Глава 54: «Маленькие пожары»

На следующее утро после того, как Има открыла комнату матери, она проснулась от тяжёлой тишины, которая казалась живой. Воздух в старом доме всегда был тяжёлым, но сегодня он был мягче, почти прислушивался. Она сварила кофе в щербатой кофеварке – той самой, которая всегда оставляла лёгкий металлический привкус – и выпила его из своей кружки-фламинго. Пар обдавал лицо, и она подумала об уходе. Можно было собрать сумку, сесть на ранний поезд и улизнуть, прежде чем дом потребует от неё большего. Но вместо этого она поставила кружку и пошла в гостиную. Занавески пожелтели от времени, их края стали жёсткими и ломкими. Паутина висела по углам потолка. Диван, тот самый клетчатый монстр, которого она помнила с детства, всё ещё провисал посередине, словно он был вечно измотан. Она схватила на кухне старое кухонное полотенце, закатала рукава и начала. 1. Первый зачистной круг. Она начала с пыли на книжной полке, которую отец построил, когда ей было шесть лет. Она нашла вырезанную сбоку маленькую букву «I + D» — свои инициалы и свои — и провела по ней пальцем. Она даже не помнила, как он это делал. Это было словно найти хлебную крошку, оставленную кем-то из знакомых. 2. Пианино . В углу пианино покоилось под толстым слоем забвения. Она нажала клавишу. Звук вышел тонким и печальным. Она вспомнила ненавистные уроки, мать, стоявшую в дверях и требовавшую, чтобы она «играла как следует», в то время как ноги Имы болтались высоко над педалями. Она закрыла крышку, затем снова открыла её, смахивая пыль, словно это могло восстановить звук. 3. Коробок спичек. В кухонном ящике, под штопором и меню на вынос, она нашла небольшой спичечный коробок из давно закрытой закусочной. Она зажгла спичку, чтобы увидеть пламя, держа её в руке, пока жар не облизал пальцы. Она бросила спичку в раковину и смотрела, как дым поднимается вверх, словно призрак. 4. Полароиды . За диванными подушками она нашла три выцветших полароидных снимка. На двух была она сама: на одном – улыбающаяся, без зубов; на другом – спящая, закутавшись в одеяло. На третьем – её мать, одна, держащая кружку с подсолнухом. Той самой, которую Има вчера нашла разбитой в коробке. У неё сжалось горло. 5. Сарай . К полудню воздух в доме стал слишком густым, поэтому она вышла на улицу. Дверь сарая, как всегда, застряла, но потом с грохотом поддалась. Внутри запах масла и опилок ударил её в самое сердце. Инструменты отца лежали там же, где он их оставил — некоторые заржавели, некоторые всё ещё острые. Она провела рукой по рукоятке молотка, по гладкой выемке, которую оставила его ладонь. 6. Пепельница На заднем крыльце она нашла старую керамическую пепельницу в форме ракушки. В ней всё ещё хранился табачный дым. Она вспомнила, как её родители сидели там после ссоры – молча, просто курили под лампой на крыльце, пока воздух между ними не остывал. Она вымыла её и поставила на перила, пустую 7. Телефонный справочник . В шкафу в прихожей она обнаружила старый телефонный справочник. Она пролистала его, почти ожидая найти имена, зачёркнутые маминым укоризненным почерком. Вместо этого она нашла страницу, где карандашом было обведено «день рождения Имы». Не один раз. В разные годы. 8. Пыль на чердаке. Она чуть не отказалась от поездки, но любопытство утащило её. На чердаке было жарко и душно, он был полон коробок. Она открыла одну с надписью «Разное». Внутри были кружки — не её, а её матери. Большинство были простыми, сувенирами из отеля, несколько со сколами. Она держала одну, размышляя, неужели коллекционирование — их кровь. 9. Камин. В камине гостиной, наполовину покрытый пеплом, лежал обгоревший клочок бумаги. По краям всё ещё виднелся едва заметный след почерка. Возможно, это была часть письма. Она не могла понять, было ли оно адресовано ей или от неё. Она оставила его там на случай, если дом захочет его сохранить. 10. Свеча . К вечеру солнце клонилось к закату, заливая пол оранжевым светом. Има зажгла свечу — одну из своей сумки — и поставила её на кухонный стол. Маленькое пламя плясало в неподвижном воздухе, отбрасывая тени на стены. Она поняла, что дом больше не кажется заброшенным. Казалось, он медленно выдыхается. В тот вечер она сидела на крыльце с кружкой в руке, наблюдая за мерцающим светом свечи, пробивающимся сквозь окно. Находиться там всё ещё было больно, но уже не так, как раньше. Боль изменилась. Это было уже не просто горе. Это было… осознание. И где-то в этом сдвиге Има поняла, что она пока не готова уйти.