЭН НЕТ! — Джеймс кричал пытаясь вырваться из мертвой хватки агентов. — ХОРОШО! — пронзительный крик советницы Эшил разрезал напряжение. Она резким жестом приказала всем агентам отступить. — Договор! Ты найдешь способ сохранить Архив Жнеца, и тогда… тогда будешь свободна! Просто предложи нам другой вариант! Феникс все еще не опускала оружие, ее рука дрожала, но палец на спуске не ослабевал. — Отпустите… их… — ее голос был хриплым шепотом. — Сейчас. Эшил молча кивнула. Агенты отпустили Джеймса и Шепард. Они сбежали вниз к трибуне. Как только Вега приблизился Феникс из последних сил схватила его за руку. Мир схлопнулся в ослепительном вихре. На этот раз телепортация была болезненным, затяжным провалом в ничто, будто сама вселенная содрогалась от ее усилия. Они появились в густых, влажных зарослях саларианских джунглей. Воздух, густой и сладкий, ударил в нос. С последним выдохом силы окончательно покинули Феникс. Она безвольно рухнула на землю, ее сознание погасло под грузом невыносимой боли и перегрузок.