Игра на выживание

Темная ночь, чужие стены Комната девушки пахла лавандой и старыми книгами. Аннабель приподнялась с ковра, её фарфоровые пальцы дрожали. Вокруг лежали остальные — Билли с его вечным испугом в глазах, Брамс, уже готовый к драке, и Чаки, который смотрел на фотографию с каким-то странным блеском в глазах. — Кто нас сюда засунул? — прошипел Билли, сжимая кулаки. — Ты слышал рыжую? Она назвала его папочкой, — Брамс оскалился. — Значит, он знает больше, чем говорит. Чаки не отвечал. Он стоял у окна, затянутого черными шторами, будто ждал чего-то. Или кого-то. Аннабель подошла к нему. — Это твоя дочь? — спросила она тихо. Он повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то дикое. — Она не просто дочь. Она — я. За дверью послышались шаги. Легкие, почти неслышные. — Она идет, — прошептал Чаки. Ручка двери медленно повернулась. — Папочка, ты уже познакомил их с нашей традицией? — Гленда вошла, держа в руках что-то блестящее. Брамс встал, готовый к бою. — Какая еще традиция? Гленда улыбнулась. — Ночь только начинается. Аннабель почувствовала, как по спине пробежал холодок. Они не просто попали в дом. Они попали в игру. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов в коридоре. Блестящий предмет в руках Гленды оказался ножом, его лезвие отражало тусклый свет ночника. На лицах кукол застыл ужас, лишь в глазах Чаки горел безумный огонь предвкушения. — Традиция проста, — пропела Гленда, вращая нож в пальцах. — Каждый год, в эту ночь, мы играем. Кто выживет, тот останется в семье. Брамс рыкнул и бросился на Гленду, но та ловко увернулась, и он врезался в стену. Билли забился в угол, закрыв лицо руками. Аннабель, несмотря на свой хрупкий вид, встала между Глендой и остальными. — Зачем тебе это? — спросила она, стараясь говорить твердо. — Зачем убивать? Гленда рассмеялась, и этот смех прозвучал жутко даже для Чаки. — Убивать? Нет, милая. Это всего лишь игра. Игра на выживание. И только сильнейший достоин быть частью нашей семьи. Ночь наполнилась криками, лязгом металла и отчаянными попытками спастись. Куклы поняли, что попали в кошмар, из которого, возможно, нет выхода. И игра началась.