Глава 70 — «Разрыв рамки»

В воздухе висела странная, почти удушающая тишина, словно сам цирк затаил дыхание. Има нервно огляделась, крепко сжимая пальцами небольшой пакет, который ей удалось схватить – ничего особенного, лишь несколько остатков еды и сложенный кусок ткани. Взгляд Шао метался от тени к тени, шестерёнки в его голове заметно крутились, когда он пытался найти выход из лабиринта, в котором они, казалось, застряли целую вечность. Музыка, обычно сопровождавшая цирковые представления, превратилась во что-то резкое, диссонирующее — некогда живые мелодии теперь растянулись в жуткие, неузнаваемые ноты, царапающие нервы. Каждый шатер, каждый баннер, каждое мерцание света словно извивались и покачивались, словно всё вокруг было живым, наблюдающим за ними, испытывающим их. «Нам нужно уходить, пока они не заметили», — прошептал Шао напряжённым от напряжения голосом. «Это место словно создано, чтобы запереть тебя в твоём собственном разуме». Има кивнула, внимательно оглядевшись. «Давайте держаться тени. И идти на звуки — на всё, что не кричит «ловушка»». Они скользили между палатками, и тканевые стены шептали секреты, пока холодный ночной ветерок проникал внутрь. Фигуры двигались за пределами их поля зрения — артисты, застывшие в жутких, застывших позах, с застывшими улыбками на лицах, которые не коснулись их глаз. Нарисованная ухмылка клоуна дрогнула, когда он повернулся к ним, но выражение было пустым, бездушным. В центре цирковой арены возвышался огромный шатер кондуктора – чёрный бархат, расшитый тёмно-фиолетовыми и красными нитями, слабо пульсирующий зловещим сиянием. Внутри их ждало последнее испытание, и эта мысль сжала грудь Имы. Когда они приблизились, земля под их ногами, казалось, покрылась рябью, словно взволнованный пруд, границы реальности раздвинулись. Двери, которые они видели раньше, исчезли, сменившись кривыми зеркалами, отражавшими их искажённые версии — лица, искажённые страхом и сомнениями. Шао протянул руку и коснулся одного из зеркал, и отражение ухмыльнулось в ответ. «Не настоящее», — пробормотал он. «Просто фокусы». Сердце Имы колотилось, когда над головой скрипели канатные мосты, а тени, словно призраки, плясали в мерцающем свете. Внезапно по палатке раздался леденящий душу смех — появился кондуктор. Высокий, одетый в цвета, более тёмные, чем ночь, он сверкал глазами, словно осколки разбитого стекла. Его голос был ровным, полным угрозы. «Так скоро уходишь? Шоу только началось». Они метнулись, лавируя по сюрреалистическому ландшафту шатра, полному искривлённых зеркал, скользящих полов и призрачных артистов. Раздался смех кондуктора – тревожная мелодия, грозившая лишить их рассудка. Но Има и Шао рвались вперёд, их объединённая решимость разрушила иллюзии. Наконец впереди показался тяжёлый брезентовый полог — выход. Собрав последние силы, они прорвались сквозь него и вылетели в прохладные сумерки. Позади них цирк растворился в тумане, его извращенная магия отступала, словно дурной сон. Какое-то время они лежали там, затаив дыхание, с колотящимися сердцами — свободные, но изменившиеся навсегда.