Глава 91: «Искры в инее»

Дата: 16-18 декабря Место: Франция Утро было холодным, воздух пронизывал шарфы и пальто насквозь. Улицы блестели от инея, отражая бледный зимний солнечный свет. Шао и Има шли рядом, но молчание между ними было тяжелым — неприятным, неловким, — которое ни один из них еще не осознавал. Шао пнул ногой случайно попавший на тротуар листок. «Ты… отстранённая», — наконец произнёс он тихим, но напряжённым голосом. Има бросила на него косой взгляд. «Отстраненная? Я не отстраненная. Я… осторожная». «Осторожно? Или холодно?» — настаивал он, нахмурившись. — «Потому что создаётся впечатление, будто ты меня игнорируешь». «Я не отталкиваю тебя!» — резко выпалила она, повысив голос выше, чем хотела. «Просто… я не хочу, чтобы всё так запуталось!» «Запуталось?» — глаза Шао сузились. — «Ты думаешь, я собираюсь всё испортить? Это я...» «Ты меня не слушаешь!» — вмешалась Има, резко повернувшись к нему лицом. Ее питбуль лапами теребил ее пальто, недоумевая по поводу внезапно возникшего напряжения. «Ты никогда не слушаешь, когда это действительно важно!» «Я слушаю!» — раздраженно поднял руки Шао. «Я стараюсь! Но ты все время искажаешь все, что я говорю, Има. Я не могу…» «Ты не можешь, потому что не хочешь!» — парировала она, слова лились все быстрее. «Ты думаешь, что можешь решить все с помощью логики или какого-то глупого спокойствия, но жизнь — это не головоломка!» Шао замер на мгновение, а затем раздраженно рассмеялся. «Головоломка? Серьезно? Думаешь, это я помешан на головоломках?» «Ты всегда превращаешь всё в головоломку!» — парировала она. «Всё, что касается тебя, — это код, который нужно разгадать, загадка, которую нужно разгадать. А я не хочу быть загадкой!» Между ними словно треснул воздух. Даже питбуль тихо зарычал, встав между ними, словно маленький пушистый посредник. Шао провел рукой по лицу и резко выдохнул. «Хорошо! Ты хочешь честности? Ты хочешь правды? Иногда… иногда мне кажется, что я не могу приблизиться к тебе, потому что боюсь тебя сломить». Има моргнула. «Сломать меня?» Ее гнев утих, сменившись чем-то более острым — болью. «Ты думаешь, я хрупкая?» «Нет!» — быстро ответил он, подойдя ближе. «Я имею в виду… я знаю, что ты сильная. Возможно, даже слишком сильная. Просто… я не знаю, как до тебя дотянуться, не… толкнув тебя в стены, которые ты сама построила». Она посмотрела на него, вглядываясь в его лицо, зимний свет отражался в его карих глазах. На мгновение они замолчали. Улица вокруг них словно сузилась, оставив только их двоих и пронизывающий мороз ветер. Наконец, Има покачала головой и медленно выдохнула. «Ты меня раздражаешь», — призналась она теперь тише, почти неохотно. «И ты… ты меня сбиваешь с толку». Шао слегка усмехнулся, но взгляд его оставался серьезным. «Это… взаимно, я думаю». Ее губы изогнулись в короткой, ироничной улыбке. «Да. Это взаимно. Отлично». Они шли молча, иней хрустел под ногами. Ссора не была разрешена, но напряжение сместилось — появилось небольшое облегчение, немного понимания, как будто признание своего гнева вслух сделало ситуацию менее опасной. Даже питбуль спокойно прошелся, довольный временным перемирием. Пока что. Но город вокруг них оставался равнодушным, слабое эхо музыки из далекого цирка разносилось по крышам, напоминая им, что моменты спокойствия всегда мимолетны. Утренний воздух был пронизан зимней прохладой, но Име казалось, что он холоднее обычного. Улицы выглядели пустыннее, иней — более твердым, словно сам город чувствовал напряжение между ней и Шао. После вчерашней прогулки между ними осталась невидимая грань — грань, которую ни один из них не знал, как пересечь, не причинив другому боль. «Я не могу этого сделать прямо сейчас», — наконец сказала Има, ее голос дрожал от смеси разочарования и усталости. Она засунула руки глубоко в карманы пальто, а питбуль, стоявший рядом, почувствовал внезапное напряжение и остался неподалеку. Шао остановился на полшага, нахмурившись. «Что? Мы ходили кругами, говорили загадками, а теперь ты просто… уходишь?» «Я не собираюсь уходить», — резко ответила она. «Мне просто… нужно пространство. От тебя. От всего этого… от всего». «Пространство?» — недоверчиво повторил он. «Я давал тебе пространство неделями, Има. Я пытался понять, быть терпеливым, а ты… ты ведёшь себя так, будто я буря, от которой нужно просто увернуться!» «Ты порой просто буря!» — закричала она, и питбуль залаял на внезапное повышение голосов. «Ты толкаешь, дразнишь, ты… ты заставляешь меня чувствовать, что я должна защищать всё, что я собой представляю, лишь бы меня заметили!» Челюсть Шао напряглась. «И ты думаешь, я не чувствую того же? Думаешь, я не устаю, пытаясь достучаться до того, кто… кто возводит стены выше всех, что я когда-либо видел?» Слова повисли между ними, острее сосулек. Грудь Имы тяжело вздымалась, и на мгновение ей захотелось закричать, бросить поводок питбуля через пустую улицу, выплеснуть свою злость в холодный, равнодушный воздух. Вместо этого она резко повернулась и ушла, прежде чем он успел ответить. «Мне нужно… мне нужно несколько дней», — сказала она едва слышным голосом. «Не иди за мной». Шао замер. Питбуль легонько потянул поводок, смущенный внезапным движением. Шао вцепился кулаками в бока. «Има…» Но она не оглянулась. Расстояние между ними увеличивалось с каждым шагом, и к тому моменту, когда она скрылась за углом, улица казалась пустой. Шао долго стоял там, иней хрустел под его ботинками, а окружающий город был равнодушен к трещине, только что образовавшейся между ними. Ему хотелось догнать её, извиниться, объясниться, но гордость, страх и разочарование приковали его к месту. Впервые он почувствовал себя бессильным так, как никогда раньше. Тем временем Има бродила по узким улочкам и переулкам, сжимая в руках пальто, сердце бешено колотилось. Она чувствовала тяжесть их спора, словно физический барьер, давящий на нее, заставляющий дышать, думать, осознавать бурю, которую она так старательно пыталась сдержать. Питбуль оставался рядом, теплый и надежный, защищая ее от зимнего холода и напоминая, что она не совсем одна. Но расстояние между ней и Шао растянулось, как замерзшее стекло — прозрачное, хрупкое, которое невозможно пересечь, не разбив. К вечеру они оба сидели в разных кафе, пили давно остывший чай и были погружены в свои мысли. Ссора оставила их опустошенными, ранеными, но также осознавшими — как никогда прежде — что значит для них другой. За окном, в середине декабря, Франция продолжала жить своей жизнью, равнодушно. Река текла тихо, и где-то, едва слышно, доносилась далёкая мелодия — возможно, звук цирковой шарманки — намекая на приключения и хаос, ожидающие их за пределами их замерзшего пузыря. Но сейчас Има и Шао были порознь, каждый из них был вынужден столкнуться с бурей внутри себя, прежде чем снова встретиться лицом к лицу с другим.