Глава 92: «Разделённые»

Дата: 19–22 декабря Место: Франция Рождество незаметно подкралось незаметно. Это пришло не с радостью, а с привычным ритмом жизни — витрины магазинов менялись за одну ночь, гирлянды появлялись там, где вчера их не было, запах жареных каштанов разносился по улицам, которые казались слишком узкими для одиночества. Квартира Имы была маленькой, но она убирала ее с такой интенсивностью, которая граничила с упрямством. Каждую кружку она мыла, сушила и аккуратно ставила обратно на полки — с фламинго, выцветшими цветами, с потрескавшимися ручками и неровной глазурью. Она не раз останавливалась, задерживая кружку на некоторое время, затем резко ставила ее на полку, словно боясь, что керамика может задать вопросы, на которые она не хочет отвечать. Она купила продукты, которые ей на самом деле не были нужны. Хлеб, который она не доела. Свечу, пахнущую сосной и чем-то горьковато-сладким. Она убеждала себя, что это практично. Разумно. Питбуль следовал за ней из комнаты в комнату, тихонько цокая когтями по полу. Когда она останавливалась, он тоже останавливался. Когда она садилась на пол, прислонившись спиной к дивану, он прижимался своим теплым весом к ее ноге, словно тихое обещание. На улице играла рождественская музыка. Внутри дома я ничего не слушала. Ночью она заворачивалась в одеяло и смотрела в потолок, считая трещины и представляя себе снег, даже когда его не было. Она не проверяла телефон. Она не тянулась к чему-либо. Она убедила себя, что это необходимо. Шао готовил по-другому. Он скитался. Он шел по улицам, украшенным гирляндами, и не поднимал глаз. Он купил крошечную искусственную елку в магазинчике на углу, потому что владелец выглядел усталым и полным надежды. Он неуклюже нес ее домой, задевая дверные косяки, и бормотал извинения мебели, словно она его слышала. В его квартире слегка пахло кофе и бумагой — стопкой незаконченных кроссвордов на столе, уголки которых были погнуты там, где он слишком долго задерживался на подсказках, которые вдруг показались ему неактуальными. Он плохо оформил интерьер. Одна гирлянда отказалась работать. Украшения были разномастными, словно достались ему ниоткуда, собранные из спонтанных покупок и забытых моментов. Он всё равно повесил их, отступил назад, нахмурился и пожал плечами. «Вполне достаточно», — сказал он пустой комнате. По ночам он сидел за столом и пытался разгадывать головоломки, но его мысли постоянно блуждали. Слова расплывались. Подсказки казались пустыми. Он стирал ответы, которые технически были правильными, но почему-то оказывались неверными. Он ей не написал. Не потому, что он не хотел, а потому что каждый черновик звучал либо слишком отстраненно, либо слишком отчаянно, и оба варианта казались ошибками. Они проезжали по одним и тем же улицам, сами того не зная. Има стояла в очереди в пекарне, а Шао проходил мимо, высоко накинув шарф и опустив глаза. Минуту спустя она вышла, и дверь захлопнулась как раз в тот момент, когда он завернул за угол. Городские власти этого не заметили. Рождественские ярмарки были полны людей. Из кафе доносился смех. Где-то звонили колокола.