Глава 52: «Призраки в сарае»

Утренний свет в этом городе был другим. Мягче, словно он ещё не научился спешить. Има проснулась на скрипучей скамейке во дворе, укрывшись курткой, словно одеялом. Шея болела, пальцы онемели от холода. Кружка с фламинго стояла рядом, в безопасности, словно тихий свидетель ночи. Она повернулась к задней части дома, к сараю. Даже отсюда он выглядел точно так же, как в её детстве: сгорбленный, обветренный, с лёгким запахом масла и опилок. Дверь криво стояла в раме, замок проржавел насквозь. Её отец проводил там много часов, с молотком в руке и тихонько гудящим радио. Когда-то она думала, что это место волшебства – где дерево и гвозди превращаются в игрушки, полки, скворечники. Позже она поняла, что именно туда он и сбегал. Она замешкалась, скользя пальцами по грубому дереву двери. Паутина отразила свет, серебряная нить, соединяющая дверь с рамой, словно удерживала всю конструкцию закрытой. Она отбросила её и вошла. Воздух был неподвижен, наполнен запахом пыли и металла. На верстаке лежали инструменты, нетронутые годами: молоток с отколотой ручкой, треснувшая рулетка, небольшая банка с гвоздями, настолько ржавыми, что больше походили на крошечные окаменелости. Она взяла один, проведя пальцем по неровной поверхности. Её взгляд упал на недоделанный проект в углу: деревянный стул, у которого была только одна ножка, а остальные стояли у стены. Она вспомнила, как он начинал его строить. Для её комнаты. Эта мысль неожиданно обожгла её. В дальнем углу картонная коробка провисла под тяжестью забытых вещей. Она подтянула её поближе и открыла створки. Внутри лежали вырезанные из дерева фигурки: маленькая лодка, неуклюжая лошадка и… подставка для кружки. Сердце дрогнуло. Он делал её для её коллекции. Дерево было необработанным, края грубыми, но она провела по нему пальцами, словно по чему-то драгоценному. Она осторожно поставила его на верстак, смахивая пыль. Её взгляд упал на радио, всё ещё подключенное к розетке. Внезапно она повернула ручку. Ничего. Затем – треск. И едва слышно, словно издалека, зазвучала песня – искажённая и медленная, но знакомая. Мелодия, которую он напевал, когда думал, что его никто не слушает. У неё сжалось горло. Она выключила его, прежде чем звук окончательно выбил её из колеи. Выйдя на улицу, Има взяла с собой подставку для кружек. Она не знала, стоит ли её шлифовать, доделывать или оставить как есть. Может быть, дело было не в ремонте. Может быть, дело было в том, чтобы сохранить доказательство того, что он что-то для неё начал, пусть даже и не закончил. Она поставила его рядом с кружкой с фламинго на скамейке и снова села. Дом возвышался позади неё. Дверь сарая с усталым вздохом захлопнулась. Впервые с момента прибытия она ощутила притяжение чего-то хрупкого — не совсем прощения, но начала понимания.